Кровавый гость

На улице темнело: чёрное полотно накрывало персиковый закат. Многие бежали с работы по домам, дабы не попасть в неприятности и спасти себя от непредвиденных краж или нападений, но единственное, что сейчас могло произойти с ними - смерть. По дороге сломя голову бежала Воронцова, не ведая, что творит, она сновала между каретами, вынюхивала подходящую жертву. Ее настоящий разум витал где-то в прострации, сейчас мозг был захвачен страшной субстанцией: настоящим монстром, не имеющим жалости. "Я" было рядом. "Я" летало поблизости, но тело Воронцовой убегало от него все дальше и дальше.

***

— Ваня, помоги. — с этими словами я влетела в дом, мой прошлый дом. Было ясно, что Дашков помнит опыт срыва Воронцовой, что он сможет придумать что-то, ведь одному Свечникову ее не поймать. — Давно мне виделись, София. Почему я должен тебе помогать после всего, что было? — Иван медленно спускался по лестнице, по нему было видно, что он собирался отдыхать, так как ни фрака, ни жилета, на нем было, лишь распаханная рубашка. — У Воронцовой срыв, Свечников говорит, что это очень опасно. — одного моего предложения было достаточно, чтобы брат застегнул рубашку и мгновенно подбежал ко мне. Он всматривался своими глазами в мои, пытаясь уловить ложь, даже обнюхал, но ничего не почувствовал. Лишь страх застывший в моем сердце. Его лицо мгновенно переняло мой испуг, он скривил губы. — К Руневскому, срочно… И к Столыпину. Вдвоем - мы ничто. Больше вампиров. — говорил он это скорее себе, чем мне, потому развернул меня за плечо, - Я принесу тебя к Александру, сама все объяснишь, потом побежите вместе сюда. Тут буду ждать со Столыпиным. Дашков схватил меня под ноги и талию, прижал к себе и рванул из дома. Ветер бил в лицо с неимоверной силой, деревья пролетали перед глазами, что за них нельзя было даже ухватиться. Сам Ваня был сосредоточен над планом действий, как и я: "Если Свечников уже ее преследует - знает местоположение. Но а как же мы? Нужно искать Дмитрия. По запаху. Точно. Воронцова же рассекла ему щеку и пробила голову. Кровь проведет нас. Нужно будет потом сказать об этом." Мы резко остановились около роскошного голубоватого особняка, окна которого отражали лучи солнца. Дашков поставил меня на ноги и сразу же убежал, кинув в след: "Удачи." Собравшись с силами, я зашла в дом, у Руневского была в гостях только на балу, сам дом мне был полностью не знаком, кроме большого зала. Было страшно, но ещё страшнее - осознавать, что может сотворить Воронцова с Петербургом. Окликнув Александра, я услышала только мое звенящее эхо. Его нет дома? Не может быть… Я прошла в гостиную - пусто, столовая - тоже. Где он?! Волнение наступало, вместе с пожирающей тревогой, руки затряслись от страха. Что же будет дальше? Но тут меня успокоила лёгкая поступь Руневского, я слышала как он идёт сзади, топая каблуками по паркету. — Добрый вечер. Прошу простить, но что вы делаете в моем доме? Случилось что-то? — он положил мне руку на плечо, со стороны казалось, что они с Воронцовой одного роста, даже телосложение похожее. Меня передёрнуло от мысли о ней. — У Воронцовой срыв. — как заученную фразу повторяла я, — Нужна помощь, мой брат послал за вами. — О, Боги. Скорее, куда нам нужно идти? Это может перейти в необратимое, нужно спешить. — К поместью Дашковых. Но нужно бежать со всей силы, я не успею, отправляйтесь один. — Не стоит, доверьтесь мне и я помогу вас довести в целости. Дайте руку. — Он протянул свою тонкую ладонь, с длинными пальцами, я схватилась за нее и Руневский утащил меня из дома, я будто бежала своими ногами, но не чувствовала земли под ними. Александр разгонялся и подпрыгивал, из-за чего мы пролетали буквально большинство метров. В дали уже