Пристанище

Пролог.

Не сыскать столь же горделивого, величавого исполинского града, как Баг-Дрог-Гоб’а1 – последнего царства дворфов в Подземье2.Золото, серебро и дорогие каменья, добываемые в шахтах, еще на заре времен привили дворфийским королям, аристократам и архитекторам любовь к роскоши во всем. Концептом же их проявившейся с годами жадности, златолюбия и невероятных ремесленных навыков стал замок-крепость – Баг-Доб 2. Он был построен архи-архитектором, который лишь отдаленно напоминал дворфа. Громадный, как гора золота, замок до сих пор сияет магическим светом, стоит Высокому Огне-камню коснуться его своими лучами. Его идеально-гладкие поверхности стен, расписанные сложными золотыми рунами, разветвляются и соединяются, образуя из Баг-Доба подобие огромного трона. Из-за особенностей дворфийского языка, а также самого архи-архитектора перевести большую часть рун невозможно, а та часть, что поддалась переводу крайне неточна. До сих пор не ясно означают ли руны, что «король принадлежит Трону» или «трон принадлежит Королю». Стоит заметить, что существует еще несколько вариантов перевода, но они уж совсем сюрреалистичны. Влажный холод пронизывал до костей. Их укрытие – старый плед, потрепанный всеми ветрами, почти не держал тепла. Свод давно вымершего дворфского царства покрывали десятки сотен каменных клыков, сталактитов, с которых бесконечно стекали капли и струйки воды, частично затопившие подземный город. Слабый костер из тонких сухих веток, догорая, освещал два силуэта. – Город-призрак, думаю, с моим случилось то же, – мрачно процедил Мэсс. У Ислы он научился неподдельному сочувствию и, как будто, в доказательство тяжело взглянул на дворфийку, ежившуюся и плотнее кутавшуюся в дырявый плед. Она часто рассказывала ему о доме: о низких шумных тавернах, о крепком дворфийском эле, о Высоком Огне-камне и о глубинных озерах, о своей касте и, наконец, семье. Мэссу подумалось, что ему больше никогда не посчастливиться услышать ни одной теплой истории от Ислы. Эта мысль тисками сдавила крохотное сердце даку’ру. – Ба-а, я рада, что не знала… – с трудом произнесла низкорослая. – Тогда я бы точно не отправилась в путешествие и не прошла бы полсвета... Это приключение станет нашей могилой, пугало, – Подытожила она, выдавив широкую улыбку, параллельно укладывая увесистую секиру на колени. Беловолосый почти поверил ей, если бы ни огромные капли слез, стекающие по ее круглому лицу. – Мрх’арш1, – как будто ругательство произнес Мэсс, раскладывая переносную алхимическую лабораторию, вынимая из ножен кинжал и метельные иглы из маленьких кармашков на поясе. – Тогда подготовимся, как никогда. Подземье – родной дом, как для мрачного даку’ру, так и для несгибаемой дворфийки. Ни глубина, ни обвалы, ни целиком плотоядная фауна не пугали их. Прекрасно ориентируясь в городе, низкорослая прокладывала им путь по осколкам своего прошлого. С надеждой вглядываясь в развалены каменных домов, Исла неизбежно поддавалась гнетущему чувству отчаянья. Во всяком случае до тех пор, пока в одной из кое-как сохранившихся хижин не раздался слабый кашель. Альтруизм ударил в голову воительницы, бездумное, глухое и слепое желание помочь целиком поглотило ее, не дав предостережениям даку’ру достигнуть ушей дворфийки. Распахнув, прогнившую дверь с такой силой, что та разлетелась в щепки низкорослая шагнула в слабоосвещенное помещение. Ее глаза, привыкшие к темноте Подземья еще с детства, встретились с пустыми глазницами воина-дворфа. Его обезображенное тело безвольно валялось недалеко от доспеха и пары первоклассных топоров – насмешка над воином – умерев без оружия в руках, он никогда не попадает в Глубинные земли. – Возможно, западня, – холодно предупредил, вставший в дверном проеме, Мэсс.Захрипевший дворф с каким-то неприятным треском повернул голову в сторону дуэта. Его брови вытянулись так, будто он вот-вот зарыдает, но сделать этого воин не смог бы физически. Его пересохшие губы зашевелились, но вместо слов раздался страшный кашель. В глазах Ислы не было ни намека на сомнение или отвращение, только океан жалости и праведной ненависти к тому, кто сотворил с сородичем подобное. Ее горячий лоб прикоснулся к лихорадочно холодному лбу дворфа 1. Положив два топора к груди воина, чтобы тот смог прижать их даже своими обрубками, воительница обратилась к спутнику. – Мэсс, я не могу, – тон ее, несмотря ни на что, оставался твердым.