МОЯ ДУША И МОЯ ЮНОСТЬ (ПРИНАДЛЕЖАТ ТЕБЕ)

Всю следующую неделю Баки сходит с ума от предвкушения. Он не пытается этого скрывать. Но инстинкты сложно держать в узде даже ради грязной-прегрязной любовной фантазии, и Стив подмечает, как подозрительно Баки начинает относиться к каждому кусочку еды и любому напитку. Так что Стив решает как будет действовать в то утро, когда замечает, что Баки подозрительно тычет пальцем в пачку сухой каши, будто таблетка волшебным образом проявится перед ним, если он просто будет смотреть на пачку достаточно пристально. И все же Стив ничего не говорит, просто ловит взгляд Баки и понимающе улыбается, заставив жарко покраснеть и молча засунуть в рот ложку каши. Это безопасно, поэтому Стив держит рот на замке. Баки заведен до предела, да, но Стив не может не признать, что это забавно, почти так же, как когда он оставил Баки привязанным к кровати и наблюдал за тем, как тот беспомощно извивался в своих путах, на экране из другой комнаты. И все же он терпеливо ждет, чтобы рутинные проверки и подозрительные взгляды сошли на нет. На это требуется время, хотя не так уж и много. Баки занимается этим целую неделю, но когда он возвращается с миссии против ядовитых скользких монстров из всех возможных гадостей и двое суток только и делает, что громко ноет о том, как ему все надоело в этой жизни, явно большей частью для того, чтобы заставить Стива вытрахать из него всю дурость. Стоит признать: это работает, но в завершение всего их маленький план и заветная таблетка явно отходят на задний план. Стив ждет еще пару дней, но не слишком долго, чтобы не дать подозрительности Баки снова взять верх. В нужный момент Баки берет из рук Стива стакан апельсинового сока - кисловатого и с мякотью, ровно такого, как он любит - улыбается и целует его в щеку, не подозревая ни о чем, особенно когда Стив массирует ему ступни и спину, пока Баки все глубже погружается в объятия, казалось бы, такого обычного сна. *** Стив ждет еще полчаса, чтобы убедиться. У него нет ощущения того, что он бесполезно тратит время, потому что даже просто наблюдать за тем, как Баки спит, так сладко и доверчиво прижавшись к Стиву - само по себе наслаждение. Он даже выжидает еще несколько минут сверх отведенного, просто скользя взглядом по его широкой спине, наслаждаясь этим зрелищем. Кожа Баки блестит от массажного масла, резинка боксеров немного намокла там, где масло впиталось в них. И Стив снимает их плавно и ласково, лениво жалея, что на Баки слишком мало одежды, чтобы Стив мог от души насладиться тем, как будет без спешки раздевать его, снимая вещь за вещью, мучительно медленно обнажая кожу дюйм за дюймом. Но Баки уже раздет, все его тело открыто взгляду и беззащитно от бледной полоски кожи, заметной на затылке там, где рассыпались его волосы, до впадин под коленями. Стиву кажется, что он почти совершает святотатство, когда проводит кончиками пальцев от изгиба стопы Баки до шрамов у него на плече. И, вероятно, это может сказать о нем что-то не самое хорошее, потому что от постыдного удовольствия член напрягается, а нутро сжимается в ожидании. У него даже голова кружится от одной мысли о том, что Баки добровольно вверяет ему себя, полностью отдаваясь на милость переменчивых прихотей Стива. Он наклоняется, чтобы прижаться поцелуем к безответным губам – и хотя поцелуй задумывался невинным, то, насколько мягким ощущается покорный рот Баки, буквально пронизывает ему позвоночник, и Стив ничего не может поделать с собой: целует глубже, жарче, лижет изгиб губ Баки и затягивает нижнюю себе в рот. Баки обычно… черт, Баки всегда обожал целоваться, с жаром участвуя в процессе, постанывая Стиву прямо в рот и присосавшись к его языку так, будто умрет без него. Но сейчас ничего не происходит: только шелковая мягкость и податливое тепло его рта. Это просто сводит Стива с ума. Он заставляет себя отстраниться, когда замечает, что трется о бедро Баки, как животное. Некоторое время он просто лежит в нескольких футах от Баки на кровати, закрыв глаза и стараясь дышать медленно и глубоко, чтобы – черт – хоть немного успокоиться. Но он просто не в силах долго оставаться вдалеке от Баки и подползает обратно, буквально нависая над ним стоя на четвереньках. Подушечкой большого пальца проводит по вечерней щетине, сознательно стараясь удержаться от прикосновений к полным губам, умоляющим о ласке. Так приятно просто трогать Баки вот так: никуда не торопясь прослеживая пальцами контуры лица. И дело здесь не в новизне ощущений, просто у них редко получается растянуть прелюдию, поскольку они оба всегда быстро и легко возбуждаются. Наташе нравится звать их парой озабоченных кобелей, а Сэм каждый раз торопливо согласно хмыкает, когда это слышит, и оба они правы. Стив повторяет маршруты своих пальцев губами, осыпая сладкими поцелуями лоб Баки, щеки, подбородок, линию челюсти. Трется ртом о его щетину, чуть подрагивая от того, как она колется, и находит ртом губы Баки, снова целуя его, даже умудрившись на этот раз сохранить поцелуй осторожным и нежным, по меньшей мере несколько секунд до того, как необходимость насытиться вкусом Баки не становится невыносимой. В итоге второй поцелуй получается не менее безумным, чем первый. Он обхватывает челюсть Баки ладонью и поворачивает его голову так, чтобы было удобнее, бесстыдно застонав в знакомое тепло его тела. Член настойчиво шевелится