Кольцо с лапкой кота

      Август выдался невероятно теплым, но не настолько, чтобы хотелось умереть от жары. Легкий ветерок развевал одежду и волосы, приятно освежая, а солнечные лучи грели кожу. Джисон стоял у кромки воды, подставив лицо морскому воздуху, он чувствовал босыми ногами теплый песок, слегка утопая в нем.       Хан Джисону двадцать три, и это его первый настоящий отпуск. Он окончил университет с красным дипломом и зарабатывал приличные деньги, занимаясь продюсерской деятельностью. У него не было огромного потока клиентов или очень дорогих контрактов, но он безумно любил то, чем занимался. Раньше Хан не мог даже представить, что его скромные записи в толстой тетрадке, которую он прятал под подушкой, могли стать чем-то большим. Он просто вкладывал в текст все, что было у него на душе. И сейчас его музыка хорошо принималась публикой, люди радовались, увидев имя Джисона в авторах лирики. Его песни считались особенными. Иногда он записывался с Чанбином, который за последние годы стал довольно популярным, и публика поражалась вокальным данным Джисона. Хан чувствовал себя на своем месте.       Но бывают моменты, когда даже от любимого дела нужно отдохнуть, взять передышку, чтобы через время вернуться в строй с новыми силами. Так не случится выгорания. И Джисон решился уехать из города к красивым лесным пейзажам, морю и песку, снять уютный домик и побыть в тишине и спокойствии. И это помогло: в его голове с новой силой заиграли идеи, и желание вернуться в студию и запереться там на несколько суток было невозможно мощным. Но его остановили сильные руки, что прижали к себе, и губы, что сладко целовали. Минхо никогда не позволял своему любимому перерабатывать, хотя сам имел работу, также отнимающую много времени и сил.       Ли Минхо двадцать пять, и он стал шеф-поваром в ресторане своей мечты. Он упорно добивался этого, игнорируя слова всех людей, которые мешали его с грязью. Теперь он постоянно проводил званые ужины со множеством известных гостей, участвовал в конкурсах, где обязательно победа была за его рестораном, вел всех работников кухни за собой. Подчиненные как за спиной, так и в открытую по-доброму звали его королем кухни. Потому что Минхо действительно им был. Он чувствовал себя свободно, ему нравилось браться за самые сложные заказы от вредных клиентов, которые желали испортить всем вокруг вечер. И после каждого блюда Минхо люди уходили довольными. Ли гордился самим собой.       Они оба прошли через многое на пути к собственному счастью и достижению целей, их ранило так много вещей и событий, оставляя мрачные следы. Они пролили много слез, но оба могли с полной уверенностью сказать, что оно того стоило.       Джисон переехал в дом братьев Ли, хозяином которого теперь был только Минхо. Феликс снял себе квартиру после окончания университета, желая самостоятельной жизни, а еще он не хотел мешать отношениям брата и лучшего друга. Хоть те и не хотели отпускать Ликса, он уверенно предоставил им все аргументы и забрал свои вещи. Санни смиренно остался с любимым хозяином и его парнем, чьи колени он все еще обожал больше всего.       Отношения Минхо и Джисона за эти годы стали только крепче: исчезли ссоры, оставляя после себя только разговоры по душам и поиски компромиссов. Из-за занятости они скучали друг по другу, отчего их объятия стали крепче, а поцелуи слаще. Они проводили друг с другом так много, как только могли, часто ходили на свидания, приходили друг к другу на работу во время обеда. Особенно часто это делал Минхо, потому что Хан постоянно забывал поесть, будучи увлеченным своим делом. Их отношения состояли из заботы, внимания и уверенности. Они не могли не касаться друг друга, не созваниваться по сто раз на дню, не писать друг другу глупые милые сообщения. Они просто не могли друг без друга.       И их решение пожениться было осознанным и невероятно желанным.       — А что, если мы правда сделаем это? — спросил Минхо, когда они с Джисоном сидели на свадьбе у Чана. Торжество удалось на славу. Гостей было много — Бан стал влиятельным человеком в бизнесе, да и его супруга имела высокую должность и авторитет. Все вокруг веселились и танцевали после официальной части и вкуснейшего ужина, а Чан ворковал со своей женой, которая смеялась и крепко обнимала его. Ли вдруг стало тоскливо, ведь им с Джисоном такими не стать.       — Ты же знаешь, мы не можем, — ответил Джисон, допивая шампанское из своего бокала.       — Сделаем это в кругу близких, — Минхо не хотелось оставлять эту идею. Он знал, что Джисон — единственный, кого он будет любить всю жизнь, и он желал именно этого человека рядом с собой навсегда. — Чан проведет свадьбу, обменяемся кольцами и поцелуями. Можем даже сказать друг другу клятвы, мне нравится эта традиция. Это не будет официальным для всех вокруг, но это будет чем-то особенным и важным для нас.       Джисон молча наблюдал за своим парнем абсолютно влюбленным взглядом и сжал ладонь Минхо в своей. Он сам думал об этом, но принял тот факт, что быть в настоящем браке им не суждено, и не решился поднимать эту тему, чтобы не травить им обоим душу.       — Когда-нибудь мы обязательно сделаем это.       Хан не колебался — Минхо для него был всем и даже больше. Он не знал, как бы жил, если бы они так и не признались друг другу. Джисон бы не смог без утренних поцелуев и без объятий, когда плохо. Ему было бы тяжело без смеха Ли или его ворчаний, когда что-то идет не так. Он бы просто не смог без Минхо.       Минхо улыбнулся и поцеловал любимые пухлые губы Джисона.

