Любой ценой

Огайо, 1995 Синеволосая девочка, лет двенадцати, несётся к сестре и маме после поездки к речке на велосипеде. Наташе хочется рассказать очень много, но не меньше ей хочется услышать рассказы Мелины про биолюминесценцию обычных светлячков, которых сестра называет «звëздами». Слышится шум машины и хлопок входной двери — это вернулся папа с работы. Значит, сейчас будет ужин в уютной семейной обстановке с присущей ей рассказами об уходящем дне, разве не так? Но у Наташи странное предчувствие. Всë же, мама накрывает на стол, папа обнимает всех дочерей, слушает историю младшей о разбитом колене, при этом напряжённо глядя в окно. Мелине хватает одного только взгляда, чтобы все понять. Из-за детей приходится задать вопрос, ответ на который знает бóльшая часть семьи. — Всë хорошо? Алексей отводит Мелину в другую комнату, что ей определённо не нравится. — Нет, — «хранительница домашнего очага» знала, что этот день настанет, но в глубине души царила надежда и детская наивность, — Сколько у нас времени? — Не знаю. Где-то час, наверное, — по виду и интонации сказать что-то точно невозможно, но Алексей рад, что их спокойная жизнь наконец-то подошла к концу. Он предвкушает своё возвращение на поле боя. — Я не хочу уезжать, — Мелина хорошая актриса, но сейчас играть совершенно не хочется. Ей действительно по душе размеренная жизнь в Огайо, вдали от шума и холода России. Слишком разные. — Не начинай. Алексей вновь садится за стол, и с не поддельной улыбкой сообщает детям неожиданную новость. — Что ж, помните, я обещал, что мы отправимся в путешествие? Этот день настал. Довольный визг младшей, которая не знает, куда их приведёт это «путешествие». Переглядка старшей с мамой. Наташа хватает одного только взгляда, чтобы всë понять. — Прости, — шепчет Мелина и быстро встаёт из-за стола. Синеволоска снова одна, но так даже проще. Алексей берёт ружьё из прихожей, Мелина хватает пистолет с высокого кухонного шкафа, припрятанный на экстренный случай. Наташа хочет взять альбом с фотографиями, чтобы у неё осталось хоть какая-то вещь, связанная с импровизированной семьёй, но звонкая просьба Мелины заставляет оставить всë, как есть. Алексей заводит двигатель, и машина отправляется в путь. — Куда мы едем? , — Елена очень любознательна и любопытна, но в столь юном возрасте интересоваться всем, чем только можно, очень полезно. — Домой. — Мам, ты шутишь? Мы же только из дома. Наташа осматривается, понимая что ни коем образом не может повлиять на случившееся. Страшно. На въезде в город много машин, слышится шум полицейский мигалок, однако машину Алексея узнают и пропускают. Всë подготовил заранее, оно и правильно. На следующий день, в газетах и новостях будут сообщать о «Шпионах, которые притворяются счастливыми семьями и, втираясь к обычным гражданам в доверие, делают свою гнусную работу». — Включи мою песню! , — младшая не теряет энтузиазма и не замечает всей странности их поездки. Алексей выполняет просьбу и теперь в салоне звучит Дон Маклин с песней об Американской Девчонке, а Елена радостно подпевает и танцует. Мелина и Наташа вновь переглядываются и понимают, что такого больше не повторится. Внедорожник свернул с главной дороги к старому заброшенному ангару, вся семья покидает авто и бежит к кукурузнику, на котором они отправятся в новую-старую жизнь. Одна только Наташа идёт не спеша, рассматривая фотографию, которую всë-таки удалось стащить. На ней сестры улыбаются и корчат смешные рожицы. — Наташа, быстрее! Недовольные просьбы матери и подгоняющие крики отца заставляют ускориться. Мелина с детьми уже на борту, скоро начнётся полёт. — А папа что, не летит? — Летит конечно, сейчас, погоди, — преободряющая улыбка заставляет верить. Алексей пойдет к самолёту