Моя любимая тональность

Pov: Женя

      Я сидела за инструментом, склонив голову и шумно вздыхая. Каждый день – день сурка. Просыпаюсь в семь утра, наспех принимаю душ и умываюсь, завтракаю тем, что попадётся под руку и мчусь в консерваторию на специальности. Затем долгие и долгие часы за игрой, который прерываются ненадолго чашкой чая в кофейне за углом. А дальше вы уже и сами знаете – бесконечный прогон конкурсных произведений. Первые полчаса после скромного чаепития в одиночестве проходят более или менее сносно. Но вот потом мозг начинает растекаться так, будто его опаляет июльское солнце. Концентрироваться становится сложнее, проскальзывают ошибки и шероховатости, которые слух Яковлева улавливает моментально. Первая неделя в таком темпе была терпимой, даже в какой-то степени приносила удовольствие, чего не скажешь о второй неделе, которая подходит к концу. Кажется, ещё один такой день – и я сойду с ума, хотя, может, я уже.       Потерев глаза ладонями, я встряхнула руки и продолжила играть Равеля, который сегодня решил подлить масла в огонь и сделать так, чтобы его «Игру воды» я раз за разом исполняла с грубыми ошибками. Мне иногда кажется, что у композиторов есть своеобразный «график», в котором отмечены дни, когда они меня будут проклинать и сверлить надменным взглядом, который так правдоподобно и естественно передал художник, писавший портрет.       Пока я вела невидимую борьбу с Равелем, Шеф то и дело ходил из одного угла аудитории в другой, временами останавливаясь на пару минут и, затем, продолжая вышагивание, которое несколько давило на меня, несмотря на попытки концентрироваться на нотах, а не на том, что вокруг. Это, кстати, крайне важный момент как в учёбе, так и в карьере музыканты. Если ты приобрёл навык фокуса на том, что делаешь здесь и сейчас, то такое достижение можно считать большим шагом на пути к идеалу, которого невозможно достичь.       - Так, давайте на сегодня закончим, Евгения, - вздохнул Яковлев, садясь за свой стол и снимая очки. – К концу теряете уйму концентрации. Надо больше работать над этим. До конкурса осталась неделя, время поджимает, - мужчина отпил давно остывший чай. – Я надеюсь, Вы понимаете, что ответственность на Вас большая?       - Да, я всё понимаю, Алексей Олегович, - я вздохнула, переводя взгляд с клавиш на преподавателя. – Буду усерднее работать над этим.       - Ладно, сегодня больше я не буду Вас мучать. Лучше сами ещё позанимайтесь дома и наберитесь сил, чтобы завтра ошибок было меньше, а концентрации больше. Договорились?       Я слабо кивнула, чувствуя, что этот день хочет добить меня окончательно.       - Вот и славно. Тогда до завтра!       - До свидания, Алексей Олегович!       Я быстро собрала все свои ноты и папки в сумку и так же быстро покинула аудиторию, набрасывая на ходу верхнюю одежду. На улице уже который вечер шёл снег, что затрудняло движение и создавало ещё больше пробок. И меня это крайне бесило, так как я добиралась до дома не только на метро, но и на автобусе. Единственный плюс от снежной погоды – отсутствие мороза.       Приехав домой, я умылась и быстро приняла душ, поужинала пастой, которую с горем пополам вчера приготовила, так как время на «кулинарные шоу» у меня совсем нет. На несколько минут созвонилась с мамой и папой, которые ждали допоздна, чтобы немного поговорить со мной и пожелать спокойной ночи.       В комнате я разобрала свою сумку и достала ноты в надежде поиграть хотя бы ещё полчаса. Время подходило к половине десятого. Наблюдая за секундной стрелкой, я пыталась угадать, будут ли в этот раз жаловаться на меня соседи, что им снова мешает моё «бряканье». Такие моменты всегда ощущались своеобразной лотереей: выигрыш – спокойная играла на полчаса-час, проигрыш – скандал, высасывающий последние капли сил, как дементор, высасывающий из тебя счастливые воспоминания.       - Ладно, всего лишь тридцать минут – и потом отдых до следующего утра, которое начнётся так же, как и вчерашнее, и позавчерашнее, - я села за инструмент, поставила ноты, чтобы следить за пометками Яковлева, подняла крышку и продолжила тщетный поединок с Равелем.       После недолгих мук (а вечерняя игра дома после нескольких часов специальности ощущается именно так) я вспомнила, что не поздравила Леру с победой в конкурсе в Петербурге. Взяв телефон, я написала подруге, борясь с тем, чтобы не уснуть с открытым диалогом в руках.       «Это было как всегда красиво и мощно. Поздравляю, преемница Паганини!»       «Спасибо, преемница Шопена и ещё десятка композиторов. Как ты? Жива?»       «Не уверена, что такое состояние можно назвать «жива», но пока держусь»       «Через неделю это всё закончится, и ты сможешь уйти во все тяжкие»       «В моём возрасте «во все тяжкие» - это пересмотр «Гарри Поттера» перед Новым годом и украшение квартиры»       «Я это и имела в виду. В нашем возрасте другого «отрыва» уже нет»       Попытка не провалиться в сон во время виртуального диалога увенчалась успехом. Мне даже хватило сил погладить на завтра одежду и достать косметику, чтобы не бегать с утра по квартире в поисках туши или помады.       Этот день оставил меня в живых. Надеюсь, завтра будет так же.