***

      После того их разговора прошло несколько месяцев, Минхо заметил, как сильно выматывался его любимый парень, и начал планировать отпуск. Осторожно спрашивал Джисона об этом, чтобы тот не понял, узнавал его предпочтения в отдыхе, но все, что он понял — это то, что Хан никогда и никуда не ездил. Родители не возили его на море, он никогда не был в летних лагерях, а будучи самостоятельным он работал так много, сколько мог, и ему было не до поездок. Ли решил, что идея с отпуском действительно хорошая, ему хотелось порадовать свою любовь.

***

      Хан открыл дверь теперь уже своего дома после тяжелого рабочего дня в студии — Чанбин выжал из него все, что мог, и Джисон устал сильнее, чем после тренировки в зале. Его голова кипела на протяжении суток, не отвлекаясь даже на прием пищи, под его глазами залегли синяки, и спина болела, прося хорошего массажа. Но Джисон ловил кайф из-за своей работы, ему было плевать на всю эту усталость, ему хотелось быть во всем этом еще и еще.       Переступив порог квартиры, он понял, что нигде не горел свет. «Минхо должен был уже прийти», — промелькнула мысль в голове Джисона. Он заметил движущуюся тень со стороны кухни, словно от пламени свечи, и оказался прав: все помещение было уставлено маленькими розовыми и белыми свечками в виде сердец, оставляющих приятное и мягкое сияние, распространившееся по всей кухне.       Минхо сидел за столом и хитро улыбался, но его глаза бегали от волнения, чем его настоящий настрой был выдан.       — Родной, что происходит? — поинтересовался Джисон, снимая с себя обувь и теплую рубашку и оставаясь в футболке.       — Я хотел серьезно с тобой поговорить, — произнес тот, вставая со стула.       — Обстановка слишком романтична и больше подходит для предложения руки и сердца.       — Ну… мой замысел раскрыт, — Ли всплеснул руками, тихо хихикая.       — Ч-что?       Минхо умиляло, как Джисон смотрел на него своими округлившимися глазами. Он был таким забавным и потерянным, что его хотелось обнимать и не отпускать до тех пор, пока он не придет в себя.       — У меня к тебе два предложения, любимый. Может, желаешь выбрать, с какого я начну?       — С того, из-за которого я не грохнусь в обморок, — протараторил Джисон. Он разволновался ни на шутку, не понимая, что сейчас происходит.       — Хорошо.       Ли взял со стола две небольшие бумажки, которые оказались билетами к морю. Джисон принял их из рук Ли, читая место назначения и дату: — Это…       — Мы едем в отпуск.       — Но…       — Хан-и, я вижу, как ты вымотался и сколько ты работаешь. Да, тебе это нравится, но тебе нужно освежить голову. Да и я, признаться честно, устал. А еще жутко по тебе соскучился.       Минхо погладил костяшками пальцев щеку Джисона, на что тот расслабленно улыбнулся.       — В моей голове в последнее время часто возникала мысль об отдыхе, — сказал честно Хан. — Но я думал просто вырубить телефон на пару дней и сводить тебя на свидание. Но это… — он снова взглянул на билеты. — Ты снова исполняешь мои мечты.       — Все для тебя, любимый.       Джисон рассмеялся, обнимая старшего за шею. Хан был влюблен в Минхо бесконечно сильно, так, что у него до сих пор кружилась голова, как во времена, когда он был подростком. Ли просто смотрел на него этими своими красивыми огромными глазами с неподдельной нежностью, и Джисон таял. Минхо просто тепло улыбался ему, и Джисону хотелось целовать эту улыбку часами. А когда Минхо обнимал его, подходя сзади и крепко прижимая к себе, оставляя легкие поцелуи на шее, Джисону хотелось оставаться в этих руках на всю жизнь.       — Ты хотел предложить мне что-то еще, — произнес Джисон, целуя губы Минхо.       — Да, самое главное! — Ли отпустил Хана из объятий и встал перед ним на одно колено.       — О, боже… Встань, пожалуйста, Минхо, — конечно, Джисон понял, какого рода это предложение. В его глазах моментально собрались слезинки, а ведь Ли даже еще ничего не сказал. Джисон за всю свою жизнь так много плакал, что лишний раз ему не хотелось делать этого, но с Минхо это были определенно слезы счастья.       — Вдох-выдох, Хан-и, — Минхо взял руку Джисона в свою. — Ничего страшного не происходит. Это всего лишь я. Тот, кто влюблен в тебя с детства и продолжает любить также сильно и сейчас.       Хан всхлипывал, ловя ртом воздух, он сжал ладонь Минхо и старался сконцентрироваться на его голосе и словах, что он говорил.       — Хан-и, — продолжил Минхо. — Мой дорогой Хан-и, ты самое чудесное, что было и есть у меня в жизни. Я никогда даже не думал, что смогу полюбить кого-то так сильно. Я не умел общаться с людьми и мне не с кем было делиться своей заботой кроме Феликса и дворовых кошек, — усмехнулся он. — Ты первый, к кому я привязался, первый, в кого я влюбился, первый, кому я открыл всего себя, — Минхо хотелось кричать о любви к этому парню на каждом углу. То, какие чувства вызывал в нем Джисон, было не описать словами. Это нечто, что одновременно было и штилем, и самой грозной бурей. С Ханом было спокойно и комфортно, но при этом ярко и обжигающе приятно.       — Хан-и, влюбившись в тебя однажды, не думаю, что я смогу когда-нибудь разлюбить тебя, — Минхо сам был готов заплакать, видя, как Джисон кусает собственные губы и смаргивает слезы. — Я так хочу, чтобы ты был рядом со мной навечно, и клянусь, что сам буду твоим навсегда.       Джисон взвыл в голос, он больше не сдерживался, давая волю эмоциям. Это было чем-то ненастоящим и волшебным, все эти слова Минхо о любви, были адресованы ему. Только ему. Они были такими красивыми, ласковыми и дорогими сердцу.       Минхо тяжело вздохнул и поднялся с колена. Он взял лицо Джисона в ладони и осторожно поцеловал его в нос.       — Мой чудесный, маленький и любимый Хан-и, прекрати плакать так горько.       — Я люблю… тебя, — голос Джисона прерывался из-за слез. Он смотрел на молодого мужчину перед собой и видел в нем мальчика, в которого он влюбился так давно, который столько о нем заботился, столько делал ради него. Хан был бесконечно благодарен этой любви. Он не знал, смог бы он выжить без нее. Джисон обхватил ладони Минхо своими, ластясь к его рукам. Это все еще было его привычкой.       — Минхо… ты мой самый родной человек во всем мире, — начал Джисон дрожащим голосом. — Ты стал для меня светом, той добротой и заботой, без которой я не справился бы. Когда мне тревожно, я всегда думаю о тебе, о твоих руках и объятиях. Ты спасал меня в самые ужасные моменты моей жизни и продолжаешь спасать.       Хан прокашлялся — ком в горле мешал ему говорить, и он искренне пытался успокоиться, но говорить такие слова любимому человеку было столь эмоционально. Ему хотелось раскрыть Минхо всю свою душу.       — Я влюбился в тебя с первого взгляда, когда увидел с теми дворовыми котятами и понял, что пропал. Ты стал моей отдушиной. Я всегда думал, что просто сбегу и буду жить, как все, в серости. Но ты… Ты дал мне шанс на любовь и нечто настоящее. Ты дал мне возможность стать счастливым.       Минхо сдался. Он всхлипнул, и теперь оба стояли в слезах и с покрасневшими глазами. Он никогда не задумывался, как много значил для Джисона, он просто любил его и делал все эти вещи неосознанно и просто потому, что это был его Хан-и. Он прижался губами ко лбу Джисона.       — Я не отпущу тебя, — прошептал Хан. — Я клянусь, что буду любить тебя вечно.       Ли достал колечко из бархатной коробочки, которое красиво переливалось в свете пламени свечей. Он купил его в том самом магазинчике, где когда-то приобрел те самые парные украшения несколько лет назад. Минхо не знал, работает ли этот магазин, потому что торговый центр находился слишком далеко, и с тех пор он бывал там лишь пару раз, но ему повезло.       