Кровавый гость

Утро выдалось довольно обыденным и спокойным, будто ничего из того, что вчера произошло - не было. Но всё чувствовали, у каждого остался осадок на душе. Брат сидел в своей комнате, смывал позор, Руневский провожал гостей с окровавленной рубашкой, Свечников подруку забрал ошарашенную меня и отвёз в поместье, а Графиня Воронцова исчезла из моего поля зрения так же резко, как и появилась. Я потянулась на кровати, часть вещей собрала ещё в порыве шока, но теперь осталось все самое важное, что нужно аккуратно разложить по чемоданам и кулькам. Ваня думал, что я шучу, когда говорила об уходе, но такие юмористические сцены устраивать я бы не стала. Все по-серьезному, и раз Графиня согласилась приютить у себя - направляюсь к ней. Тем более мы не чужие люди друг другу и понимаем с полуслова. Что же может быть прекраснее? Наконец-то подняв свое тело с постели, я продолжила складывать все самое ценное, даже не переоделась, так в ночнушке и копалась в вещах. Спустя час я управилась и в доме было по прежнему тихо, хотя, обычно, в 11 был завтрак, а стрелка часов уже переваливала за 12. Попросив слугу отнести вещи в экипаж, я переоделась в аккуратное персиковое платьице, накрыла плечи платком и собрала свои белокурые волосы в небрежных хвост - времени на укладку не было. Последний раз шла по коридору дома, где выросла. Где папа бегал за мной в догонялки, а брат веселился поодаль. Без бороды выглядел Ваня лет на 20, уверяю. Прохожу мимо комнаты Брата, я не стала стучаться или прощаться, просто постояла, мысленно отправила весточку об уходе и вышла из дома. Экипаж с вещами уже отправился в дом Графини, а теперь настало и мое время. Кучер помог мне сесть, ударил по коням и мы помчались, через дорогу, та была безумно широкая, пускай, поместье графини было прям рядом с обочиной, до этой обочины ещё нужно было доехать. Немного потрясясь по кочкам, я думала, как же изменила свое мнение обо всех за последние два дня. Сначала Воронцова стала для меня самым любимым человеком, потом монстром, а теперь Я переезжаю к ней! Брат - добрый, заботливый, но грубоватый, превратился в существо похуже чудовища. Как резко жизнь меняет приоритеты и мнения, подкидывая все новые и новые проблемы. Вот мы наконец остановились, я вышла из кареты и краем глаза заметила, как слуги поместья Воронцовых забирают мой багаж и тащат в дом, я пошла за ними. Где-то на пятой ступени от двери стояла Воронцова, руководя процессом, но как только заметила меня, сразу же рванула сюда. — Здравствуйте, сударыня! Как я рада, что вы не передумали. Дом совсем пустовал, с вами же теперь жить будет намного веселее и занятнее. — Графиня приобняла меня за плечо и повела в дом, — Выбирайте любую, здесь все в вашем распоряжении, — Воронцова указала на комнаты. — А где ваша спальня? — Разузнала я, хотя это могло показаться слегка неприличным. — Вот здесь, вторая дверь слева. — Указывая рукой на старинную дубовую дверь с разными вставками, Воронцова подвела меня к лестнице. — Тогда я буду в соседней. — Возможно, это прозвучало будто я маленькая девочка, но всё-таки в чужом доме, я бы хотела быть ближе к хозяйке. — Конечно! Тогда я направлю своих слуг сюда, чтобы они подняли ваши вещи в комнаты, а вы располагайтесь. — И умчалась, графиня всегда была быстрой и четкой. А я поднялась по лестнице и зашла за дверь, в комнате была просторная