в трусах, будто завидуя языку. Какие-то доли секунды Стив раздумывает, не подождать ли еще. Продвигаться медленно, без спешки и суеты, но… у него есть несколько часов и сумасшедше короткий период восстановления благодаря сыворотке, так что может остановить его от того, чтобы трахать Баки снова, и снова, и снова? Ни хрена не может, понимает он, в тот же миг швыряя боксеры куда-то на пол. Он чувствует это, когда снова нависает над лицом Баки: извращенную дрожь, становящуюся все сильнее, стоило его члену освободиться и коснуться безвольного сонного рта. Стив позволяет себе прочувствовать ее, глубоко дыша, пока наблюдает, как предэякулянт скапливается на головке. Берет член рукой и трет его о губы Баки, размазывая жидкость по их розовому изгибу. А потом отстраняется – лишь настолько, чтобы слизнуть получившееся безобразие, ощутить собственный вкус на Баки, как уже было много раз. Только сейчас все по-другому, и каждая чертова клетка в его теле знает об этом, неистово гудя от мучительной, волнующей жажды. После этого Стив не может больше ждать. Он сжимает свой член и направляет его в рот Баки, другой рукой поддерживая его голову под правильным углом. И это совершенно разные вещи: целовать Баки, когда тот лежит, послушный и мягкий, и смотреть, как его красивые розовые губы растягиваются, чтобы принять толстый член Стива. Так что приходится вонзить ногти в ладонь, чтобы сохранить хоть какое-то подобие самоконтроля, и напрячь ноги, чтобы просто не всадить Баки в горло без всякой заботы о его уязвимом состоянии. Приходится ждать целую минуту, чтобы он смог достаточно остыть и снова двигаться бережно, неотрывно наблюдая за лицом Баки, хотя и знает, что коктейль из запрещенных компонентов, приготовленный для них Брюсом, не даст Баки проснуться еще, как минимум, четыре часа. Само собой, Баки не шевелится, даже когда Стив запрокидывает ему голову и засовывает член до конца в горло. Поначалу он трахает рот Баки плавными толчками, часто поверхностно дыша от лихорадочного наслаждения тем, как его член скользит по языку Баки в горло. Но бархатистая влажность не оставляет ни единого шанса его выдержке: он был прав тем утром, когда самые грязные фантазии проносились в его мыслях, пока Баки просыпался у него на груди. Его заводит именно уязвимость. И еще доверие, то, как Баки отдает себя ему совсем без запретов, открыв этим новые высоты. Он кончает постыдно быстро, вытащив член и залив Баки лицо и шею, и даже грудь. При виде этого его член снова дергается, почти болезненно, так что Стиву приходится опереться на подушку, чтобы не рухнуть прямо на Баки. Это было бы невыразимо хреновым способом наградить его за доверие. Как и то, чтобы дать ему проснуться со спермой на лице. Ну ладно, это вранье, от такого Баки вероятнее всего только возбудился бы, но именно так убеждает себя Стив, собирая потеки с его кожи губами. Он слизывает густую лужицу с его щеки и всасывает в рот кожу. Скулы Баки больше не такие, как раньше. Он стал мягче теперь, мягче в целом. Десятилетия спокойной жизни с минимальным и исключительно добровольным количеством жестокости творят настоящие чудеса с его здоровьем. И Стиву так нравится это. Так нравится то, что у них может быть это. Когда он отстраняется, щека у Баки розовеет, как если бы он залился румянцем, и было бы жаль обделить вторую щеку, так что Стив проделывает тоже самое с ней, испытывая огромное удовлетворение от того, что теперь Баки выглядит стереотипной девственницей в свою первую брачную ночь. От этих мыслей его член снова напоминает о себе, большей частью из-за воспоминаний о том, как они практиковали этот самый сюжет. Баки восхитительно выглядит в белом, в особенности если речь идет о паре прозрачных чулок. Стив оставляет засосы и в других местах, достаточно сильные, чтобы следы продержались еще пару часов после того, как Баки проснется. Когда он отстраняется, чтобы оценить проделанную работу, на шее Баки красуется ожерелье из синяков, в то время как его грудь выглядит прискорбно просто, отмеченная лишь парой капелек спермы Стива. Стив прижимает одну из них пальцем, втирая ее в кожу Баки. Остальные он сберегает для того, чтобы собрать ртом. Именно с этого момента ему удается, наконец, добиться реакций, впрочем не сильно отличающихся от румянца, который бывает у Баки, когда тот еще только наполовину проснулся, но уже очень хочет секса. Стив прослеживает языком очертания ключицы, умирая от нетерпения уже продвинуться дальше, туда, где его ждут напрягшиеся соски Баки и его мягкая грудь, но стараясь растянуть удовольствие. Он бросает взгляд на лицо Баки и прикусывает губу, заметив, что румянец на его щеках уже не только от того, что Стив делал с ним раньше. Но он по-прежнему крепко спит. Стив определяет это по его дыханию, глубокому, но не такому ровному, каким оно бывает, когда Баки притворяется спящим. Так что он возвращается к груди Баки, сжимая мышцы ладонями. Баки любит иногда поддразниваеть его, говоря, что одно из последствий женитьбы на бисексуале – это его одержимость твоими сиськами – можно подумать, сам Баки этим не страдает. Стив знает, что это шутка, но не особо отказывает себе в том, чтобы прижать Баки и мучительно подробно объяснить ему, что дело вовсе не в сиськах, а в самом Баки и в том, что Стив одержим каждым гребаным дюймом его тела, и так уж случилось, особенно одержим тем, каким мягким и