Минхо выдохнул, найдя знакомую витрину.       — Чего желаете? — девушка, сидящая за прилавком, отложила журнал, который неспешно листала, пока никого из клиентов не было на горизонте.       — Я покупал у вас тут кольца когда-то давно. И женщина здесь очень мне помогла.       Минхо помнил пожилую даму, которая умело выбрала для него столь значимые украшения, которые они с Джисоном носили по сей день, и он был безумно ей благодарен.       Девушка протянула руку, чтобы Минхо показал ей украшение.       — О! — воскликнула она, когда увидела кольцо. — Бабушка рассказывала о вас, вы ей понравились.       Минхо смущенно улыбнулся: — Как она?       — К сожалению, ее не стало, — вздохнула продавщица, — и теперь я продолжаю дело нашей семьи.       — Простите…       — Ничего. И не думайте, что я вам не помогу, как она. Бабуля была очень проницательной, я всегда поражалась этому ее умению. Однако, многое у нее переняла. Вы теперь уже за обручальными кольцами?       Ли удивленно кивнул. Девушка явно не соврала, когда сказала, что переняла талант у старшей женщины.       — Вот, — она достала два тонких кольца из белого золота с тонкой сверкающей полосой вдоль украшения. — Судя по тому, какие кольца вам продала бабушка, эти точно для вас с вашей любовью.       — Очень красивые, — Минхо рассматривал кольцо в свете лампы.       — Бабушка всегда говорила, что белое золото — это олицетворение чистой любви.       Минхо просиял. Выбор снова был идеальным. При мысли о Джисоне ему всегда дышалось легче, хотелось жить и улыбаться, он чувствовал тепло рядом с парнем. Ни с кем за свою жизнь ему не хотелось того, что есть у них. Ему не то, чтобы не хотелось, у него за все эти годы никого кроме Джисона даже в мыслях не было. Он любил только его. И это и есть та самая чистая и неподдельная любовь.       — Хан Джисон, — выдохнул Минхо, собираясь с мыслями. — Хан-и, станешь ли ты моим мужем? Пусть неофициальным, но любимым и желанным.       — Конечно, я им стану, — Джисон протянул руку, и Минхо надел на его палец кольцо. Он протянул ему второе, точно такое же, и Джисон надел его на руку Минхо. Ли прижался губами к пальцам Хана, чувствуя их теплоту и холод металла, из которого было сделано украшения.       — Люблю тебя, — Джисон большим пальцем стер чуть высохшие слезы в уголках глаз Ли.       Минхо притянул мужа к себе так, что они были близко-близко нос к носу, дыша одним воздухом, и поцеловал его. На вкус их губы были солоноватыми и мокрыми от слез, но все же целовать друг друга всегда было приятно. Сначала нежно и осторожно, а после, постепенно распаляясь, мокро и хаотично, кусаясь и сплетаясь языками. Руки беспорядочно касались, сжимали и гладили везде, где только могли достать. Они медленно приближались к спальне, сбрасывая одежду на пол по всему пути. Их обнаженные тела плотно прижимались друг к другу, когда они упали на постель, создавая трение и позволяя возбуждению проходить внутри них горячими волнами.       Комната была наполнена потрясающими, несдержанными стонами Джисона, рычанием Минхо, звучанием шлепков кожи о кожу и хлюпаньем липкой смазки, растекающейся по их бедрам.       Джисон всегда чувствовал себя потрясающе, находясь под Минхо — ощущение наполненности сводило его с ума, а поцелуи-укусы на шее и груди, которые потом расползутся синевато-фиолетовыми пятнами, заставляли его тело дрожать.       Минхо вело от того, как Хан вцеплялся в его тело короткими ногтями, оставляя белые полосы и еле заметные синяки на коже его спины и плеч, его вело от невыносимой узости и жара, обволакивающего его. Минхо сходил с ума от того, как Джисон целовал его, а еще он обожал, когда они доставляли удовольствие друг другу вот так — лицом к лицу, всегда полностью отдаваясь до самого конца.