последний, ему нужно знать, что полёту ничего не угрожает. Уже разгребает «взлётную полосу» и жестами показывает, что пора выезжать на шасси. Вновь слышатся мигалки полицейский машин, из-за пазухи у Красного Стража появляется ружьё. Начинается перестрелка, в которой он явно проигрывает и отступает. Нагоняет кукурузник и прыгает на одно крыло, хватаясь обеими руками, но быстро переворачивается и вновь стреляет. Пули, летящие от его противников пробивают стëкла и попадают в живот Мелине. Дети кричат, Алексей скатывается, но все ещё держится, а она теряет управление и просит Наташу о помощи. Два раза повторять не надо и вот синеволоска уже слушает инструкции. Младшая плачет, видя кровь, которая идёт из раны матери и отца, так борющегося за свою и их жизни. Им на встречу едет машина, от неожиданности Нат теряется, но не останавливается и направляет рычаг газа на себя. В них стреляют, вновь всхлипы и крики Елены на заднем сиденье, Алексей пытается отстреляться, но всë тщетно. Взлетели. Отец повис на крыле, но сыворотка делает своё дело, поэтому он не сильно устанет. Приземление вышло более удачным, уже утром, на Кубе, где их любезно встречают. Мелину в срочном порядке укладывают на носилки, дети рядом. — Мамуль, вставай, боль нас только закаляет, помнишь? , — младшая изо всех сил поддерживает, а старшая молча плачет, зная, что это не конец. Из модной машины выходит Дрейков. Тот, ради которого всë это затевалось: и семья, и шпионаж, и вынужденный полёт. — Красный Страж вернулся, — лениво взмахивает руками, предвидя объятья. — И главное не с пустыми руками, — улыбается и всë-таки обнимает давнего друга. — Слушайте, я устал от шпионажа. Верните меня на поле боя: костюм, все дела. Хочу обратно в строй, генерал. Я больше трёх лет под прикрытием, — выпаливает на одном дыхании, ведь терпеть больше не может этого. Но большего Наташа не слышит, лишь говорит матери что ей страшно и просит прощения. — Главное, не впускай их в своё сердце, — синеволоску толкнул военный, подошёл к Мелине, осмотрел и её унесли. Вновь слышатся обрывки разговора Алексея и его генерала, но это мало интересует запуганных детей. — Всë будет хорошо, — говорит Нат и обнимает сестру, понимая, что та может не выдержать. Резко Елена вырывается и, яростно крича, бежит к папе. — Я сам, — говорит Алексей Дрейкову и идёт в сторону дочерей. Елену перехватывает военный, держа за руку, Нат отталкивает его, выхватывает пистолет из кобуры, снимая с предохранителя, направляет в обидчиков. — Не трогай её! Я буду стрелять! Кто тронет её, убью! Всех убью! , — Елена прижимается, что есть силы к сестре, а отец в недоумении разводит руками. — Солнце, отдай мне пистолет, — немного поднимая руки вверх говорит Алексей, играя бровями. — Я не хочу обратно туда. Я хочу жить в Огайо, — начинает плакать и мысленно сдаётся, отдавая пистолет. — Не забирайте еë. Пожалуйста… Ей всего шесть. — Тебе было и того меньше, — забирает пистолет и садится на корточки. — Ну всë. Подойди. Всë будет хорошо, — улыбается и целует в лоб младшую. Это не его дети. Не его семья. Он в целом с радостью бы вычеркнул эти три года из жизни и заменил бы на жизнь в армии под покровительством Дрейкова. Но Алексей всë ещё человек. И по-человечески ему жалко всех тех девочек, что попадают в Красную Комнату. Особенно тех, с кем он прожил бок о бок и называл дочерьми, — И знаете почему? Потому что мои девчонки самые сильные во всëм мире. Всегда защищайте друг друга и, вот увидите, всë будет замечательно, — его триада закончилась, девочек усыпили, а Красный Страж опустил голову в знак поражения. Забрал игрушку Елены, яркого розового единорога с синей гривой, и вернулся к генералу. — Та, что постарше — бойкая девчушка. Как звать, забыл? — Наташа.