Очертания мечты.

      Ты всегда полагался на свою удачу и решительность, в независимости от того, насколько тебе больно. Тебе не была нужна победа, ты лишь желал чего-то поистине странного. Стремление к этому породило в тебе невозможную силу за счет того, что ты смог. Смог сделать то, чего побоялись другие. Ты начал понимать: мои привычки, озабоченность, хладнокровие, ненависть, страхи и в кое-что до сих пор будоражит — ты осознал, кто я такой. Тебе было абсолютно все равно на случаи, мою неконтролируемую силу и прочие необязательные аспекты, ведь именно ты взглянул на меня по другому, заметил то, что таилось в секрете от каждого. Ты плакал, долго и протяжно, но эти слезы не были похожи на отчаявшиеся, наоборот, эти эмоции словно превзошли твои ожидания, решительно поднимая мою ненависть, что заставила открыть обе стороны медали. Темную и светлую. Потаенную и всеми-известную. Жар и холод. Пламя и лед. Не от каждого мороза на твоем сердце становилось зябко, не от всего огня, что я тогда источал, тебе было жарко. Знаешь, твои успехи меня поражали — то, как ты впервые попал в академию практически по великой удаче, то, как ты смог справиться с большинством трудностей благодаря поддержке окружающих тебя людей. Это было не так уж и давно, благо дело, но все же я не успел тебе ничего рассказать о себе. Ты знал все о моей семье, что готов был пересказывать от начала до конца, от рассвета до заката. Я по-прежнему готов вспоминать то, как твои бархатистые локоны оказались под моей ладонью. Мне всегда было интересно слышать тебя и твой голос. Я никогда не был уверен в своих намерениях, пока не появился ты. Тебе еще сложно быть героем, но не каждый смог иметь такую железную волю сражаться даже тогда, когда тело погрязло в вечной инвалидности из-за множества переломов как конечностей, так и позвоночника. Однажды, ты все же умрешь на этой койке, но я снова уйду, оставив тебя умирать в одиночестве. Мне не будет все равно, просто я еще слишком слаб, чтобы осознать всю серьезность ситуации. Очертания твоей детской мечты обрушились также быстро, как и я мог бы что-то произнести.

Тодороки Шото.

— Записка? Мне? — ты удивленно вскинул брови, всматриваясь в неподалеку стоящего меня. — Мне жаль, — я произнес это как можно тише, что бы это звучало как обыкновенное бормотание. Ты, к удивлению, действительно не услышал. — Я почитаю чуть позже, хорошо? Спать немного хочется, — твоя глупая улыбка созерцала до невозможности. — Я тогда пойду, увидимся завтра, — силы потихоньку уходили, бросая мерзкий осадок в голове.       Мое прошлое заставляло желать лучшего. Сколько себя помню, лет до двенадцати я непрерывно плакал, надеясь, что это всего лишь страшный сон.       С тех пор, мое сердце черное, как густая смола, слезы больше не стекали по щекам. Ты же, неустанно рыдавший с двенадцати лет, — пока еще не получил это чувство пустоты, ведь взамен на чувства, ты получил не то, чем так хотел гордиться. Постоянно говоришь: «Лучше бы я никогда не чувствовал, а мое тело осталось в порядке..», на что я полагаю, что ты самый худший дурак. «Я бы с радостью стал инвалидом, чтобы ощущать то, что не мог после начала взросления..» Хорошей частью было бы то, что это очень глупая теория. Твое сердце по прежнему было ярким и в ритм постукивающим. Мне до ужаса было завидно.

Я любил тебя, а ты любил меня, несмотря на то, что мы были наихудшими партнерами друг для друга.

Я снова оставил тебя.

Ты до сих пор ждешь меня.

Тебе все равно, как долго я не смогу появляться,

Ведь ты действительно ценишь меня и мое потраченное время..

      В тот момент, когда я на крыше случайно соскользнул, мой пульс почему то стал быстрее, а ноющая боль в висках не прекращалась. Слезы потихоньку капали куда то вдаль, обретая странную улыбку, от которой хотелось раствориться.       Кажется, я узнал то, что ты мне однажды хотел сказать. «Чтобы эмоции загорелись в твоей душе, необходимо лишь осознать то самое предназначение, для чего ты до сих пор жив..»

Я, кажется, понимаю, почему ты так горел желанием отказаться от собственных чувств ради выздоровления потрепанного тела.

Это было ради меня.

Ты был готов рисковать своим и без того слабым сердцем, чтобы я понимал каково жить и улыбаться каждому новому дню, не уставая даже от того, как щеки начинают сильно болеть.

Эмоции — часть человека.

Это ты мне хотел сказать.

Но я все равно полагаю, что это было поспешным выводом.

Я никогда не чувствовал того, что такое искренняя жалость, но сейчас..

Наперекор смерти, это была самая сладкая колыбель, что я слышал за всю свою жизнь.