Убивать быстро и тихо – то, чему даку’ру многие годы учился в Анм’Ша. Увидев мужественный кивок обреченного, черноглазый обнажил угольное лезвие. Это была легкая смерть. – Его мучения на этом закончились, – произнес беловолосый. Глядя на умершего, даку’ру заметил тонкую паутину, окутывающую тело дворфа – живая сигнализация, на такое были способны только арахниды… Мрак, окружавший вырытые по всему дому норы, зашевелился. Сорвав с пояса сделанную во время привала бомбочку и зажёгши фитиль, Мэсс метнул ее в одну из дыр. Звук от взрыва, заполонивший дом, сопровождало несколько омерзительных визгов из глубины. Тут и там, из каменного пола прорастали огромные паучьи лапища. Исла обеими руками ухватившись за древко секиры, разом срубила несколько уродливых конечностей, лишив шанса выбраться наружу тех тварей, что копошились в туннелях. В руках беловолосого сверкнула черная сталь кинжала, и лезвие тут же ушло в мохнатое черное брюшко, почти выползшего из ямы паука. Вырвав клинок из членистоногого, даку’ру моментально развернулся и пронзил щелкающую в полуметре пасть, только лишь благодаря «ночному зрению», узнав в твари обезображенного темного эльфа. Однако неожиданное откровение не пошатнуло холодный рассудок убийцы. Исла же неистово крушила хитин своим громоздким топором, но натиск воительницы продлился недолго. Словно сплетенные на скорую руку паукообразные дроу выползли из дальней комнаты. Передвигаясь по стенам и потолку, твари стремительно приближались. Достав из кармашка еще один заряд, Мэсс, метнул взрывчатку в стан врагов. Однако находясь не в узких туннелях, сковывающих движение, арахниды показывали поистине паучью изворотливость, – уйдя от бомбочки прямиком на высокий потолок. – Зажмурься, – как-то не по-доброму ухмыляясь, скомандовал даку’ру. Исла закрыла глаза с такой силой, что перед ней поплыли синие круги – воительница прекрасно понимала, что сейчас произойдет. Свет, больно режущий неподготовленные глаза жителей Подземья, вырвался наружу, на несколько мгновений залив весь дом. Ослепшие твари завизжали от боли, а Исла, как выпущенное ядро, яростно обрушилась на них. Ее секира описала дугу справа-налево, снеся эльфийскую голову с арахнида, а затем, умело переведя удар и развернув корпус, воительница обрушила топорище сверху-вниз на вторую бестию, выпустив той кишки. – Эхе-хе, – ехидно посмеялась дворфийка, с самодовольным видом повернувшись лицом к спутнику. Затаившаяся в дальней комнате, паучиха только и ждала, когда притупится бдительность маленького отряда. Она медленно выползла наружу, готовя тяжелый лук. Мэсс, заметивший ее, не успел ничего предпринять - стрела вонзилась в плечо Ислы, так неожиданно, что у девушки перехватило дыхание. – Грб-гаг! – очень смачно выругалась низкорослая, оперившись на секиру. Гневный взгляд беловолосого вонзился в членистоногую тварь, издевательски щелкающую жвалами. – Это и есть твоя судьба, – съязвила она. – Спустя столько времени ее перепачканные в крови руки дотянулись до тебя. – Еще немного, и ты захлебнёшься в собственной крови, – зло прошипел в ответ Мэсс, прекрасно понимая в насколько выгодном положении находится паучиха. Стоит ему сделать шаг вперед, чтобы познакомить глотку арахнида с черным кинжалом – голова Ислы тут же превратится в подушечку для иголок; да и паучиха, наверняка наблюдавшая за боем, знает некоторые трюки даку’ру. Прибегнув к крайним мерам, беловолосый воззвал к той силе, чье имя было выгравировано на его руке – шепот 1. Кровь снова брызнула на холодный камень – лезвие, Мэсса материализовавшегося в тени арахниды, пронзило ей глотку. Ошарашенная темная эльфийка попыталась вдохнуть, но не смогла. Непослушное паучье тело рухнуло на пол, а уродливые лапища поприжимались к мохнатому брюшку, оставляя эльфийскую