кровать с балдахином и накрахмаленными подушками. Напротив стоял небольшой стол, слева огромный шкаф, справа же было зеркало во весь рост и туалетный столик, а прямо параллельно двери большое окно во всю стену, прикрываемое тяжёлыми занавесками. Я присела на кровать, она невероятно мягкая и уютная. Мне определенно тут нравилось. Рядом я услышала стук ботинок, слуги начали заносить мои чемоданы в комнату, а за ними шла Воронцова. Так все утро мы прокопались с вещами, раскладывая их по полкам. Графиня мне очень помогла, без нее, я бы и за день не управилась. Теперь все выглядело будто я никуда не сьезжала и это и есть моя комната, в которой я прожила всю жизнь. — Давайте сходим пообедаем? Вы наверное проголодались за все это время. Уже практически четыре часа дня. Потом можем сходить на прогулку, если пожелаете. — Графиня была любезной, видно, что она очень переживает за то, чтобы мне понравилось у нее и я не вернулась обратно. — Я согласна, проголодалась жуть просто. — Мы вышли из моей комнаты, прошли огромный коридор и вошли в уютную столовую, где стояли фарфоровые фужерчики и хрустальные тарелки, все столовые приборы были позолоченные. Воронцова галантно отодвинула мне стул и я села рядом с ней, с левого краю, она же была посередине, как говорят, во главе стола. Спустя минуту нам принесли великолепные стейки, полной прожарки, но только для меня, у Воронцовой он был с кровью. По бокалам разлили красное вино, давней выдержки. Мы тихо ели, абсолютно не обсуждая вчерашний день. Потом Графиня подняла бокал и начала тост: — Я считаю, что наше примерение - есть начало чего-то большего и верю, что наша дружба продлиться во век, а в глазах друг друга мы останемся добрыми и здоровыми. — Мы стукнулись бокалами друг об друга, красная жидкость плеснулась, но у Воронцовой она была намного гуще. Я сделала первый глоток и - о, боже! - это было самое восхитительное вино, что я когда-либо пила. — Самый старинный напиток, что присутствует у меня в коллекции. Практически столетняя выдержка. — Воронцова улыбнулась и пригубила из своего бокала, потом сделала пару глотков и принялась доедать обед. Управились мы быстро, обменявшись ещё парой тостов. И отправились на прогулку, я даже не стала переодеваться, так и осталась в своем платье, а Воронцова, впервые за все наше знакомство, надела сверху пиджак. Мне это нравилось, она выглядела максимально солидно. Мы решили поехать в город и вновь попытать судьбу. Конечно, я не очень любила поездки в каретах, когда трясло на каждой кочке, Но перетерпев все, мы вышли на улицу и я восхитилась прекрасным закатом. Солнце опаляло небо оранжевым цветом, припудривая облака персиковой насыпью. Воронцова отодвинула локоть, как бы намекая, и я положила руку ей на предплечье. Мы должно гуляли, сначала в тишине, наслаждаясь видами, а потом разговорились обо всем, что приходило в голову. Но вот вдалеке я заметила знакомую фигуру и эта фигура узнала меня, аккуратно помахав рукой. Я повела Воронцову поздороваться. — Здравствуй, Елена! Как же давно мы не виделись! Вы же с мужем переехали в Москву? Решили вернуться? — Я улыбнулась Елене, что была тоже графского рода, из-за мужа, — Ох, простите, не успела познакомить. Это Катерина Воронцова, графиня, моя добрая подруга, а это Елена Белёвская. — Приятно познакомиться. — Мне показалось, что графиня как-то наигранно улыбнулась