виднелся мой дом, но я крепко сжимала ладонь Руневского, не давая отпустить ему себя. Мы резко остановились из-за чего я чуть не перевернулась, меня подняла рука Александра, которая вовремя подхватила за живот. Я поблагодарила его и посмотрела вдаль — по асфальту неслись две фигуры, подпрыгивая, как мы. Столыпин и Дашков остановились у двери, брат удовлетворенно посмотрел на нас с Руневским. — Столько должно хватить. Мы окружим ее и резко схватим. Загнанный в ловушку зверь, сможет либо проползти, либо выпрыгнуть из круга – поэтому двое будут прикрывать сверху, а двое снизу, один хватает за корпус. Осталось ее найти, уже темень на дворе, мы ничего не увидим. — Дашков в надежде посмотрел на меня – узнал что есть зацепка? — Я могу предложить вам вынюхать их. Вы все чувствуете кровь, так вот она разорвала щеку Свечникову, вы просто можете побежать по его следу. Все приняли мое решение, Руневский знал, как пахнет кровь своего напарника, поэтому почувствовал ее практически сразу, он взял меня за руку и мы всем квартетом рванули по следу. Чувство полета давало мне надежду, что не все могло быть так плохо, я чувствовала эйфорию, перекрывающую весь страх. Скорость окрыляла меня, но вскоре это все закончилось и на меня накатила ужасная паника за нее… …хруст кости. Отлетела голова. Хлынула кровь. Я разрывала живот и взгрызалась в шею убитому. Была ли это Я? Нет. Что-то снова закрыло мою личность, настоящее – спрятано в глубине, фальшивое – вырывается наружу. Это дьявольское отродье Воронцовой пожирало расчлененного у фонарного столба мужчину… …Мы продолжали бежать, Руневский то и дело водил носом внюхиваясь в запах Свечникова, который был так близок к Воронцовой. Нужно было поймать и спасти не только всех, но и ее саму… … Я не мог поверить, что это делала она. Мне перекрыло дыхание, еле сдерживал себя, чтобы не закричать. Спрятавшись за деревом и наблюдая за происходящим, молился на помощь. С этим монстром не справиться в одиночку… …Александр вдруг остановился, я уже смогла удержаться на ногах, остальные вампиры окружили нас. — Чувствуешь? Он здесь? — взволнованно спрашивал Столыпин. — Да, Петр… Где-то тут, совсем близко. Большая лужа крови. Но я не могу понять в каком направлении. — Александр перешёл на шепот, будто испугался чего-то рядом. — Минуту. — Дашков закрыл глаза, я видела, как его ноздри раздулись от воздуха, вдыхаемого им. Он долго думал, эта минута длилась вечно. Слишком много запахов смешалось и я это чувствовала. Вдруг он повернулся налево, указал туда и приложил палец к губам, все кивнули – знак молчания. Мы аккуратно двинулись за Дашковым, замыкал шествие Столыпин, что прикрывал спины, оглядываясь… …Слышу шаги, спрячусь лучше. Она пропала из виду, вдруг, охота на меня? Страшно, до ужаса страшно. До сих пор воротит от этих кишок, что она пожирала с таким хлюпом… …Что-то юркнуло за дерево, меня прикрывали со всех сторон. Руневский ускорился и подлетел туда… …Меня схватили за плечо. Моя смерть пришла? Буду биться до последнего… …Руневского повалили на землю и отвесили ему пару сильных ударов в лицо. Когда тот захрипел, нападавший опомнился. Мы нашли Свечникова. Он выглядел ужасно. Его щека все ещё безобразно висела, но хотя бы он вытащил из своей головы деревяшку. Глаза источали такую скорбь и страх, что они передались Столыпину, кажется, прежде не видящему такой ужас. Свечников много раз извинился перед Руневским, которого непреднамеренно избил. — Она ушла чуть дальше, я потерял ее из виду. Один готов. — После последних слов Дмитрия у всех перехватило дыхание. Не успели. Он вывел нас на дорогу, мы осмотрели тело. Я держалась, как могла, но меня вырвало рядом с трупом. Не могла смотреть на эти размазанные по асфальту мозги