***

      Минхо проснулся с ощущением, что он наконец выспался, что было прекрасным началом отпуска. Его тело слегка ныло из-за того, что ночью они с Джисоном практически до утра не отпускали друг друга, но он все равно чувствовал себя прекрасно и желал прямо сейчас обнять своего любимого. Место Джисона оказалось чуть теплым. Ли раскрыл глаза — нигде в комнате Хана не было. Он прошелся по всему снятому ими домику, нацепив на себя лишь джинсы, и тоже не нашел его. Ли начал переживать, он достал телефон, чтобы набрать номер, что знал наизусть, но мелодия звонка Джисона заиграла в их спальне. Ли сбросил вызов, начал думать, где мог быть Хан, а потом его взгляд упал на балкон, с которого можно было выйти на пляж.       Джисон стоял там у воды, подставив лицо полуденному солнцу. Минхо выдохнул и прошмыгнул к нему. На улице было так комфортно, особенно пока утренняя прохлада еще не до конца ушла.       Он обнял Джисона так, как тот любил это: со спины, прижимая к себе за живот и кладя подбородок на его плечо.       — Доброе утро, родной, — Хан улыбнулся, откинув голову назад. Минхо мазнул губами по шее, на которой расцвели отметины, и начал слегка массировать его плечи.       — Хорошо себя чувствуешь?       — Ты меня утомил за ночь, но все в порядке, — Хан расслабился под руками старшего, ощущая, как мурашки бегали по его спине от приятного давления на зажатые мышцы. — Если разомнешь мне еще и поясницу, буду благодарен.       Ли хихикнул, опуская руки к лопаткам Джисона: — Ляжешь на кровать и разомну.       Хан кивнул, продолжая смотреть вдаль на ровный горизонт. Легкий ветерок покачивал воду, создавая рябь, а в небе летали чайки, перекрикиваясь друг с другом.       — Спасибо, — прошептал Джисон, переплетая их пальцы, когда Ли вернул ладони на его живот.       — За массаж? — посмеялся Минхо.       Хан недовольно посмотрел в сторону парня, а затем улыбнулся: — За этот отпуск. И в целом за счастливую жизнь, которую я обрел благодаря тебе.       Ли замер — каждый раз такие слова Джисона заставляли его сердце трепетать, он плавился от такой искренности парня. Минхо уткнулся носом в плечо Хана.       — Я люблю тебя. Спасибо, что ты выбрал меня, хоть я и причинил тебе боль.       — Мы были глупыми детьми, которые не умели разговаривать. И в той ситуации есть отчасти и моя вина.       Джисон развернулся в руках Минхо, поворачиваясь к нему лицом и прижимаясь к его телу, как можно ближе. Ли осторожно, едва касаясь, убрал челку с глаз Хана. Им предстояла целая неделя, когда они могли спокойно наслаждаться друг другом, не отвечая на звонки и сообщения, просто гулять везде и устраивать свидания. И они не хотели, чтобы эта неделя заканчивалась.