милым он стал, и тем, как он стонет так сладко, будто его убивают, когда Стив играет с его грудью. От этого Баки становится красным, как пожарный гидрант, и каждый раз упрямо выворачивается из рук так, будто это может как-то скрыть его расширившиеся зрачки и напряженный член. Стив вжимается лицом между его грудными мышцами и вдыхает этот неповторимый, неописуемый запах Баки, чувствуя себя в безопасности, окруженный ощущением дома. Но порыв нежности не способен долго сдерживать его возбуждение. Они сливаются в нечто глубокое и жадно пульсирующее. Так что Стив трется лицом о грудь Баки, достаточно сильно, чтобы на ней остались отметины от его собственной щетины. Странно не слышать того, как дыхание Баки превращается в стон, когда зубы Стива сжимаются вокруг его соска, но и волнующе в то же время, так что с его члена опять начинает течь. Стив играется с затвердевшим соском столько, сколько хочет, мучая его зубами, пока он не станет красным и припухшим, посасывая чувствительную маленькую штучку, делая все горячее, а затем нежно зализывая только для того, чтобы начать все сначала снова и снова, перемещаясь от одного соска к другому так, что Баки наверняка бы уже скулил и подвывал, если бы не спал. Он посасывает и кусает кожу вокруг соска, оставляя жестокие следы зубов, которые потом покраснеют и станут фиолетовыми, никак не желая исчезать с тела Баки, как бы ни сражалась с ними сыворотка. К тому моменту, как ему это надоедает – или, если быть более точным, к тому времени, когда возникает ощущение, что у Баки пойдет кровь, если он укусит его еще раз, дыхание Баки уже заметно меняется. Его грудь поднимается так, будто он сам тянется за сладкой болью, которую дарит ему рот Стива, и его выдохи становятся отчетливыми и громкими. Стив легонько щелкает по одному припухшему соску, гадая, как Баки будет выглядеть, когда Стив наконец возьмет его, трахнет качественно, жестко и глубоко. Он тянется вниз, чтобы взять свой член, сжимая его, но не поглаживая, как бы ему этого ни хотелось. Ему хочется подождать еще немного, прежде чем он перейдет к главному, хочется чего-то еще сначала. Стив не терзает живот и бедра Баки так, как делал это с его грудью. Всего лишь оставляет пару отметин тут и там, достаточно серьезных, чтобы продержаться, потому что ему не хочется, чтобы Баки упустил их, когда проснется. Член Баки нельзя назвать полностью мягким, но он больше не возбужден так, как раньше. Он ощущается таким уязвимым в руке Стива, почти полностью скрывшись в его кулаке. Это так сильно отличается от того, когда Стив сжимает его во время эрекции или даже гладит, чтоб возбудить. Стив просто держит его, нежно поглаживая пальцами его шелковую головку. А потом сдвигается вниз, чтобы взять в рот. И впервые за все это время Баки издает слабый звук – отчетливый грудной выдох. Стив поднимает на него взгляд, не выпуская член изо рта. Баки все еще спит, глаза его закрыты, рот расслаблен, но невозможно не заметить, как он реагирует на попытки возбудить его. Стив смотрит долго и пристально, запечатывая эту картину в своей памяти, выжигая ее в синапсах мозга. Член Баки медленно твердеет у него во рту. Стив довольно ворчит и забирает его глубже. Баки уже почти полностью возбужден, и головка упирается Стиву в гортань. Он немного отстраняется, но вновь устремляется вперед, аккуратнее в этот раз, позволяя ей проскользнуть в его горло. Дыхание Баки становится громче, начав то и дело напоминать стоны, хоть и слабее тех, что он издает, когда бодрствует. Невольные короткие вскрики, вырывающиеся из самого нутра, даже когда он спит. Тяжесть члена Баки у него на языке, сладостная беспомощность в его голосе ударяет Стиву в голову. Сознание того, что он может делать все это, может делать такое с Баки, играть с его охваченным дремой телом, как на скрипке – это сильнейший наркотик. Он отсасывает Баки с любовной сосредоточенностью, слюняво и мокро, трахая свой рот его членом, а затем боготворя губами ствол и яички, вылизывая каждый дюйм его напрягшейся от желания плоти. А потом Баки кончает ему в горло с таким сладким звуком, что у Стива душа трепещет, пока он сглатывает каждую каплю и вылизывает головку, чтобы очистить ее от остатков. Потом он отстраняется, но вид обмякшего члена Баки, лежащего на его ноге, бьет без промаха, как молния в позвоночник. Стив поднимает глаза: Баки выглядит таким хрупким, когда его покрытая синяками от засосов грудь тяжело вздымается с каждым вдохом. Так что Стив неумолимо возвращается к его члену. Тот кажется таким истощенным и сладким, что Стив даже не задумывается, прежде чем осторожно берет его пальцами и снова втягивает губами. Баки кажется ему таким маленьким сейчас, когда он совсем мягкий и весь помещается у Стива во рту. В этот миг он слышит еще один звук, слабый, как будто Баки ранили. Стив мурлычет, не выпуская член Баки, наполовину успокаивая, наполовину просто потому что может. Ему интересно, что Баки снится – снится ли ему то, как Стив изматывает его до предела своими ласками? Пульсирующая боль в собственном паху заставляет его в конце концов отпустить член Баки. Он прижимается нежным поцелуем к головке и облизывает губы, чуть дрожа от приятного послевкусия. Так не хочется отрываться даже на минуту, чтобы взять полупустой тюбик, лежащий тут же, под подушкой. Не сводя глаз с Баки, Стив смазывает свои пальцы. Тот немного остыл, хотя