часть совершенно беззащитной. – Видимо, это и есть судьба Хаш’мхш 2, – с нескрываемым высокомерием ступив сапогом прямо на лицо умирающей, Мэсс направился к Исле. Пока что державшаяся на ногах, дворфийка снова выругалась, глядя на мучившуюся Хаш’мхш. Иногда она забывала каким Мэсс был раньше: высокомерным, жестоким, безжалостным как к врагам, так и к друзьям. – Даку’ру– обратилась она, обнажив раненное плечо. – Плохо, – процедил черноглазый, обтирая лезвие кинжала и пристально рассматривая плечо воительницы. Та даже не почувствовала, когда он сломал, вышедший наружу наконечник и избавил ее от стрелы – это пугало. – Ба-а, насколько плохо? – раздраженно уточнила дворфийка, когда Мэсс начал обеззараживать ранение. – Темное наречье. Стрела была проклята, – пришел к выводу даку’ру, глядя на расходившиеся от раны едва заметные «черные корни». – Выйдем наружу, и я попробую что-нибудь сделать. Здесь небезопасно. Покидая жилище, Исла обернулась, еще раз взглянув на обезображенное тело дворфа. – Гр-баг, но дур Баг-Дрог. Огрг ар норулг. Даку’ру почти не знал дворфийского, но четко услышал «до встречи под Баг-Дрог», однако виду не подал. Выйдя наружу, Мэсс облегченно вздохнул – запах сырого камня оказался намного приятнее запаха выпотрошенных и обезглавленных арахнидов, Исла, негласно соглашаясь, глубоко вдохнула, наполняя легкие влажным воздухом Подземья. – Отойдем подальше от домов, наверняка это была не единственная кладка на весь Баг-Дрог-Гоб. – Ага, – невесело поддержала дворфийка, шагая следом за даку’ру. Спустя пару минут ходьбы состояние Ислы резко ухудшилось. Ее ставшая бледной кожа, стремительно покрывалась уже видимыми «черными корнями». Разбив лагерь в опасной близости от недавно зачищенного гнезда арахнидов и уложив дворфийку, Мэсс принялся за работу. Алхимия, изученная им на поверхности, здорово помогала во врачевании, однако совладать с проклятием без помощи магии было практически невозможно. Настой способный справиться с по-настоящему тяжелыми ранениями лишь замедлил распространение заразы. Чувствуя себя коновалом, оперирующим человеческое сердце, Мэсс разложил переносную алхимическую лабораторию, подготовил спиртовку и вынул заготовленные заранее травы, стоимость некоторых из них по-настоящему ошеломляла. Черноглазый так же не позволял Исле уснуть, постоянно разговаривая со старой напарницей, и попутно успевая готовить снадобья. Этот простой прием никак не давался Мэссу во время обучения у мастера Гуроха, однако сейчас он владел им в совершенстве. –Успела разглядеть лица тех бестий? – обеззаразив пинцет и взяв им вату, вымоченную в одном из растворов, спросил беловолосый. – Злобные арахниды и чуть менее злобные дроу – этому миру конец, – заявила Исла, с ужасом наблюдая как вата вжимается в рану, но вместо ожидаемой боли, она почувствовала, как целебное тепло медленно растекается по руке. – Великий камень! Как они… Разве могла их «Великая ткачиха» сделать такое? – Ллос… – начал Мэсс с таким презрение, какого не услышишь даже в церкви Первых, – не имеет такой власти. Всё, что она может без своих почитателей – сны, ведения, шепот в темноте – ничего более. – Ба-а, оказывается у богов второго порядка1 вообще немного влияния даже над своими собственными расами, – отвечала приходящая в себя дворфийка, осушая колбу с микстурой так же, как если бы это была кружка эля. – Мрх ‘арш, дроу даже не ее выродки, она, как добродушная тетушка из тех сказок, что сначала откормила, забредших к ней детей, а потом съела, – страшное богохульство, сорвавшееся с уст даку’ру, не удивило Ислу, она прекрасно знала его отношение к «Великой Ткачихе». Они продолжали свой предсмертный разговор, будто оттягивая неизбежное – то, что случится после того, как они вступят в настолько безнадежный бой. Общие воспоминания грели сердца, прибавляя решимости. – Да-а, мне не хватает того времени, когда ты был просто пугающей мразью, – искренне улыбнувшись, заявила Исла, не пожалев, и с силой стукнув беловолосого в плечо. – Мне не хватает того времени, когда ты была немного умнее, – негромко рассмеявшись, парировал Мэсс.