Моя любимая тональность

      Первый тур Всероссийского конкурса пианистов. Время до выхода – тридцать минут. Внутри кипит тревога, перемешанная с усталостью. Пока есть возможность я решила разыграться на столе в наушниках, чтобы ещё раз размять руки и освежить память.       Закончив «играть» Баха, я подняла голову и увидела в дверном проёме графа Островского, который, облокотившись на косяк, с ленивой улыбкой наблюдал за моим постукиванием пальцами по столу.       Я сняла наушники и встала из-за стола.       - Островский? Ты какими судьбами здесь?       - Как это? Мы же с командой ведём репортаж с конкурса, - он замолчал, сделал вид, что что-то вспоминает и театрально ахнул. – Неужели я забыл тебе рассказать? – Сашка рассмеялся, подходя ближе и заключая меня в объятия.       - Ты как всегда в своём стиле, - похлопала по его плечу и отстранилась.       - Следующая?       Я кивнула.       - Как чувствуешь себя?       - Ещё немного и абстрагируюсь от этой реальности. Думаю, когда выйду на сцену, то станет легче, а не тяжелее.       - Помни, что ты – боец. Всё сложится так, как пожелаешь того, - Островский оглядел меня с ног до головы. – Ты сегодня представитель минимализма?       - Я решила, что брюки и рубашка будут всё-таки удобнее. Устала от платьев. Мне играть сегодня перед жюри не меньше получаса, поэтому такой вариант практичнее сейчас.       - Понятно. Ну ладно, нам нужно караулить других пианистов, а тебе готовиться к выходу. Не буду мешать, - мужчина направился к выходу, а затем обернулся. – Ты, кстати, тоже обречена на мини-интервью для нашего выпуска.       - После первого тура – без проблем, - я усмехнулась и вернулась к своеобразному прогону произведений.       Через двадцать минут я уже стояла у выхода на сцену. Ведущий объявлял композиции, которые я через несколько минут начну исполнять. Дрожь в руках почти ушла, дыхание замедлилось, всё вокруг перестало существовать. Ещё раз встряхнув руки, я натянула улыбку и вышла на сцену. Поклонившись жюри, села на банкетку и настроила под себя.       Вдох. Выдох. Ещё раз. Руки на клавишах. Едва заметный кивок. Первые ноты.

***

      Первый тур был позади. После игры жутко тряслись руки, дыхание было сбивчивым, будто я бежала пять километров без остановки. Шеф, всё это время наблюдавший за моим выступлением из-за кулис, скромно приободрил меня и заверил, что место во втором туре гарантировано. Однако было трудно в это поверить, не дождавшись решения жюри.       Когда все участники конкурса отыграли свои программы, были оглашены результаты. Я прошла во второй тур. Услышав это, я тут же с облегчением выдохнула. Одна из самых сложных частей конкурса была позади. Следующий этап казался мне куда менее страшным и напряжённым, потому что особо не за что было переживать. Беспокойнее всего в начале и в конце, но не в середине.       После оглашения результатов Островский всё-таки затащил меня на небольшое интервью для Страдиваликов. Я в хорошем смысле расслабилась и приятно провела полчаса в компании друзей и знакомых.       Вечером я вернулась домой, где меня ждал очередной прогон произведений, которые завтра предстоит играть перед жюри и онлайн-зрителями. В какой-то момент, пока я исполняла Рахманинова, экран телефона слабо загорелся, уведомляя о сообщениях. Антон.       «Ты – молодец!»       Всего два слова, которые заставили губы растянуться в широкой улыбке. Он знал, что во время конкурса я предпочитаю ни с кем не созваниваться, кроме Шефа, и ни с кем не встречаться за рамками музыкального состязания, чтобы сфокусироваться на в первую очередь на своей игре. Поэтому вот уже несколько дней наши разговоры воплощались только в коротких, но таких важных текстах.       Следующий день начался, как и предыдущий – немного нервно, с лёгкой дрожью в руках и ногах. Я быстро привела себя в порядок, позавтракала омлетом и подготовила всё необходимое для сегодняшнего выступления. Выбежав на улицу, я быстро села в такси и по дороге до концертного зала принялась мысленно прогонять произведения, вызывавшие некоторые трудности.       Перед конкурсом я снова не могла, хотя правильнее сказать, что даже не пыталась избежать небольшого интервью с Сашкой. После пары минут позора перед камерой я зашла за кулисы и стала ждать своей очереди.       - Евгения, как настрой? – Яковлев сел рядом и скрестил на груди руки.       - Хороший. Не так нервно, как вчера.       - Отлично-отлично. Только не забывайте играть каденцию* чуть мягче. Всё-таки финал произведения яркий, но не резкий. Будьте с этим осторожнее.       Я кивнула и коротко улыбнулась. Почему-то после этого совета мне стало ещё спокойнее, будто сказанное Алексеем Олеговичем волшебным образом вынуло из меня всю тревогу.       Выход приближался с каждой секундой. Через пять минут организаторы начали подготавливать меня к сцене и уже третий раз за этот день уточняли названия произведений и тональности, чтобы избежать ошибок при объявлении меня и программы.       Выступление второго тура прошло спокойно и даже в какой-то степени расслабленно. Путь в следующий – заключительный – тур был открыт. Это не могло не радовать. Однако в то же время бремя ответственности возросло в несколько раз.       Ночь перед выступлением выдалась непростой. Долго не могла уснуть и поэтому, решила попить зелёный чай с печеньем, затем принялась рассматривать ноты произведений, которые остались на третий тур. Через пять страниц меня начало клонить в сон и, ещё раз проверив будильник, я легла спать.