румянец так и не исчез с его щек. Засосы ярко горят на коже. Первый палец проскальзывает внутрь так легко. Во сне Баки абсолютно расслаблен. Стив невольно вспоминает, что он говорил ему, что представлял, когда дрочил на этот самый сценарий. Он был прав, представляя, как запросто Баки позволит ему взять себя, как теплые мышцы пропустят смазанные осторожные пальцы. В Стиве борются желание нарисовать Баки таким, как сейчас и необходимость немедленно овладеть им. Так что он глубоко дышит носом, пытаясь игнорировать боль в собственном члене, вместо этого сосредоточившись на тепле тела Баки и на том, как его дырка затягивает пальцы все глубже и трепещет, когда Стив вытягивает их наружу, будто ей невыносимо оставаться пустой. По факту, почти так же, как и когда Баки бодрствует. - Только посмотри на себя, - мурлычет Стив, поворачивая руку так, чтобы всеми тремя пальцами прижать Баки простату. Это не остается незамеченным – Баки едва заметно вздрагивает и рвано выдыхает во сне. – Ты просто ожившая мечта. Баки остается благословенно глух к его словам, едва ли осознавая, как пальцы Стива старательно растягивают его все шире, а потом и к его члену, прижавшемуся к дырке. Благодаря всей этой подготовке и сонной расслабленности Баки Стив скользит внутрь без малейших усилий. Но Баки едва слышно стонет, и его голова склоняется в сторону, брови хмурятся; Стив сам стонет так глубоко и так громко, что, к тому моменту, когда он становится способен думать о чем-либо, кроме влажной тесноты вокруг члена, выражение лица Баки уже смягчается. Но его дыхание все равно сбивается, несмотря на то, что Стив не делает больше ничего, неподвижно оставаясь погруженным в него по самые яйца. Он наклоняется, вжимаясь в Баки совсем уже невозможно близко и целует его в губы, раз, другой, третий, еще и еще. - Я знал, что ты будешь невероятно хорош во сне, - говорит он Баки, сам удивляясь тому, каким низким и хриплым стал его голос, будто каждый его звук заживо искорежило. – Боже, Баки, если бы ты только почувствовал… Вздрогнув, Стив обрывает себя, его член дергается внутри Баки. Он хорошо знаком с тем, как Баки может стискивать его внутри, сжимаясь снова и снова после каждого слова или жеста, потому что просто не может ничего с этим поделать, так легко заводясь, когда полностью в его власти. Но так Стиву тоже нравится: Баки открытый и мягкий, и вся комната наполняется мокрыми пошлыми звуками, когда он начинает двигаться. Он пытается быть нежным, и минуту или две ему даже удается, прежде чем желание как разжавшаяся пружина сметает всякий самоконтроль. Он не в состоянии долго продержаться и в этот раз: он уже готов был кончить, еще когда терзал ртом соски Баки, но старается взять по максимуму, толкаясь внутрь мощно и глубоко, выдыхая ругательства и оскорбления в адрес гладкой скользящей мягкости, неотвратимо затягивающей его в водоворот сокрушительного оргазма. А потом Баки наполняется теплом, обволакивая член Стива его собственной спермой. Но он продолжает вбиваться внутрь с каждым сводящим с ума ударом пульса, пока член не становится слишком чувствительным. Он может не обращать на это внимания, продолжив двигаться, пока не возбудится снова, но он обещал себе, что насладится по полной, смакуя каждый момент, и не хочет рисковать тем, что слишком быстро выдохнется. Конечно же, он сможет продолжить, используя только руки и рот, но знает, как Баки любит ощущать его член внутри, и ему хочется, чтобы так тот и проснулся: все только самое лучшее для самого лучшего парня. Он высвобождается, ворча от потери приятных ощущений. Следом сразу же начинает подтекать сперма, и Стив тянется рукой, чтобы провести по влажной расщелине и запустить большой палец внутрь, будто затыкая дырку, несмотря на то, каким раскрытым Баки остается после его члена, и на то, что из него все равно подтекает. Он переворачивает Баки – нежно, так нежно, что похоже, будто он просто перекатывает Баки на бок, а потом на живот. Убеждается, что Баки не зарылся носом в матрас и может нормально дышать, а потом сдвигает в сторону его волосы, чтобы поцеловать в уголок глаза, прежде чем аккуратно убрать прядь за ухо. Баки просто прекрасен сейчас, хотя он всегда прекрасен. Чудо в том, что он принадлежит Стиву. А потом Стив вставляет ему опять. Ему приходится направлять свой член, лишь наполовину вставший, но тот стремительно крепнет снова, окруженный приветливым теплом Баки. Стив опускается над ним так, что практически ложится на Баки. Их кожа соприкасается, тепло в тепло, но Стив продолжает удерживать свой вес на руках, и его бицепсы приятно горят от напряжения. Стив трется носом о затылок Баки, вдыхая запах шампуня в его волосах, смешанный с более тяжелым ароматом проступившего пота. Целует то местечко, прикосновения к которому всегда заставляют Баки подскакивать и заливаться смехом, когда он бодрствует, но теперь он лишь легонько вздрагивает. - Бак, - рисует Стив губами на коже Баки, пробуя ее вкус. – Ты не представляешь, что ты со мной делаешь. Он замирает так на какое-то время. Его член снова тверд, но это не та нестерпимая жажда, что была раньше. Сейчас это просто приятно – быть так внутри Баки, глубоко в нем, совершенно не шевелясь, пригревшись внутри его тела, принимающего Стива как родной дом. Потрясенный и пьяный от удовольствия, шепчет всякую сладкую ерунду Баки в шею. Но неизбежно начинает понемногу