***

      Очередной день – очередная борьба с собой, Яковлевым и композиторами, которые в гробу видели все мои усилия, пот и слёзы, потому что чем ближе становился конкурс, тем хуже я играла – то ли от нервов, то ли от усталости, то ли от всего на свете. Хотя регресс или стагнация перед важным событием – вещь неновая, раздражать она меня не переставала никогда.       После специальности, которая началась сегодня в восемь утра, я добралась до кафе через квартал. Там мы с Лерой договорились встретиться, чтобы просто поговорить по душам и позволить мозгу разгрузиться перед очередным марафоном стресса.       Внутри кафе была приятная атмосфера и небольшое количество людей, так как будний день. Я села за дальний столик в углу зала, ожидая подругу. В голове вертелись отрывки из конкурсных произведений, которые быстро сменяли друг друга. На душе было необыкновенно спокойно. Такого спокойствия я не чувствовала давно. Было это так или нет, но я верила, что это всё благодаря тому непростому разговору с Антоном и выстраиванием общения и доверия, которые, как мне казалось, я утратила без права возврата. Мне действительно стало легче. Хотя всё могло быть иначе, и до этого «иначе» оставалось несколько шагов. Антон мог бы не приехать в парк в поисках меня, я могла бы закрыться ещё больше и отстраниться раз и навсегда, так и оставив всю историю в тайне, в себе.       И я не менее благодарна Лере, которая не оставила меня утопающей в океане собственных сомнений, страхов и неуверенности. О том, что она поведала часть происходившего (и на тот момент происходящего) Антону, я узнала от него самого, когда мы ехали с Екатерининского парка. Теперь я нахожусь на берегу того самого океана, всё дальше и дальше отхожу в противоположную сторону и стараюсь не оборачиваться, чтобы ещё раз взглянуть на него, поддаться навязчивому зову и обрести себя на муки.       - Женя!       Я оторвала взгляд от своих рук, лежащих на столе, и подняла голову. На лице сразу нарисовалась улыбка, а сознание и тело будто оживились при виде подруги.       - Лера, - я встала, чтобы обнять её. – Как же я рада тебя видеть!       - А я-то как рада! Честно, очень скучала, - девушка отстранилась и обвела меня взглядом. – Шикарно выглядишь! Свидание с Антоном? – усмехнулась она, на что я отреагировала закатыванием глаз.       - Спасибо и за комплимент, и за подкол. И я скучала, - я снова обняла Леру, и мы сели за стол. – Ты прямо сияешь! Питер на тебя так хорошо подействовал?       - На меня так подействовали возвращение в Москву и встреча с тобой, а в Питере я отсчитывала дни до отъезда, если честно. Погода отвратительная, организация конкурса тоже такая себе: то свет у них не так установлен, то настройщик где-то заблудился, то некуда разместить музыкантов, чтобы они могли спокойно репетировать и готовиться непосредственно в концертном зале. Так что я рада, что это всё закончилось.       - Зато у тебя первая премия на конкурсе, с чем я тебя ещё раз хочу поздравить!       - Спасибо, Жень!       - Добрый день! Вы готовы сделать заказ? – к нам подошёл официант, который достал из кармана блокнот и ручку, чтобы записывать заказанные позиции. Это меня немного удивило – блокнот и ручка. В заведениях, в которых я была за последний год, официанты обычно использовали в таких случаях телефон.       - Будьте добры, пожалуйста, чёрный чай и шарлотку с яблоками, - проговорила я, отодвигая от себя меню на край стола.       - Чёрный чай, шарлотка… - тихо повторил официант, записывая заказ.       - Мне тоже самое, - ответила Лера, так же откладывая меню.       - Хорошо. Два чёрных чая и две шарлотки с яблоками. Всё верно?       - Да, - ответила я.       - Отлично. Время ожидания: чай – пять минут, десерт – пятнадцать минут. Меню могу забрать? – мы с Лерой молча кивнули. Молодой человек взял меню и направился к кухне.       - Ну, Евгения Михайловна, рассказывайте, как дела? Что нового? Что старого?       - Да всё, как обычно. Настолько обычно, что и рассказать нечего, - я усмехнулась. – Сегодня к восьми утра приехала в консу, чтобы класс занять.       - Это очень смело, - засмеялась Лера, перебирая пальцами тёмные пряди, выбившиеся из пучка.       - После нашей встречи, кстати, у меня ещё полтора часа специальности. А ты завтра выходишь на учёбу?       - Да, Шеф уже сегодня позвонил, назначил время. Честно, сил вообще нет. Ещё и сессия на носу.       - Мы живём в кошмаре, - заключила я, придвигая к себе чашку для чая, которую принёс официант. – Кстати, как твоя спина? Ты вроде ещё до конкурса говорила, что они не проходит.       - Сейчас легче уже. Как раз перед конкурсом успела её немного подлечить, так что всё более или менее в порядке.       - Это хорошо… - я перевела взгляд с подруги на уведомление, высветившееся на экране телефона.       «Женя, ты сегодня вечером в консерватории? Давай я заеду за тобой?»       Я на секунду улыбнулась и быстро ответила на сообщение.       - Антон? – даже не поднимая глаза, я знала, что Лера сейчас улыбалась.       - Ты знаешь ответ, - я снова улыбнулась и отложила телефон.       - Я рада, что у вас всё налаживается, - довольно протянула она. В ответ я лишь молча посмотрела на подругу и улыбнулась. Слова были не нужны.

