Любой ценой

Заковия, 1999 Маленькая квартирка передаёт всю «эстетику» холодной войны. Ирина заканчивает готовить ужин и слышит, как вернулся домой её муж. — Ирина? , — отзывается простым «да» и идёт рассматривать то, что принёс Олег. Открывает чемодан и видит множество различных кассет, которые так любит их дочь. Поднимает вопросительный взгляд на мужа, он сразу начинает объясняться на родном заковианском. — Не волнуйся, завтра мы их продадим. А сегодня мы их посмотрим! , — на лице хозяйки появилась улыбка, в столь тяжёлое время для всей страны провести спокойный вечер с семьёй очень непросто. Родители обнимаются, а в комнату радостно забегает Пьетро. — Английский, папа! , — звонко говорит мальчик, нисколько не упрекая отца, на лице матери вновь тёплая и родная улыбка, — ты говорил, что единственное правило ТВ-ночи — практиковать английский. — Да-да, он прав, мы просто хотели выговорить последние капли заковийского, — объясняется Ирина, и Пьетро вешает куртку папы на крючок в прихожей. — Где твоя сестра? , — обычно, младшая встречала его первая, поэтому сейчас Олег немного удивлён. — Ванда! Ванда! Крики Пьетро доходят до сестры, поэтому она быстро выходит, а на лице уже сверкает улыбка. Отец садится на корточки и обнимает свою дочь, при этом целуя в щёку. — Теперь можем начать! Ванда, выбирай, — вновь открывается чемодан с пëстрыми обложками различных ситкомов, но младшая смотрит туда без всякого интереса. — Моей кассеты здесь нет, — укоризненный взор падает на брата, но Олег сразу же снимает с него вину. — Совсем забыл… Я положил её в тайное место для безопасности. Мама закрывает рукой глаза дочери со словами «Не смотри!», Пьетро быстро поднимается и бежит к стене, которая накрыта узорчатым ковром, Олег хвалит за сообразительность и следует за ним. Они вместе поднимают ковёр, а Ирина уходит немного в сторону и невольно смотрит в окно: перестрелка военных. Улыбка исчезает, но она все равно возвращается к семье. Олег уже достал кассету, на которой написано «Шоу Дика Ван Дайка». — Это она, верно? , — стоит Ванде это увидеть, и её глаза загораются от счастья. — Второй сезон, двадцать первая серия, — почти приказом говорит девочка. — Снова Дик Ван Дайк? , — несколько утомлённый и недовольный возглас Пьетро, — вечно ситкомы, ситкомы, ситкомы, — сестра на это лишь улыбается и пожимает плечами. — Эпизод про орех, — читая, говорит Олег, — Отличный выбор! , — добавляет на чистом заковианском. — Да, у Роба с Лорой самые весёлые передряги, — подтверждает мать. — А что такое передряги? , — интересуется Пьетро. — Передряга — это проблема, но скорее смешная, чем страшная, но иногда немного страшная, — поясняет сестра, пока Ирина садится на диванчик, а Олег вставляет кассету в проигрыватель. — Да, как беда. — Но глупая беда, — родители тоже согласны с объяснением и уже вместе сидят в обнимку на стареньком предмете интерьера, — которая всегда разрешается! — Ладно, папа, включай её! На маленьком телевизоре появляется надпись: «Шоу Дика Ван Дайна». Семья в предвкушении хорошего ситкома, и только лишь на оглашении ролей Пьетро звонко смеётся. Ванде очень нравится ситком, но больше всего то, что сейчас они все вместе. Но счастья длится недолго. В доме взрывается бомба: родители погибли сразу, а дети отлетели на несколько метров. Пьетро быстро сориентировался, взял сестру за руку и потащил под кровать. Дети ужасно напуганы, рассматривают всë происходящее и не понимают, чего ожидать. Прямо перед их носами приземляется снаряд, на котором красуется надпись: «Старк Индастриз», он не взрывается сразу. — Ванда, ты цела? Надо выбираться отсюда, — Пьетро очень беспокоится за сестру, потому что понимает, она — единственное, что у него осталось. — Мы не можем. — Ты слышишь? Может они нам помогут? , — с улицы слышится уйма голосов. — А может, это их бомбы? , — сестра парирует и вновь всë рассматривает. Внимание Ванды привлекает ещё работающий телевизор, не особо слышны реплики и картинка с постоянными помехами. — В самом конце серии оказывается, что всë был кошмар. Это всë был сон. Сестра тянется к бомбе, ей очень хочется верить, что они сейчас тоже проснуться живыми и невредимыми. — Ванда, не надо! , — Пьетро перехватывает руку сестры и зло смотрит на неё.