двигаться, по-прежнему оставаясь до предела погребенным в теле Баки. Ленивые покачивания бедер, ласки рта – наслаждение медленно и вязко расползается по его телу, побуждая его просто оставить все, как есть, постепенно растворяясь в Баки. Он кончает, выдыхая Баки в волосы. Потом освобождает его, резко выдохнув, как только его член оказывается снаружи, и валится рядом с Баки. Сворачивается рядом с ним, восстанавливая дыхания и неотрывно наблюдая за его спящим лицом. - Ты выглядишь таким невинным, - говорит он Баки, зная, что тот не услышит его, но бессильный не сказать этого. – Знаешь, мне это нравится. Все, как ты сказал. Я тобой пользуюсь. Ты такая сладкая штучка, и вот он я рядом с тобой, прижимаю тебя, заползаю в тебя. Это заводит просто до безумия. Расслабленный рот Баки остается неподвижным, и его веки даже не вздрагивают, даже когда Стив трется носом о его лицо и целует еще. Спустя пару минут он стряхивает с себя приятную сонливость, снова забираясь Баки между ног. Его широкая спина манит Стива, и он прикасается языком к бугристым шрамам, разбегающимся от его плеча, и скользит ртом вдоль позвоночника. Пот на коже уже высох, но соленый привкус дразнит Стиву язык каждый раз, когда тот высовывает язык, чтобы попробовать ее на вкус. Ему это нравится, всегда нравилось. Есть что-то непристойно притягательное в Баки, в его грубой, естественной человеческой природе и, боже, что этот человек делает со Стивом! Осыпая поцелуями и укусами спину Баки, он сползает вниз к его округлой заднице и не намерен останавливаться на этом. Он разводит ему ягодицы обеими руками и зарывается между ними лицом, вдыхая густой мускусный запах спермы и пота, который здесь сильнее, чем где-либо еще. Стив осторожно лижет мокрую дырку Баки. Когда тот не спит, он всегда так интересно реагирует на это – и всегда по-разному. Когда он совсем затрахан, он просто лежит и позволяет Стиву делать, что ему хочется, непрерывно скуля и слабо выдыхая в подушку. Если он не так сильно измотан, то будет вертеться и вырываться, возмущаясь и телом, и на словах. И вовсе не потому, что не любит это или каким-то образом стыдится происходящего; как Стив понял, просто есть в этом что-то непередаваемо грязное, что давит на очень специфические кнопки Баки. Потому что больше всего он хочет, чтобы Стив прижал его силой и заставил вытерпеть это, не позволяя сопротивляться и утопив его в удовольствии. Сейчас все по-другому, но Баки все же вздрагивает и стонет громче, чем до этого. Стив дает этому звуку омыть его и осесть в самых глубинах его тела тугим горячим узлом, который доводит Стива буквально до исступления, пока он вылизывает все то, что сам наделал с задницей Баки. Стив вытирает рот тыльной стороной ладони и впивается зубами в упругую задницу Баки, оставляя отметины, чтобы напоминать о себе позже. И шлепает его по ягодицам, не в полную силу, а скорее игриво, лишь чтобы они порозовели. А потом переворачивает Баки снова, более резко в этот раз. Баки безвольно раскидывает руки в стороны и его голова склоняется в сторону. Он выглядит таким мягким и мирным, несмотря на все темнеющие засосы и тяжело вздымающуюся грудь. Стив сгибает его пополам и приставляет свой член к самой его дырке. Одного взгляда на часы достаточно, чтобы понять, что ему осталось немногим более часа. Он пристально смотрит на красные цифры, будто пытаясь своей волей заставить их измениться. Но нет. Он потратил около трех часов, играясь с телом спящего Баки. Горячая волна накрывает его, и это больше чем просто желание, но Стив не знает, как еще можно назвать это. Голод, возможно. Предвкушение. Его сердце заходится бешеным галопом, когда он представляет, как Баки проснется. - Скоро, - шепотом говорит Стив самому себе и Баки и толкается внутрь. *** Сначала Стив слышит едва различимый скулеж. Он открывает глаза, но убеждает его не это, а то, как внезапно задница Баки сильно судорожно сжимается вокруг его члена. - Баааааки, - выдыхает он, и его бедра на миг сбиваются с ровного глубокого ритма, в котором двигались. Баки судорожно выдыхает, выгибается, а потом открывает глаза с расширившимися зрачками, переполненными шоком. Стиву хочется трахать его прямо таким, утопить его в этих ощущениях, но вместо этого он, наоборот, замирает, чтобы проверить. - Бак, - зовет он, протягивая подрагивающую руку, чтобы коснуться щеки Баки, и у него внутри все замирает, когда Баки вжимается лицом в его ладонь, будто это способно заземлить его и привязать к реальному миру. - Стиии… Стив! У него почти что получается вскрикнуть. Голос у Баки еще слишком слаб для этого, его горло едва справляется со звуками. Стив вздрагивает, услышав свое имя, прозвучавшее так сладко, надломленно, и не может удержаться от того, чтобы не вдавиться глубже, хоть на немного, всего лишь так, чтобы между их телами не осталось просвета. Баки вскидывает обе руки и, раня его ногтями, вцепляется Стиву в плечи как в спасательный трос. Его ноги обхватывают Стиву бедра. Стив перехватывает их, и он так любит Баки за то, что безвольно позволяет Стиву снова раздвинуть их и закинуть себе на плечи, лишь слабо вскрикнув от неожиданности. Стив продолжает трахать его, сильнее на этот раз, так, чтобы Баки прочувствовал это, и, боже, Баки явно чувствует, судя по налитым кровью следам от ногтей, которые он оставляет на плечах и руках Стива, пока всем телом извивается под