и разбросанные кишки. Катя сотворила такое? Боже. За что? Бедный человек. Он мог просто идти с работы, но его постигла такая участь. Это ужасно, мне стало безумно страшно за то, что сейчас происходит у нее в голове. …Мое тело вынюхивало ещё одного развратника, я помню этого урода, который сейчас был размазан на земле. Чертов педофил, как мне жаль тех детей. Заслужил. Ненавижу. НЕНАВИЖУ. О, да. НЕНАВИЖУ. Стучало в голове, отбивалось в сердце. Тот монстр, что сейчас вышел из меня наконец-то может отомстить за тех, кто пострадал… …Мы шли по кровавым следам, но их начал смывать дождь, ливень заставил нас всех промокнуть и избавиться от ужаса дня, но он также волочился у наших ног, не отпуская. Дашков толкнул меня и Руневского, указал ему на живот, а мне на рот, я ничего не поняла. Столыпин получил направление в голову, Свечников в ноги, как и сам Дашков. Схема? Тогда понятно. Они увидели ее. Мы начали расходиться, я держалась рядом со Столыпиным, ведь ему тоже показали голову. Но почему мне губы? Либо Ваня решил поиздеваться надо мной, в очередной раз стыдя, за связь с ней, либо это правда был какой-то знак. Столыпин кивнул мне и показал стоп рукой, я остановилась и спряталась за каким-то деревом, сам же он пошел чуть дальше. Вдалеке я видела, напротив Петра, Руневского также притаившегося в лесу, слева от него прятался Дашков, а Свечников пропал. …Кровь, запах крови, сильный. Но я не понимаю чей. Тело блокирует позыв разума, я в тумане. Почему оно не слушается меня? Остановись. Сволочь, почему ты не останавливаешься? Я смогла подвигать рукой и протереть глаза, что замутнились от дождя. Передо мной стояла какая-то лысая фигура, что сразу кинулась в кусты, я побежала за ним… …Мимо меня проскочил потерявшийся Свечников. Я обернулась и сразу же за ним пронеслась Воронцова. На секунду мне показалось, что время замедлилось, я коснулась носом ее окровавленной щеки, но она пролетела так незаметно. Свечников вывел ее в центр и встал посреди дороги, напротив нее. Значит, он заманил ее к нам в круг? — Кать, послушай меня прошу. Ты слышишь? Катя! — Свечников держал дистанцию, пытаясь достучаться до настоящей Воронцовой. Дождь усиливался, он бил их по неприкрытым головам, я видела как волосы Катерины закручиваются, создавая огромную капну кудрей у нее на голове, что прилипали ко лбу и скулам. Она стояла посередине, ссутулившись, всматриваясь в свои руки. …Это мои руки? Почему они все в крови? Я убила кого-то? Капли стекают… Дождь начался. Да, убила, точно. Того уродца. Это не преступление – это кара… …Свечников отчаянно кричал, пытаясь что-то пробудить в ней, но она стояла неподвижно. Все ещё рассматривая свои ладони. Потом она медленно подняла голову, повернулась на Свечникова и в тот момент, я увидела свет ее глаз, будто он был закрыт пленкой, тусклый. Нет того огня, лишь лёд, холодный, беспощадный. Мне защемило сердце. Как могло случиться так, что та, кого я любила, станет неуправляемой под прицелом одного вопроса. Всегда спокойная и уравновешенная, сейчас стала дикой, как волк бешеный от потери. Я стояла и сжимала кору дуба своими пальцами, щепки залезали мне под ногти, доставляя боль вводящую меня в реальность. Под каким-то веянием я ступила вперёд. Вышла на дорогу, под свет фонаря. Сильный ливень, что не пробивался сквозь плотную крону деревьев, теперь окатил меня с головой. Она услышала шаги. Повернулась ко мне и мутный ее взгляд кажется, начал проясняться. Я смотрела на эту устрашающую фигуру, на лохмы кудрей, что закрывали ей обзор, на рваную рубашку и расстегнутый жилет, оборванные внизу штаны и туфли – единственное, что не потеряло свой внешний вид. Воронцова смотрела на меня, я сделала шаг вперёд. — Ты слышишь меня? — Я еле