Зарисовки

— Ир, ты дома? Стас привычно закрыл за собой дверь и снял ботинки, не включая свет в коридоре. Время было, конечно, позднее, но это совершенно не значило, что его дорогая супруга уже дома. Зимина регулярно задерживалась на работе, а иногда и вовсе не приходила домой из-за какого-нибудь ЧП. Впрочем, мог ли он жаловаться, если и сам регулярно поступал точно так же? Вот и сейчас ответа на его вопрос не последовало, и Стас уже решил, что сегодняшний вечер проведет в одиночестве, как вдруг увидел приглушенный свет в гостиной. Картинка, представившаяся ему заставила бы улыбнуться любого: обычно суровая полковница сейчас, без формы в домашней одежде совершенно непохожая на сотрудника полиции, уснула прямо на диване с книгой. Причем, уснула столь крепко, что даже приход своего мужа она умудрилась упустить. Стас усмехнулся от мысли, что на любой звонок она готова ответить, будучи в любом состоянии, а тут… А, может, она просто доверяет ему? И от этой мысли где-то внутри стало тепло. Но как бы сладко ни спала Ириша, её нужно было разбудить, хотя бы для того, чтобы отправить в спальню. Она у него всё-таки уже не девочка, несмотря на все сентиментальные романы, которые всё ещё читает, и завтра обязательно будет жаловаться на ноющую спину, если останется здесь.  — Ир… — он осторожно коснулся её плеча и с удовольствием отметил, как её правая рука, дернувшаяся было к вальтеру на столике, тут же успокоилась, стоило до её разума дойти информации, что он дома.  — Стас? — она смешно сморщившись, посмотрела на него очаровательно сонными глазами. — Сколько времени?  — Скоро будет два, — пожал он плечами, всё ещё касаясь ее плеча. Мог ли он подумать еще несколько лет назад, что будет вот так спокойно находиться с ней в одной квартире, небрежно касаться её и вообще, быть с ней вот так? Конечно, нет. И от этого такие моменты становились ещё более драгоценными.  — Иди в кровать, я скоро подойду, — наклонившись, он поцеловал её в подставленную щеку, а сам пошел на кухню. Она — за ним.  — Да ладно, раз уж проснулась, покормлю тебя, а то скажешь потом, что жена тебя голодом морит, — ворчала она, вытаскивая еду из холодильника.  — Нет уж, дорогая, в браке с тобой вероятность быть застреленным значительно выше, чем умереть с голоду…  — Еще пара комментариев и обе эти вероятности существенно возрастут.  — Хочешь остаться вдовой?  — Не смешно, — вдруг резко отрезала Ирина и продолжила возиться с едой для позднего ужина.  — Извини, — негромко ответил Стас, приобняв ее за талию со спины и успокаивая. Он знал, что его жена не очень хорошо относится к шуткам про смерть — слишком уж часто они оба находились на пороге Ее Величества, причем часто по своей воле, потому что иной выбор был неприемлем. Но жизнь сука та еще. Впрочем, этим Ира и отличалась от Светы: Зимина понимала, что он не сможет отказаться от своей работы, как не могла и она сама, а потому не закатывала истерик по поводу и без.  — Как день прошел? — спросил Карпов, когда они оба сели за стол.  — Да так как-то, суетно… — как-то лениво потянула Ира, потягивая чай, — недовольные терпилы, слишком ретивый свидетель да генеральский сынок под наркотой.  — Помочь?  — Не нужно, — последовал ожидаемый ответ. Несмотря на совместное проживание, они старались не лезть в дела друг друга без крайней необходимости. Слишком просто было случайно помешать другому, действуя даже с самыми благими намерениями. — А ты как? Опять с Зотовым труп невинного свидетеля закапывали?  — Да нет, просто шантажировали одного урка жизнями его детей, чтобы снял свою кандидатуру с выборов, пришлось даже отправить одному малышу мизинчик, — Стас произнес это так буднично, что Ира даже на миг поверила. Она иногда не знала, верить ли его словам, а уж когда шутка так сильно походила на правду и наоборот… Ей ли не знать, на что способен ее дорогой супруг. Впрочем, ей ли его судить? Она и сама была не ангелом. А если и была, то с крыльями кроваво-красного цвета Но конкретно сейчас она увидела, как подрагивали уголки его губ, и облегченно рассмеялась. Напряжение спало. Но это вовсе не значило, что он не способен на это в действительности. И не значило, что она сама не проворачивала ничего подобного.  — Карпов, я тебя когда-нибудь прибью! — проговорила она наконец, а он лишь улыбался. Всё-таки с супругой ему повезло, что ни говори. Он вдруг вспомнил, как после той истории, когда его едва не убили по дороге на собственную свадьбу, первой он набрал ее, бессовествую рыжую полковницу. Не потому что думал о ней, не потому что она единственная сделала бы все, что нужно, а просто именно ее номер был в его мобильнике последним исходящим. Потом была больница, мрачные врачи, несколько сложных операций и будто бы въевшийсяв кожу больничный запах антисептика. А перед его выпиской его дорогая Света сказала, что не может так больше. Что он не может пропадать где-то неделями, ничего ей не объясняя, пока она сидит дома и рвет на себе волосы от волнения за него. Она больше не хочет так жить, ей нужен покой и нужно вдохновение, а не новые поводы для беспокойства, поэтому Стас должен измениться или валить на все четыре стороны. Так закончились эти отношения. И начались другие, которые так сильно отличались от первых. Это было странно. Все началось как-то совершенно незаметно для обоих. Просто она начала звонить ему чуть чаще, чем это было лишь необходимо. Просто он стал выбирать для их встреч красивые рестораны и парки вместо привычных пустырей. Просто в один прекрасный день он остался у нее, а она не была против. А через пару недель сама предложила им с Димой переехать к ней насовсем. Удивительно, как два человека, связанные лишь общим прошлым и целым рядом взаимных услуг и одолжений, вдруг спокойно ужились в рамках одной трёхкомнатной квартиры (в компании детей, конечно). Нет, поначалу были и неловкость, и недоразумения. Но все решалось. Без истерик и криков, просто словами. И это работало. Зато теперь Карпов мог поддержать ее, когда это было нужно, а было это ей нужно значительно чаще, чем она говорила вслух. Зато он впервые почувствовал себя в чужой квартире не просто нужным, но по-настоящему своим. Впервые его принимали таким, какой он есть, без попыток что-то изменить в нем, и это оказалось неожиданно приятным, так что он отвечал ей тем же. И постепенно он привык. К их совместным завтракам, когда полусонная Ира пыталась запихнуть в себя хоть немного еды, попутно контролируя обоих мальчишек, а он, даже не пытаясь совершать подобные подвиги, смешил их всех своими сравнениями то с зомби и то с четырьмя всадниками апокалипсиса, в которых Зимина была то войной на рыжем коне, то смертью на чёрном мерседесе. А потом и к вечерам, когда она под бокальчик чего-нибудь крепкого жаловалась ему на своих сотрудников и говорила, что чувствует себя попеременно то воспитательницей в детском саду, то директором дурдома. Стас шутил, что все начинают со свиданий, а заканчивают ЗАГСом. Они же начали начали с ЗАГСа и закончили свиданиями. Но когда он предложил Ире по-настоящему расписаться в первый раз, она не согласилась. Как и во второй и в третий разы. Так что ему пришлось взять её в длительную осаду, а его союзниками в этой «войне» выступили Дима и, неожиданно, Саша Зимин. Последний заявил, что «пока ма будет заниматься своей личной жизнью, то оставит в покое его». Простив такой коалиции, собранной против неё, Ира, конечно не могла ничего поделать и сдалась на милость победителей. (Победители праздновали капитуляцию врага три дня, пока побежденная не использовала свое секретное оружие — командный голос — призвав победителей к порядку). Любил ли он ее? А она его? Стас не знал. Он думал, что любил Свету. И очень скучал по ней первое время после их расставания. И даже всё ещё испытывал некое сожаление от их несбывшихся надежд. Но сейчас, сидя с Ирой на кухне и глядя в ее сонные глаза, он хотел лишь позаботиться о ней, хотел сделать ее счастливой, как она делала счастливым его. Является ли это любовью?  — А пойдем спать? — спросил он, прервав свои размышления.  — А посуда, — дернулась было Ира, но была поймана в крепкие объятия супруга.  — Все завтра, — и она доверчиво расслабилась в его руках. Завтра он снова вернется к своим проблемам, а она — к своим. Завтра она снова будет командовать и пытаться воспитывать их обоих взрослых уже оболтусов, а он ее, конечно же, поддержит. Завтра они вновь будут спорить и подкалывать друг друга. Но сегодня они просто вместе.