ним. - Тише, тише, - успокаивает его Стив, стараясь быть нежным, несмотря на то, как ревет кровь в его венах: - Все в порядке, Бак, просто прими это. Баки восхитительно дышит, вскрикивая на каждом выдохе, отчаянно и громко. Он весь такой потрясающе дикий, от яростно впившихся в кожу Стива пальцев до того, как его тело по-змеиному извивается под Стивом – он весь такой: под Стивом, вокруг него - и они оба туго сплетены в единое целое в этом безумии ощущений. - Так сильно, - оскаливается Баки, и его первые слова звучат так же сдавленно, как звук имени Стива, сорвавшийся с его губ. – Все это так… Стив, это… Стив! Стив кончает от звука собственного имени, надрыв в голосе Баки буквально вырывает из него новый оргазм. И ведь еще недавно, лениво трахая его простертое тело, Стив думал, что это будет финальный заход, что он выдохся, но теперь, когда Баки так тяжко дышит под ним, член Стива и не думает обмякать. - Господи боже мой, - потерянно выдыхает Баки. Стив целует его, не переставая двигаться, трахая его сквозь мокрое и скользкое там внутри. Баки скулит ему прямо в рот. Вцепляется Стиву в волосы, металлические пальцы так крепко сжимаются, что кажется могут их выдрать. Но от этого Стив начинает трахать его резче, грубее, пьянея от желания заползти Баки внутри, заполучить себе каждый пульсирующий жгучий дюйм его тела. Он открывает рот, чтобы впитать в себя дрожащие вскрики Баки, и тут ему приходит мысль, от которой его бедра еще яростнее толкаются вперед. Мысль о том, как он лизал Баки внутри чуть раньше. - Я на вкус, как мы оба, - шепчет Стив Баки в кожу, чуть повернув голову, чтобы не касаться его губ. – Кончил прямо в тебя, детка, а потом все там у тебя вылизал. - О, боже! О, боже мой! Стив снова целует его, толкаясь языком ему в рот. Баки со стоном присасывается к нему, и все его тело вздрагивает под Стивом, не пытаясь воспротивиться, а просто реагируя на него. Член у Стива уже начинает болеть, будто с него вся кожа слезла от бесконечного трения внутри Баки. В ответ Баки царапает его спину до крови. Стив выгибается над ним, ускоряясь, трахая так, будто хочет разорвать Баки своим членом. - СТИВ! – кричит Баки, содрогаясь, хаотично цепляясь за него руками, все его мускулы конвульсивно сокращаются. – Стив, Стив, Стив, ты… Я чувствую… - Еще разочек, - говорит ему Стив, сам уже едва соображая. – Один последний раз, Бак. Баки крупно вздрагивает и зажмуривается. Стив врубается в него, снова и снова и снова, преследуя свое удовольствие, как захваченный водоворотом, все глубже и глубже. Он весь поглощен Баки – его покрасневшим лицом, цепкими пальцами и тугой обжигающей задницей. Он впивается в рот Баки, не соображая, что ранит его зубами до крови, все яростнее вбиваясь в него, пока не приходит его очередь кричать от оргазма. Но Баки глотает его крик и крепко держит его, пока Стив рассыпается на части над ним. После он просто валится Баки на грудь, выбив этим непроизвольный стон у них обоих. Стиву еще хватает сил, чтобы перекатить их, но от этого его член выскальзывает из тела Баки. Он тихо шипит от изменившихся ощущений, но тут же забывает о себе, услышав скулеж Баки. Это дрожащий, слабый возглас, и Стив тут же инстинктивно начинает успокаивать его мягкими звуками. Баки весь дрожит, все его тело содрогается снова и снова. - Эй, - хрипло выдыхает Стив, убирая мокрые от пота волосы с глаз Баки. – Детка, ты меня слышишь? Баки только медленно моргает в ответ. Зрачки его настолько расширены, что практически не видно радужки, и это совершенно неописуемое зрелище, особенно, когда его лицо еще горит от всего, что Стив делал с ним. Стив мягко целует его, снова и снова, занимается любовью с его ртом. Рука Баки сжимается в кулак на его груди, не столько, чтобы оттолкнуть Стива, сколько пытаясь уцепиться за него. Но Стив все же отстраняется от него, напоследок мягко скользнув по губам Баки своими. - Эй, сладенький. - Что ты со мной делал? – спрашивает Баки, и то, как звучит его голос – боже, у Стива просто нет слов. Он будто пьяный. И совершенно вымотанный. Будто все, что творил Стив, разом обрушилось на него, и он все еще только осознает это каждой клеточкой своего тело. - Хочешь, чтобы я показал тебе, милый? Баки снова вздрагивает, как только Стив прижимается ближе. Он просовывает бедро между ног Баки, надавливая, чтобы подразнить его напряженный член. Головка у него уже мокрая, и Стив хочет, чтобы в этот раз Баки кричал, когда кончит. - Ну, давай, - искушает Стив, потираясь носом о нос Баки. – Я сделаю тебе хорошо. Баки стонет, и Стив решает принять это за разрешение. Баки так музыкально звучит, когда скулит и просто громко дышит, пока Стив лениво поглаживает его член, устраиваясь у него между ног. Они раздвигаются для него так запросто. Стив скользит ладонями по бедрам Баки и с минуту просто наблюдает за ним. Тот хорош, как и всегда, и Стив не может удержаться и не сравнить его с тем, что было раньше. Он выглядит совершенно иначе, когда на смену пассивному наслаждению пришло отчаянное желание. - Мне нужно было сделать фотки, - бормочет Стив самому себе. Баки густо краснеет. Стив наклоняется над ним, целует в щеку, снова легонько посасывая то место, которое мучил раньше. Баки резко выдыхает от ощущений и легко открывает рот навстречу рту Стива, который лижет его, дразня и лаская, а потом отстраняется раньше, чем тот успевает ответить на поцелуй. - Я