проговорила, мой голос дрожал под натиском окровавленного монстра, захватившего тело Катерины. Она долго стояла, будто думая о чем-то и кивнула. Слышала – невероятно. Я увидела позади нее Свечникова, который раскрыл рот от удивления. — Катя, ты, меня слышишь? …Катя. Слышу. Катя – слышит, монстр – нет. Я кивнула… — Любовь моя, посмотри пожалуйста, увидь, во мне, что я не желаю тебе зла. Ты сама не своя. Понимаешь, что тобой овладела злость? Можешь не кивать, я вижу, что ты понимаешь. Тебе страшно? Страшно, что этот монстр может выбиться наружу ещё раз? Люди погибают каждый день, но они должны погибать своей смертью, а не от руки внезапного карателя. То, что сейчас произошло – не твоих рук дело. Я знаю, что ты на это не способна, такое мог сотворить любой, но не ты. Я просто хочу попросить того, монстра, что засел внутри тебя, вернуть обладание над твоим телом, чтобы мы вместе могли его уничтожить, будто и не было никогда. Я хочу тебе помочь. Мы сможем сделать это вместе. — Замолчала. Воронцова медленно пошла ко мне, ее ноги еле волочились по асфальту, шаркая носками туфель. Чувствую, как бьется мое сердце, я сжимаю руки в кулаки. Мне тоже страшно. Она может сделать, что угодно с человеком. Но я не должна показывать страх сейчас, чтобы не отпугнуть ее. Воронцова приблизилась ко мне вплотную, я ощущала ее дыхание у себя на носу. Ее глаза вновь стали ясными, я видела, как сквозь зелень радужки огнем пробирается карий цвет, заглушая голубой лёд, сверкающий прежде, он топил его, вызывая слезы, стекающие по ее щекам. Кровь нелепо размазалась по ее лицу от дождя. Мы стояли вплотную. Я услышала, как шепотом Столыпин сказал: "Вылитый Василий". Я напряглась ещё сильнее, но кажется она не слышала никого, кроме меня. Я решилась и положила руку ей на щеку. — Ты не твой отец, ты та, что стала лучшим творением своей матери. Я знаю, что ты боишься этой истории, знаю, что ты боялась моего предательства, но ещё знаю то, что я тебя безмерно люблю и готова тебе помочь справиться со всем какой бы ты не была. Меня нисколько не оттолкнула твоя история. Наоборот, только сблизи… — Мою речь прервали, Воронцова вцепилась в меня, она крепко обнимала за талию, уткнулась носом в плечо. Я обняла ее в ответ. …Не бросила меня. Я слышу, все слышу, я здесь. Мое настоящее Я вернулась. Теперь этот монстр сгинет навсегда. Ты излечила меня своей любовью… …Неведомо сколько мы простояли под дождем, сколько раз капли смывали с нас кровь и сколько раз за деревьями чертыхнулись вампиры. Я ощущаю, что моя Катя тут. Теперь не нужно никого окружать. Она спокойна. Воронцова отошла от меня и посмотрела в мои глаза, мягко улыбаясь, выходило это криво из волнения, но я поняла, что все в порядке. Катерина пошла на середину дороги, продвигаясь к Свечникову, я была уверена, что тот примет ее. Сможет понять, что все закончилось. Но нет. В кустах рядом зашевелился Столыпин, из-за дерева выпрыгнул Дашков, вместе с ним Свечников и они схватили ее за ноги, Столыпин взялся за голову, закрывая ее рот, а Руневский так и остался стоять за деревом. — Послушайте, отпустите ее! Она пришла в себя! Будь по-другому, Катерина бы уже сожрала Софию. Прекратите, я не буду в этом участвовать. Это издевательство. — Он вышел и пробежал по мне, показывая всем, что со мной все в порядке. — Значит, ты, Руневский, слабак. Потащили ее. Знаете куда. — Дашков дал приказ и на неимоверной скорости они потащили ее в неизвестном направлении. Я видела, как она не сопротивлялась, лишь кричала мне в след, что ещё вернётся и я не переживала. Руневский стоял протирая лицо от дождя, он был в шоке, не зная, куда повезли Воронцову. Так же, как и я. Мы мокли, пальцами смахивая капли слез, выступающих у нас на глазах.