***

      - Евгения, выход через минуту.       Я подошла ближе к сцене. Скоро всё решится. Дыхание замедлялось с каждой секундой, а разум становился всё чище.       Произведения объявлены. И вот каждый шаг приближает меня не просто к инструменту, а к кульминации – моей подготовки, стараний. Настраиваться пришлось дольше обычного – минуту пришлось сидеть в тишине и успокаиваться внутри, чтобы достойно сыграть свою программу.       Рахманинов. Концерт для фортепиано с оркестром №2, до минор.       Сначала тихое и медленное вступление фортепиано, которое с каждым аккордом становилось всё громче, вызывая странные чувства, похожие на смесь тревоги и смирения. Каждый пассаж, каждая нота и каждая пауза по-новому ограняли произведение. Звуки оркестра будто обволакивали фортепианные клавиши, предавая инструменту более завораживающее звучание.       Я и не заметила, как все три части концерта были отыграны. Финальные аккорды, слетевшие с пальцев музыкантов, постепенно зазвучали своеобразным эхом в зале. Руки сразу же пронзила лёгкая боль. Я сжала и разжала ладони, чтобы успокоить напряжение, полученное во время игры. В зале разнеслись аплодисменты жюри. Трудно было понять, остались ли они довольны игрой или всё же в исполнении было много моментов, которые заставили звучать концерт Рахманинова по-другому не в самом хорошем смысле. Глаза застлала пелена усталости и облегчения. Я поклонилась, поблагодарила дирижёра и оркестр и быстрым шагом удалилась за кулисы. Там меня сразу же встретил Шеф. Он крепко сжал мою руку и начал что-то говорить. Как бы странно это не было, я не могла расслышать ни слова от переизбытка чувств, которые высасывали последние капли энергии. Алексей Олегович широко улыбался и активно жестикулировал, а я лишь кивала и улыбалась в ответ.       - Я очень доволен Вашей игрой, Евгения, - заключил Яковлев. – Теперь как следует отдохните перед объявлением результатов.       - Спасибо, Алексей Олегович.       Я направилась в гримёрку, чтобы отыскать свой телефон, на который уже звонили родители. Они тепло поздравили меня и сказали, что позвонят обязательно ещё вечером.       Спустя два часа третий тур конкурса был завершён. Жюри отправились на обсуждение. Эти пятнадцать минут ожидания длились, казалось, вечность. Все участники конкурса, дошедшие до конца, нервно вымеряли кулисы шагами и пытались успокоить нарастающее волнение.       Вот и настал тот самый момент – объявление лауреатов Всероссийского музыкального конкурса. Каждый председатель жюри кратко высказался и поблагодарил участников и их педагогов за проделанную работу.       И…       - Первая премия Всероссийского музыкального конкурса по специальности «фортепиано» присуждается Евгении Вишневской, Москва.       Слова впились в мозг моментально. Осознание нахлынуло волной, несущей за собой цунами эмоций. Из лёгких вырвался глубокий выдох, глаза наполнились слезами.       Этому было трудно поверить. И всё же, это случилось. Два года борьбы с собой, усовершенствование навыков, творческие и академические упадки – всё ради этого момента, ради победы в первую очередь над собой и своими сомнениями.       Наступивший вечер наполнился слезами радости, поздравлениями и приятными словами. На телефон, не переставая приходили всё новые и новые сообщения с поздравлениями от друзей и коллег. А Саша Островский почти сразу же, как я ступила за кулисы, затянул на меня на интервью, а после крепко обнял.       И сообщение от Антона, заключавшее в себе весь мир, который мы делили на двоих.       Сердце спокойно и ровно билось. В голове царила ясность, в душе – спокойствие и вера в лучшее.

***

      Комнату освещало морозное солнце, заставлявшее блестеть снег ярче него самого. Пока я заваривала чай, Антон сидел за пианино и старательно разучивал несложный отрывок, который я согласилась с ним разобрать.       - Ты диез пропустил, - крикнула я, услышав неверную ноту.       После этого замечания Антон сразу же исправился и продолжил играть дальше, разумеется, с ошибками. Я тихо усмехнулась и, забрав чашки, направилась обратно в комнату.       Мужчина виновато взглянул у меня и хотел было что-то сказать, но просто поднял руки в жесте капитуляции.       - На сегодня с меня хватит. А теперь, маэстро, Ваша очередь.       Он взял из рук чай и довольно устроился на диване, ожидая услышать что-нибудь в моём исполнении. Я села за инструмент и долго думала, что же можно сыграть быстро из памяти.       Точно.       То самое произведение с летнего концерта, которое Антону понравилось больше всего.

14. Ludovico Einaudi – Fuori Dal Mondo (piano cover)

      Мелодия осторожно нарушила тишину комнаты. Молоточки размеренно застучали по струнам, создавая не просто звук, а целый мир, который открывался со звучанием этой музыки.       - Я знаю, какая это за тональность, - полушёпотом произнёс он.       Губы мгновенно дрогнули в улыбке, пока пальцы плавно передвигались по клавишам. В это мгновение я буквально почувствовала тёплый и искренний взгляд Антона, с которым он всегда смотрел на меня.       - И какая же?       - Моя любимая. *Каденция - типовой гармонический оборот, завершающий музыкальное построение любого уровня (фразу, период, раздел формы, всю композицию).