и подала руку для приветствия. Елена вложила свою ладонь и графиня на секунду приложила ее к своим губам. — И я тоже рада. Как хорошо, что ты завела себе новых друзей, а то все одна, да одна. — Белёвская провела мне рукой по плечу, а Воронцова как-то смутилась. — Простите дамы, вынуждена отойти, вернусь буквально через 5 минут! — И Графиня стремительно ушла, правда куда не ясно. Возможно, она не была готова к новым знакомствам? — Ох, Софушка, милая моя, ты даже не представляешь с кем связалась… — Начали за здравие, а закончим за упокой, я так понимаю. Елена перешла на шепот и склонилась над моим ухом, — Жодят слухи, что она из "этих"... Что любят женщин. Лесбиянок, как их называют. Ты понимаешь? Я не против, что ты сдружилась с ней, но будь очень аккуратна, под ее чары попадет любой. — Лена, ну, что ты, она замечательная женщина, мы хорошо общаемся и дружим. Слухи, ведь, могут оказаться ложью, как бывает в 99% случаев. — Я не хотела признавать, что и сама все понимаю. Ее манера одеваться, то, как она общается со мной… Но разве это плохо? Плохо, что человек любит? Мне казалось, что нет. — Боюсь я за тебя, подруга, ой как боюсь! Осторожнее ты с ней. Не обожгись. А я пойду, меня Миша ждёт. Удачи и передай Графиня прощание. — Елена как-то слишком быстро пошла от меня, будто боялась чего-то или кого-то…Я повернула голову за себя и там уже возвращалась Воронцова, она выглядела взволнованной и расстроенной, но как только заметила, что я смотрю на неё, сразу улыбнулась. Что-то тут не так… — Ну, как вы поболтали? Я что-то не хотела встревать в дружеские посиделки. Надеюсь я никого не обидела? Елена уже ушла? — Воронцова встала рядом и поправила пиджак, что чуть поднялся на груди. Я помогла ей расправить складки и отдернула его вниз. — Да, она сказала, что ее уже ждёт муж и передавала вам "Прощайте". — Я ждала ответа, но графиня только кивнула головой, — Куда пойдем дальше? Мы продолжили прогулку, забыв об инциденте, а вскоре начало темнеть, поэтому мы были вынуждены вернуться домой. Мне даже как-то нравилось называть поместье Воронцовой домом. Оно было уютное и будто родное. Мы плотно поужинали и разошлись по комнатам, я уже переоделась и легла спать, но решила заглянуть к Воронцовой. Я постучалась в дверь, из-за нее последовало тихое "входите". — Я ненадолго. Спокойной ночи, графиня. — Я улыбнулась, держа в руках свечу, а другой придерживая дверь. Воронцова сидела за столом, с распахнутой рубашкой, она повернулась ко мне и так же тепло улыбнулась, мне показалось, что ее щеки будто были покрасневшими, а в уголках глаз что-то блестело, но это видимо из-за плохого освещения. — Доброй ночи, София. Сладких снов. — Воронцова пожелала это от всей души и я вышла из комнаты, плотно закрыв дверь. Спалось просто великолепно, как только я нырнула под одеяло, сон сгреб меня в царство фантазий и сюжетов. Правда, сны были сначала тревожные, потом с более эротическим содержанием, а под конец и вовсе клоунада какая-то. Проснулась я уже достаточно поздно, протерев глаза увидела, на тумбочке рядом с кроватью записку. "Жаль, не смогла позавтракать с вами вместе. Как проснетесь, позовите Неточку - это моя слуга, она организует вам все по высшему разряду. А я вернусь только ближе к вечеру - работа… У меня есть библиотека, если пожелаете, можете взять оттуда все, что душа просит.

Не скучайте, К. Воронцова."