***

      Я вышла на улицу, погрузившуюся в зимнюю темноту. Вокруг было много людей, как и всегда. Стоя посреди улицы, я просто наблюдала – за людьми, машинами. Я так делала иногда просто чтобы отвлечься, переключиться на что-то другое. Иногда испытываешь своего рода удовольствие, наблюдая за жизнью, которая никогда не перестаёт кипеть где бы ты ни был. Кем бы ты ни был.       Переведя взгляд с перекрёстка, на котором собрались машины и общественный транспорт, я заметила приближающуюся фигуру. Антон. Удивительно, как быстро на моём лице вырисовывалась улыбка, когда я видела его.       - Привет, моя драгоценная пианистка, - я чуть ли не упала в его объятия, чувствуя невероятное облегчение и ещё больший покой.       - Привет, заслуженный пианист мира, - я отстранилась и провела взглядом по волосам Антона. Они были слегка усыпаны снегом. – Как дела? Как работа?       - Немного тяжело, но терпимо. Конец года…он всегда такой – суетливый, но в какой-то мере приятный, - он сделал паузу. – Домой?       - Домой.       Дорога заняла больше часа, я бы сказала даже больше полутора часов. Пробки сегодня не щадили никого. Снег перестал идти, давая Москве небольшой перерыв.       - Будешь чай? – спросила я, поворачивая голову к Антону.       - Никогда не откажусь от твоего чая, - мужчина легко усмехнулся.       - Это, пожалуй, лучший комплимент, который я когда-либо слышала, - я усмехнулась в ответ.       После того, как Антон уехал домой, остатки вечера я провела в тишине, сидя за инструментом. Я не играла, а просто не отрывала взгляд от клавиш. Это было своего рода медитацией, или чем-то другим, к чему я не могла подобрать описание или ёмкое название. Через приоткрытое окно снова доносились звуки флейты. Последний раз я их слышала, кажется, летом. Я подошла к балкону застыла на месте, закрывая глаза. Дыхание замедлилось, плечи расслабились и опустились. Наконец-то получилось отогнать напряжение.       Меня начал одолевать сон. Чтобы завтра не делать всё наспех, я решила подклеить свои ноты. Сев за стол, я принялась аккуратно раскладывать листы в нужном порядке. Руки начали тяжелеть и двигаться всё медленнее, глаза – уставать от постоянной концентрации на чём-либо, мозг – переходить в режим сна. Ещё десять минут борьбы с уставшим организмом стали подобием пытки.       На сегодня достаточно, иначе можно уснуть прямо за столом и проснуться утром с болями в теле от незабываемой ночи в позе полуживого студента консерватории.       Утро следующего дня началось с привычной рутины – водные процедуры, завтрак, вкусный чай, сборы и выматывающая дорога до учёбы. Первый час ушёл на разогрев и поиск нужного настроя. Второй – на оттачивание пассажей. Третий – на борьбу с триолями, которые любили заставлять сомневаться в собственных навыках. В этот раз Яковлев довольно часто останавливал меня, чтобы внести некоторые улучшения в нотный текст. Алексей Олегович уставал не меньше и это было заметно всё больше с приближением конкурса. Он прекрасно понимал, что это не просто состязание музыкантов, это вызов для меня. Прошлая неудача на Всероссийском конкурсе сильно подкосила меня. И теперь этот страх живёт внутри. И дело не столько в его наличии, сколько в его воздействии на меня. Если он одолеет меня во время прохождения туров, всё будет напрасно. Возможно, к началу конкурса я устану до такой степени, что страх просто на просто перебьётся моральным и в какой-то степени физическим истощением.       Во время перерыва между двумя специальностями я решила сбегать в несколько магазинов, которые находились неподалёку. Пока есть силы и немного времени нужно было купить часть подарков, чтобы в конце декабря не метаться лихорадочно между стеллажами в поисках чего-то подходящего и интересного.       День быстро сменялся другим, полностью идентичным днём.       И вот наступил тот самый момент, к которому всё шло.       Конкурс.       День первый.