так и делал. Целовал тебя, прямо как сейчас. Ты так легко мне это позволил, Бак. Все части твоего тела. Баки пытается что-то ответить ему, но звук получается таким тонким и сломленным, что невозможно разобрать, что он говорит. - Знаю, знаю. Ты никогда не создаешь мне проблем. Всегда такой голодный до моего члена. Баки склоняет голову в сторону, и Стив повторяет тот же путь, что и раньше, прослеживая ртом отметины на его горле и груди, то и дело задерживаясь на тех из них, которые успели уже побледнеть, чтобы обновить их. И когда бы он ни поднял взгляд на лицо Баки, тот неотрывно наблюдает за ним, широко раскрытыми глазами разглядывая то, в каком состоянии его тело. Стив открывает рот над головкой Баки и гладит языком щелку, но не торопится брать его в рот. - Ты кончил мне в рот. - Стив, - шепчет Баки, и в его голосе звучит желание и беспомощность. Стив поднимается на колени и шире разводит Баки колени, открывая его еще больше. - Сложно даже посчитать, сколько раз я трахнул тебя, - говорит ему Стив. – Дай мне руку. Баки подчиняется без колебаний. Металл ощущается таким прохладным в сравнении с горячей кожей Стива. Он целует костяшки его пальцев, улыбаясь, когда это заставляет Баки выдохнуть так, будто его ударили. А потом он направляет руку Баки ему между ног, туда, где он все еще открыт и подтекает. Баки, золотце, сгибает колени, чтобы было удобнее, и позволяет Стиву направить свой палец прямо в дырку. Стив держит его за запястье, но наблюдает при этом за его лицом, завороженный тем, как у Баки расширяются глаза и дрожат губы, когда он ощущает, какой он мокрый. - Еще один, - приказывает Стив, и Баки стонет, как от удара в живот, когда внутрь скользит еще один палец. – Видишь, какой ты открытый? Так замечательно меня принимал, милый. Дал вытрахать тебя и залить до краев. Спорим, я могу в тебя сейчас всю руку засунуть. - Да, да, пожалуйста. Стив склоняет голову к плечу и замирает. Баки смотрит ему в глаза и кусает нижнюю губу, такой хорошенький и затраханный. - Да? Ты хочешь мою руку, Бак? Баки только кивает, отрывисто и дергано. - Скажи это вслух. Он отворачивается, длинные волосы завешивают глаза. Стив дает ему время, не торопит. Он только то тянет, то толкает руку Баки за запястье, вынуждая его нежно гладить себя внутри пальцами. В ответ Баки издает совсем тихие звуки, приглушенные, как если бы он пытался их скрыть. Когда он наконец говорит, его голос низкий и грудной. - Я хочу этого. - Хочешь чего? - Твою руку, Стив. Получается раздраженно, но и весело в то же самое время, и Стиву так нравится это. То, что он может развеселить Баки, даже когда они делают что-то подобное. - И где же ты хочешь мою руку, малыш? – спрашивает Стив, просто потому что козел. - Всунь мне уже свой кулак, ты, сука! Стив смеется в ответ и не собирается прекращать, даже когда толкается двумя собственными пальцами прямо вдоль металлических пальцев протеза. Баки вскрикивает и прогибается, его задница отчаянно сдавливает Стива, от чего Баки только кричит снова, уже слабее, будто этот звук вырывается из самых глубин его тела. - Ты уверен, Бак? Всунуть мой кулак, когда ты уже настолько разъебан – у тебя дырка не закроется потом. Ты ходить не сможешь, и к черту сыворотку. Он буквально видит, как его слова проникают в мозг Баки. У того член дергается, источая предэякулят, а глаза непроизвольно зажмуриваются. Он кивает, так отчаянно и будто в трансе, приоткрыв рот и тяжко глотая воздух. - Да, - выдыхает Стив, и у него все тело гудит в предвкушении, хотя, казалось бы, он уже полностью истратил все силы. Потребность Баки заразительна. – Как сильно ты этого хочешь! Баки только тихо дрожит. Стив вытягивает пальцы Баки из его дырки, жадно разглядывая мокрый блеск на их металле. А потом вставляет вместо них свои, и он был прав: Баки буквально поглощает их, раскрываясь и принимая внутрь четыре пальца, будто это для него полнейшая ерунда. Стив разводит их в стороны, и Баки охает, но в следующий же миг стискивает их так, будто этим пытается что-то доказать. Иссякший член Стива отзывается сочувствующей болью. Он сводит пальцы тупо вместе и начинает проталкивать внутрь большой. И не важно, как бы он ни старался действовать нежно, у него крупные руки и длинные пальцы, так что Баки просто не может не чувствовать давление изнутри, то, как ладонь Стива растягивает его до предела, вдавливаясь внутрь дюйм за дюймом. Но он остается неподвижен, мускулы его ног напряжены, пока Стив пытается пробраться в скользко-мокрый жар его тела. Он то и дело поднимает взгляд на лицо Баки и видит, что боль и удовольствие искажают его черты чем-то вроде острой агонии. - Бак, эй, милый, - Стив утешающе гладит Баки по напряженному животу. Бережно касается его члена, наполовину чтобы отвлечь и наполовину чтобы сделать приятно. – Хочешь, чтобы я продолжал? Несколько ударов пульса царит тишина, но за ней следует громкий судорожный выдох. - Пожалуйста, - шепчет Баки. Стив обожает исполнять желания Баки, когда тот молит об этом. Он нажимает сильнее, и у него дыхание перехватывает от слабой попытки сопротивления, которое пытается оказать дырка Баки, края ануса дрожат, словно пытаясь вытолкнуть Стива наружу. Он наблюдает за лицом Баки, когда его большой палец проталкивается внутрь, и не может сдержать стона при виде того, как у Баки распахивается рот, и глаза закатываются под веки. Но при этом