Ох, как печально, что Графине пришлось так рано покинуть дом, но, надеюсь, я найду чем заняться. Одевшись, я сделала, как и было написано, позвала Неточку, та проводила меня в столовую и предложила завтрак. Ела я долго, в процессе размышляя о том, какое доверие мне оказано, раз меня оставляют одну в чужом поместье. Честно, мне это льстило. Завтрак выдался очень удачным, поэтому я решила взять себе что-нибудь почитать на свежем воздухе. Неточка проводила меня в библиотеку, что была на нижнем этаже. Каково было мое удивление, когда я увидела множество стеллажей до верха заполненных книгами. Я отослала служанку и начала бороздить просторы необъятной библиотеки. Там были настолько старые книги, что я даже в руки боялась взять, они старше меня, примерно, на пару веков, уж точно. Я решила пройти в самую глубь, там были издания на французском и немецких языках, так как французский я знала отлично, решила взять одну из них, но случайно задела рядом стоящую. Она с грохотом упала на пол и из нее вылетел ворох писем. Я была удивлена: кто же хранит письма в книгах? Меня перебарывало желание прочесть, хотя я понимала, что это совершенно неприлично и я поступаю не как настоящая женщина. Первое письмо, что мне попалось было, видимо, самым поздним из всех. "Cher Katie, приглашаю тебя на свою свадьбу! 16.04.1844г. Мы с Мишей решили сыграть ее тут, в Петербурге, а потом сразу же поедем в Москву, в его поместье. Буду рада видеть тебя там. Надеюсь, ты очень скоро тоже найдешь себе хорошего мужа." А внизу была подпись, совсем другим почерком, я узнала его сразу - Воронцовой. "Специально отправила приглашение, чтобы меня расстроить? Боже, я правда не знаю, понимает ли она, что делает мне больно… (дальше было смазано, но я попыталась разобрать) я… не… люб… мужч… мен… н… будет… мужа… никогда. " Это выглядело очень грустно, что же такое? Кто смог довести до слез Воронцову, так ещё и так поступить с ней? Я продолжила читать, но взяла какое-то из середины. "Катенька, mon amour, я не смогу заехать к тебе сегодня вечером, mamam решительно отправляет меня на бал, чтобы я познакомилась с кем-нибудь ещё. Не знаю, чем ей не угодила твоя кандидатура, ведь мы отличные подруги, как она считает. Прости, что так все получается.

люблю, твоя tache de rousseur."

И опять приписка Воронцовой, кажется, та любит излагать свои мысли сразу на бумаге… "Конечно… Но как же так, мы не виделись уже месяц. Ты находишь все больше причин, чтобы не общаться со мной. Я ничего не понимаю. За что? Почему я не могу получить ту любовь, что раньше? Что изменилось с тех пор?" Ох, кажется и влезла я… Назревает настоящая драма. Я взяла ещё одно письмо, но четко обозначила себе, что оно последнее. "Пойми же, дорогая, я безмерно люблю тебя и хочу поцеловать каждую клеточку твоего тела, но ты же видишь как выходит, maman против из-за этих слухов, что ползут вокруг тебя. И я тоже начинаю бояться, что нас раскроют, тогда честь моей семьи упадет ниже плинтуса. Прости, но встречаться нам придется реже и только у тебя. Я буду помнить все наши теплые ночи проведенные под заревом луны.

pardon et adieu."

Она бросила ее просто из-за слухов? Что за бред… Не верится, что полюбив, можно расстаться из-за такой ернуды. А ещё и честь семьи какая-то. И вновь приписки Воронцовой. "Что же? И эта единственная причина, почему ты перестала появляться со мной рядом - это слухи?! (вот и я о том же…) Я ведь люблю тебя, почему мы не можем быть вместе… Твоя маменька нисколь не страшится меня и мы в отличных отношениях. О каких слухах идёт речь? Какая честь семьи? Ненавижу честолюбов." Я решила посмотреть на обратную сторону письма, дабы узнать отправителя: Елена Стадницкая. Боже, что? Это же девичья фамилия Белёвой! Моей подруги! Но свадьба состоялась аж двадцать лет назад, быть того не может… Лена же говорила мне, что чуть старше, но не настолько же… Я сложила все письма в книгу, вернула ее на места и пулей вылетела из библиотеки, захватив