Пристанище

Глава 1.

      Стоя поодаль от Дядьки Десятника, я грелся в лучах полуденного солнца, одновременно пытаясь вслушиваться в его беспокойные переговоры с ведьмой. Ведьмочкой? Колдунья, назвавшаяся Эсин-Высокая-Пихта, очевидно нервничала. Ее выдавало всё: неуверенность, зажатость, неуместные замечания и глупые шутки. Видно, раньше ей не приходилось нанимать вольные отряды, нам же в свою очередь не доводилось работать на чароплетов. Служивший оберегом от магии, оплетающей логово ведьмы, серый тиффлинг сидел на коленях у Десятника, изображая из себя самую большую шишку. – Драгоценная, Э-В, – пожевывая язык, вторил Дядьке рогатый. – Мы же не идиоты. Точнее, не все из нас идиоты. Может, вы все-таки расскажете больше? Его звали Сал’Гир. Очевидно, что отряд называл его не иначе, как Сало. Своему прозвищу низкорослый соответствовал полностью: он вонял в жару, жирел, несмотря ни на что, а в голодные годы его можно будет съесть. Правда, Десятник говаривал, что рогатый полезен не только этим. Почти не имея дара, что среди таких, как он считалось уродством, серокожий, пройдя тернистый путь, овладел искусством артефактора. Зачарователя. Его глаза улавливали даже малейшее присутствие эйдоса вплетенного в материальные тела, а ловкие пальцы-сардельки умело манипулировали им. – Он принадлежал к расе даку’ру, являлся Асурой, – начала она. – Проведение, сами Цепи подсказывают, что нужно найти его! – Вы должны понять нас, – хмуро произнес Десятник, поглаживая бороду. – Откуда вам знать, что его тело все еще там? – Время стирает даже кости, – добавил я. Ведьма, проделав пасы руками, протянула ладонь вперед и буквально из воздуха выхватила сверток, после вложив его в руку тиффлинга. – Смотри, бесенок. – О-о…Теперь я понимаю. Перед глазами поплыло, картинка менялась невообразимым образом. Происходящее вокруг больше не имело ничего общего с реальностью. Впервые мне – обделенному даром открылся эйдос. Старые корни, расположенные над нами, обвивало огромными червями с лицами полными блаженства. Мордочка обернувшегося беса стала столь безобразна, что с моих уст сорвался крик. А дальше свалившееся на меня смертельное спокойствие не позволило удивляться дальше ни десяткам прозрачных лиц поверх лица ведьмы, ни головам, висящим то тут, то там, ни кошколачке, у которой отрос хвост – вообще ничему. Окружение медленно обволакивало, успокаивая, даря чувство уюта и усыпляя бдительность. – Гончая! – прогремело слева. С трудом подняв голову, я встретился с игривым, как у котенка, гонящего мышь, взглядом ведьмы, стоящей рядом с Десятником. Мое ухо обожгло горячим дыханием кошколачки: – Дивный сон, правда? – произнесла она, а Высокая-Пихта невинно улыбнулась. – Тебе не чем от этого защитится. – Это то, что испытывают все ндэре1? – Тебе следовало остаться с остальными. Мои ноги, налившиеся свинцом, больше не могли удерживать тело над землей, и я начал медленно сползать по стене, теряя силы. Чувство дома, родного тепла и детской безмятежности негой растекались внутри, заставляя забыть обо всем. И я закрыл глаза. Для нее это была игра, детская забава. Она навела на меня безобидный, сладкий сон и, наверняка, уже испытывала эйфорию от победы. «– Сейчас, – собрав всю волю, скомандовал я». Не дав успеть слабости снова завладеть собой и открыв глаза так резко, как только мог, я сделал шаг вперед, вырываясь из объятий сна. Свет солнца ослепил. Тело дрогнуло, стоя в оцепенении, я понял, что нахожусь на там же месте, что и раньше. Кошколачка Анри одобрительно кивнула, а Эсин удивленно взглянула на меня. – Теперь и я понимаю, – пробубнила Высокая-Пихта. Единственное, что понял я, так это то, что прозябать мне пришлось дольше, чем хотелось бы – солнце, светившие в импровизированное окно землянки, уже кренилось к закату, а договор был подписан. – Отправляемся, – скомандовал Десятник, не подозревая, что люди, оставшиеся снаружи, спят ведьминским сном.