он не издает ни звука, и почему-то это даже еще круче: видеть его поглощенным ощущениями без единого звука. Стив продолжает давить. Но в этот раз он просто не может не смотреть на дырку Баки, едва в силах дышать при виде того, как она сомкнулась вокруг его запястья. Баки мокрый и такой тугой. Не имеет значения, что Стив трахал его перед этим часами; кулак совершенно другое дело. И Баки начинает скулить, сначала тихо, а потом все отчаяннее и громче. Стив гладит его бедра и живот, берет его член и поглаживает, хотя даже от такого нежного прикосновения Баки вскрикивает, будто его живьем режут. - Шшш, - шепчет Стив, будто успокаивая животное. – Шшш. И очень медленно сжимает руку в кулак. Баки воет. Стив сжимает его член, чтобы сгладить ощущения, немного отвлечь его простым удовольствием от пылающего ощущения кулака в заднице, но тот резко выдыхает и кончает, заливая семенем руку Стива и собственный живот. Его тело сжимается вокруг Стива так крепко, что это должно быть больно, но боже, как же он хорош сейчас, выгнувшийся в спине, распахнувший рот в беззвучном беспомощном крике. Как завороженный, Стив смотрит, как Баки обмякает на кровати, будто разом утратив контроль над всеми конечностями. Его глаза по прежнему открыты, но взгляд устремлен в никуда, как будто все, на что Баки сейчас способен, это продолжать дышать, пока его тело сотрясают слабые судороги. Стив мягко гладит его круговыми движениями по бедру, дожидаясь, пока его дыхание немного успокоится и можно будет вытащить руку. Баки все равно скулит и резко выдыхает, когда Стив высвобождает большой палец, и лишь бессильно мотает головой, пока он вытягивает следом остальные. Его дырка широко распахнута, розовая и перепачканная, и у Стива взрываются мозги от этого зрелища. Но потом он поднимает взгляд на лицо Баки и видит, какие жаркие и темные у него глаза, пока он наблюдает за тем, как Стив разглядывает его дырку. Стив наклоняется и целует его в сгиб ноги, а потом возвращается и ложится рядом с Баки. Берет бутылку с водой с прикроватной тумбочки, вскрывает ее зубами и жадно глотает сам, прежде чем предложить Баки, уже приоткрывшему рот в ожидании. Стив очень аккуратен, когда приподнимает голову Баки, чтобы позволить воде течь ему в рот, прерываясь, чтобы дать ему сглотнуть. - Еще, — говорит Баки прерывистым голосом. Стив помогает ему, пока Баки не напьется. После он целует его, нежно касаясь губами рта, щек и лба Баки. Ненадолго задерживается на влажных уголках глаз. - Принесу что-нибудь, чтобы почистить тебя, - говорит он Баки, только чтобы ощутить, как неверные пальцы пытаются удержать его за запястье, слабые, как у котенка. - Позже, - бормочет Баки. – Не уходи никуда. Стив вытягивается на кровати рядом с Баки и прижимает его к себе. И разом ощущает, как устал. Со стоном он старается расслабить застывшие мышцы, и зарывшийся в него лицом Баки издает вопросительный звук. - Ты меня измотал. Баки снова ворчит, недоверчиво на этот раз. - Измотал, - шепчет Стив, целуя волосы Баки, глубоко втягивая его запах ноздрями, как извращенец. А, впрочем, не считается, когда объект – его муж. – Ты был так хорош. Никак не мог насытиться тобой, сладкий. Баки подползает еще ближе, прижимаясь к Стиву так, будто хочет забраться ему внутрь. - Получил все, что хотел? – спрашивает он, и голос его звучит так же устало, как Стив себя ощущает. Это приятная усталость с привкусом удовлетворения. - Ты – все, чего я хочу. Ты всегда самый лучший для меня, Бак. - Тупица, - польщенно обвиняет его Баки, и его тело незаметно то расслабляется, то напрягается, как бывает, когда он счастлив, но пытается не показать этого. Он запрокидывает голову, чтобы посмотреть на Стива. – А теперь давай серьезно. Все было как ты нафантазировал? - Даже лучше, - совершенно честно отвечает Стив, потому что ничто, из того, что он мог придумать, не способно сравниться с Баки во плоти. – Ты был великолепен. Все было великолепно. Боже, Баки, я… это было охрененно круто. Я чуть член не сломал. Баки отвечает ему тихим смехом, и веселые морщинки появляются в углах его глаз. - Надеюсь, не сломал все же. Знаешь ли, я к нему очень привязан. Хоть моя задница с этим сейчас и не согласна. - Нет, ни фига подобного. - Нет, - хмыкает Баки. – И правда нет. Болит охрененно, но, сам знаешь. Я мазохист. Стив улыбается, хотя и чувствует дрожь в горле. Непроизвольно волнуясь, он проводит рукой вниз по спине Баки и гладит его по заднице. - А тебе было хорошо? Самому тебе? Баки слегка краснеет. Он прячет глаза, отчего кажется непривычно скромным. - Ага. Это было больше, чем я… боже, Стив, я не могу описать тебе, каково это просыпаться вот так. Это шок и… и… ты хорошо поработал надо мной, милый. Я был словно оголенный провод. Стив расцветает от этих слов. Но внутри его переполняет столько нежности, что он просто не может ее выразить. Ему удается показать лишь самую малость, целуя Баки и шепча всякую сладкую ерунду ему в губы и просто существуя в его уютном тепле. Когда Стив отпускает его, Баки выглядит так, будто в любую минуту снова уснет, и Стив ощущает то же самое, выжатый настолько, что нет сил даже сходить в ванную. - Надо почиститься, - говорит он, скорее для себя, чем для Баки. - Чуть-чуть позже. Отдохни сначала немного. Стив хорошо знаком с этой ловушкой, но все равно попадается в нее, укутанный его объятиями и убаюканный его близостью. Конец