нужное чтиво. В комнате я села в кресло, идти на улицу перехотелось из-за туч, скрывающих небо. Я читала, пыталась отвлечься, но мне не давала покоя Елена. Значит, вот почему убежала Воронцова и так плохо отзывалась о ней Лена… Они уже были знакомы… А тогда, когда я пришла к Воронцовой, она плакала, потому что вспомнила все то, что было! Пазл в голове складывался, как, когда остались последние детали. Теперь все понятно… Сейчас же мне хотелось только утешить Воронцову… Весь день я и делала, что читала, даже не вышла на обед, Графиня вернулась в 7-м часу и мгновенно зашла проведать меня, которая уже, практически, успела закончить 600 страничный том. Она быстро поздоровалась и пригласила на ужин. Теперь мы ели не в тишине и я внимательно слушала все ее рассказы, что произошло за день. Я хотела, чтобы она была во мне уверена, что я ее не брошу из-за какой-то ерунды. К 10-ти часам я дочитала книгу и собиралась спать, переоделась в рубашку, вновь взяла свечку в руки и направилась к Воронцовой. Зашла сразу после стука, но уже не выглядывала аккуратно в щель, а полностью прошла в комнату. Теплый свет свечи опалил бледные щеки Воронцовой, на которых были красные линии от обжигающих слез, а в глазах там и сверкали капли. Ничего не говоря, я поставила свечу на стол и обняла Катерину. Крепко, прижимая ее к себе. Из-за того, что она вновь сидела на стуле, вышло так, что графиня уткнулась мне ровно в грудь, потому что рост у меня был маленький, какие-то 164 сантиметра по сравнению с ней. Она обвила руками мою талию и горько заплакала, намочив слезами мне всю рубашку. А я лишь гладила ее по каштановым волосам, которые взъерошились перед сном. — Я буду рядом и не брошу вас, ни за что. Потому что люблю. Потому что мне все равно на мнение других. — Я продолжила гладить ее по волосам, но та подняла голову и обратила весь свой взор теплых и нежных зелёных глаз. Я провела пальцем по ее щеке и шраму, который обрамляет веко, смахнула слезы и робко поцеловала в лоб. Катерина положила одну руку мне на щеку, а другой чуть надавила на бедро, чтобы я присела, но сесть было некуда, кроме ее колен, поэтому я устроилась там. — Любите? — Сквозь слезы прошептала Воронцова. — Да. Честно и искренне. Я разбиралась в своих чувствах очень долго, но даже после того, как узнала, что вы женщина, меня это ничуть не оттолкнуло, а наоборот ещё больше притянуло к вам. Я не хочу путать вас и скажу, что полностью уверена в том, что испытываю к вам. Я люблю вас. — Положила руку на ладонь Катерины, что нежно гладила меня по щеке, я прикрыла глаза, оставив поцелуй на внутренней стороне ее руки. — Я тоже люблю вас. Вы для меня явилась тем, кто смог разрушить границу моей отчуждённости от чувств, вы пробудили во мне человека. Я более не монстр. — Воронцова приблизилась к моему лицу, поцеловала в щеку, потом в лоб и опустилась чуть ниже, застыв в миллиметре от моих губ, мы косались друг друга носами, я решила не спешить и не отпугивать, поэтому медленно провела большим пальцем по ее нижней губе и та поняла, что наш ментальный обмен вопросом и согласием прошел положительно. Она медленно накрыла своими губами мои и вовлекла в поцелуй, внутри меня все будто взрывалось, можно сказать, что это мой первый поцелуй. И такую гамму эмоций я испытываю впервые, поэтому тоже заплакала. Катерина медленно сминала мои губы, гладила по щекам и шее, убирала слезы с моего лица. А я притянула ее ближе к себе, положив руки на спину. В свете свечи, мне казалось, мы выглядели очень романтично. Лямка моей ночнушки упала, но Воронцова быстро ее поправила. Я не хотела разрывать поцелуй, но воздуха катастрофически не хватало, поэтому пришлось сделать перерыв. Мы боялись посмотреть друг другу в глаза, но как только наши взгляды пересеклись мы улыбнулись друг другу. Обе зареванные, с покрасневшими губами. Она зарылась лицом мне в шею, крепко обняла и оставила пару поцелуев на ключицах. Я впервые поняла, что такое любить и быть любимой.