***

      Через неделю на остров приехали их друзья, чтобы тоже повеселиться и составить паре компанию. Спокойный отдых Джисона и Минхо был окончен, и теперь они все вместе веселились в барах, устраивали пикники и вылазки в самые отдаленные уголки острова. Они каждый день выбирались на пляж, загорали там, играли в волейбол и плескались в воде.       Чанбин и Джисон где-то нашли несколько водных пистолетов и гонялись за остальными под бурчание Чонина и Хенджина, которые сидели в сторонке на шезлонгах, измазанные кремом от загара. Минхо постоянно подхватывал Феликса на руки, грозясь скинуть его в воду, а тот пищал и просил этого не делать, после чего прятался за Чанбином, умоляя забрызгать Минхо водой, а тот, как настоящий кот, шипел и убегал как можно дальше. Чан и Сынмин следили за балаганом, общаясь о чем-то своем, бродя по берегу, сняв обувь. Время пролетало незаметно, но все чувствовали, что они отдыхают по-настоящему.       В один из вечеров, пока они всей компанией сидели в местном ресторанчике, Джисон и Минхо после разговора накануне вечером решили рассказать друзьям о том, что теперь их можно считать мужьями.       — У нас есть новость, — обратил на себя внимание Минхо. Весь столик погрузился в тишину, которая нарушалась лишь звуком пережевывания еды, от которой невозможно было оторваться. — Некоторые из вас уже заметили кольца, да, Феликс? — подмигнул он брату, который заиграл бровями, давая понять, какой он классный. — Так вот, мы решили пожениться, я сделал Джисону предложение.       Друзья громко закричали, поздравляя, раздался смех и одобрительные возгласы. Хан закрыл лицо руками, стесняясь такого внимания, когда все в ресторане начали оборачиваться на ребят.       — Не то, чтобы мы можем сделать это по-настоящему, — продолжил Минхо, когда все чуть успокоились под грозным взглядом Чана, который заметил, что Ли хочет сказать что-то еще. — Но мы все равно решили, что обозначим наш статус как супругов. Мы думали сделать что-то похожее на церемонию, но все же решили, что такого вечера среди самых наших любимых людей нам вполне хватит.       Джисон подтверждающее закивал, положив свою ладонь на бедро Минхо.       — Мы сейчас все дружно заревем, вы что… — Чанбин отбросил вилку, которой ковырялся в своей еде, пока его друг рассказывал новость.       — Не реви, еда и так соленая, — отшутился Минхо, на что все засмеялись.       — Но это правда приятно слышать, — вторил Чанбину Сынмин. — Мы бы все хотели погулять на вашей настоящей свадьбе.       — Может, устроим небольшую церемонию сейчас? — предложил Чонин. — Сделаете вид, что не обменивались кольцами, Чан скажет напутственные слова, поцелуетесь и все такое.       За столом началось оживление, всем явно нравилась такая идея.       — Что скажете? — спросил Чан у Джисона и Минхо. Оба переглянулись и одновременно кивнули друг другу, а затем дали согласие остальным.       — Снимайте кольца! — воскликнул Чонин, потянувшись за украшениями через весь стол. Теперь уже снова не мужья, смеясь, отдали ему драгоценные украшения.       — Что ж, — начал Чан, прокашлявшись и подняв бокал с соком. — В этот прекрасный день мы собрались, как выяснилось, чтобы отметить значимое событие — свадьбу наших друзей, любовь которых заставляет нас всех верить в существование родственных душ.       Компания одобрительно загудела, хлопая в ладоши.       — Я считаю, что каждому из нас посчастливилось быть частью этой дружбы, которой бы не существовало без вашей любви. Все было бы не так, если бы вы не сошлись, это было бы чем-то неправильным. Мы все видим, как вы смотрите друг на друга, как вы тоскуете друг по другу, и мы все хотели, чтобы вы были счастливы, потому что смотреть на вас, когда вы в ссоре, невозможно.       — Вы превращаетесь в нечто в слезах и соплях, — скривился Феликс, вспоминая то, как успокаивал их обоих, а Хенджин, сидящий рядом с ним, согласно закивал.       — Эй! — старший Ли недовольно зыркнул на друзей.       — Так вот, — продолжил Чан, смеясь со вставки Феликса. — Вы созданы друг для друга, вы пример истинной любви. То, что вы решили пожениться даже несмотря на то, что на практике это невозможно, многое значит. Мы все желаем вам счастья и будем помогать вам в этом столько, сколько потребуется.       — Ну-у-у, Чани-хен, — протянул Джисон, кладя голову ему на плечо. Бан погладил его ладонью по волосам.       — Время для обмена кольцами и поцелуя! — воскликнул Чонин, театрально отдавая кольца обратно, будто это была миссия по спасению мира.       — Ребенок, — усмехнулся Минхо, забирая украшения.       — Если хотите, можете что-то сказать друг другу, — попросил Чан.       Минхо и Джисон повернулись друг к другу, взявшись за руки. Они смотрели в глаза напротив себя и видели в них лишь любовь.       — Это странно, — смущенно усмехнулся Хан, слегка потупив взгляд. Он уже принял тот факт, что Минхо ему муж, и повторять это все сейчас перед всеми было необычно.       — Все в порядке, любимый, — Ли переплел их пальцы. Он всегда вселял в младшего уверенность.       — Я… Я очень тебя люблю, я так счастлив с тобой, — Джисон снова посмотрел на Минхо. — С тобой мои мечты стали реальностью, — он дотронулся ладонью до щеки Ли. — Я хочу, чтобы ты был моим мужем.       Краем уха он услышал умиляющиеся возгласы друзей, но ему было не до них — сейчас перед ним был лишь Минхо и кольцо, которое он надел на его палец.       — Хан-и, ты — моя маленькая драгоценность, которая очень дорога сердцу, — продолжил Минхо, легко массируя пальцы Джисона, отвлекая его. — Ты заставляешь меня ощущать столько любви… Я так хочу, чтобы ты был моим мужем.       Он также надел кольцо на палец Хана.       — Поцелуй меня, — попросил младший. Ли улыбнулся и прижался к губам Джисона, ладонями обхватывая его щечки. Если они оба скажут, что этот поцелуй был не самым ярким в их жизни, то они соврут. Между ними будто что-то взорвалось, проникая ударной волной глубоко в сердце. Это не был взрыв салюта — он был слишком слабым. Это был взрыв целой вселенной. Они не могли оторваться друг от друга, крепко прижимаясь и наслаждаясь теплотой между ними.       Друзья аплодировали так громко, что весь ресторан уже был вовлечен в эту «скромную» свадьбу. Гости поздравляли молодоженов и желали им счастья. Все было великолепно: компания отдыхала, ела до отвала, потому что хозяин ресторанчика дал указ подать за их столик только самое вкусное, и танцевала.       Минхо сидел на своем месте, рядом с Чанбином и Чаном, которые обсуждали что-то между собой. Он рассматривал своих друзей, которые дурачились, устроив импровизированный танцпол, и его взгляд задержался на собственном муже: тот ярко улыбался, щекоча вместе с Хенджином Чонина, который всячески пытался сбежать от них. В сердце Минхо затрепетало.       — Парни, — перебил друзей Ли, разворачиваясь к ним. Ему так сильно захотелось сказать им слова благодарности за всю поддержку. — Если бы не вы, не знаю, что бы со мной было.       Чанбин заметно погрустнел: — Если бы не я, вы бы не поссорились…       — Это была не ссора, Бин, — усмехнулся Минхо и положил свою руку на плечо друга. — И на самом деле в то время лично для меня произошёл переломный момент осознания моих чувств. Так что я тебе даже благодарен.       Со улыбнулся, кивая. Он беспокоился, что теми своими словами мог все разрушить для друзей, хотя на самом деле не хотел ничего плохого, и он был счастлив, когда эти двое все-таки преодолели все.       Чан же сидел и молча улыбался, смотря на любимых друзей. Он переживал за каждого из них, и когда они так открыто улыбались и говорили о счастье, ему становилось спокойно на душе.       Минхо снова обратил свой взгляд на Джисона, который уже разговаривал по телефону.       — Привет, мам, — произнес Джисон, когда на том конце провода приняли вызов.       — Милый, все в порядке?       — Да… У меня свадьба.       Женщина молчала несколько минут, а Джисон, зажмурившись ожидал от нее ответа. Он не рассказывал ей о своих отношениях, но знал, что она все прекрасно понимала. Между ними была огромная пропасть и не было особенных семейных отношений, но порой Джисону хотелось, чтобы мама была рядом.       — С тем мальчиком, да? — наконец спросила она.       — Его зовут Минхо.       — Если ты счастлив, значит, все в порядке, — произнесла она.       Джисон вздохнул. Он толком не знал, что ей сказать.       — Мам?       — Да?       — Почему ты не уходила от отца так долго? — спросил Хан. Этот вопрос мучил его до сих пор, он хотел узнать, почему столько лет был подвержен опасности.       — Потому что любовь жестока, дорогой. Сегодня он тиран, а завтра клянется мне в любви. Пойми, люди совершают ошибки даже в таком возрасте, как я.       Джисон не понимал. Ему хотелось плакать от безысходности, это все казалось таким бредом, и его это злило.       — Я искренне прошу у тебя прощения, что по моей глупости ты был подвержен серьезной опасности, — сказала женщина.       — Забудь об этом, — Джисону не нужны были извинения, ему нужно было беззаботное и счастливое детство. — Я надеюсь, ты сможешь жить дальше.       Он повесил трубку, прикрывая глаза. Конечно, он понимал, что ее нельзя винить, она была лишь такой жертвой, как и сам Джисон, но легче от этого не становилось. Она никогда не защищала, лишь просила терпеть.       — Эй, Джисон-и, — Феликс обнял Хана сзади, стараясь взглянуть в его лицо. — Почему ты грустишь? С кем ты разговаривал?       — С мамой, — ответил Хан, когда Хенджин тоже подошел к ним.       — Что она сказала? — спросил он.       — Попросила прощения.       Оба друга сочувственно поджали губы, они прекрасно знали, что чувствовал Джисон, и были на его стороне.       — Ребята, спасибо вам за всю поддержку, которую вы мне давали все эти годы, — сказал Джисон, притягивая к ним в объятия Хвана. — Я так сильно вас люблю.       — Мы тоже тебя любим, — Хенджин оставил легкий поцелуй на виске друга, улыбаясь. Феликс заливисто смеялся, прижимаясь щекой к лопаткам Джисона. Было так тепло и комфортно, как и всегда с ними.       Джисон отстранился от друзей, шмыгнув носом. То, что в свое время сделали для него Феликс и Хенджин, было до невозможного значимым. Друзья принимали его со всеми дурацкими проблемами, были с ним до конца, даже когда он закрылся. Их дружба была бесценной.       Его взгляд случайно уцепился за Чана, стоящего на балконе и смотрящего в темный пейзаж острова. Джисону так сильно хотелось поговорить со старшим, он зашел в отрытое помещение, нарушая уединение Бана.       — Чан? — позвал Джисон старшего.       — Что такое? — обернулся он. Хан подошел ближе, также облокачиваясь на перила балкона. Вокруг царила тишина, вдали горели мерцающие огни домиков, где люди готовились ко сну.       — Я просто хотел сказать тебе «спасибо».       — За что? — Чан вопросительно поднял бровь и скрестил руки на груди, внимательно слушая.       — Я знаю, прозвучит странно, но… — Джисон собирался с силами. Хоть он и знал, что не расскажет сейчас Бану ничего нового, ему хотелось проговорить свои мысли вслух.       — Благодаря тебе я узнал, что такое родительская забота, — выпалил он. — Я никогда не ощущал этого от отца, это было невозможно, вся моя жизнь из-за него катилась в ад… — Хана начало душить, он не отпустил всю эту ситуацию в семье, ему все еще было больно. Ему так сильно хотелось плакать всякий раз, когда он вспоминал эту боль. — Ты дал мне то, чего мне не хватало. Наставил на правильный путь, помог раскрыть мои способности, дал работу и крышу над головой… Прости, что воспринимаю тебя именно так, но я не мог иначе…       — Иди сюда, — обнял Чан младшего, прижимаясь щекой к его виску. — Все в порядке, дурачина. Я люблю тебя.       Джисон плакал, оставляя мокрое пятно на безрукавке Чана. Было хорошо произнеси эти слова вслух.       — Это твоя свадьба, ты не должен так плакать. Твой муж разозлится.       Джисон засмеялся сквозь слезы. Бан был действительно очень важным человеком, он подтолкнул к самостоятельности, помог ему решиться на уход из семьи и ото всех горьких проблем. Если бы он не сделал этого, Джисон не знал, сколько еще времени умирал внутри.       — Я полный идиот, если надеюсь, что у отца все еще может быть хорошо?       — Не идиот. Он все-таки твой отец.       Чан гладил Джисона по спине, пытаясь успокоить, и тот постепенно расслаблялся в его руках.       Внезапно Джисон почувствовал на своей спине мягкое прикосновение чьей-то руки: — Что случилось, Хан-и? — конечно, это был Минхо. — Маленький, почему ты плачешь?       Джисон отстранился от Чана, посмотрев на своего мужа и увидев знакомый, обеспокоенный взгляд больших глаз.       — Я… думал об отце.       Он утирал слезы рукавом, размазывая макияж. Минхо поджал губы и погладил Хана по волосам, на что Джисон прикрыл глаза, нежась от тепла ладони старшего.       — Мы справимся с этим, обещаю, — Минхо свои слова всегда сдерживал, и они пару раз даже ходили беседовать с терапевтом на эту тему, что немного, но помогало. — Веришь мне?       — Тебе — всегда.       До самого конца вечера на лице Джисона была только улыбка и смущение, если Минхо начинал к нему приставать и флиртовать. Этот день они оба запомнят надолго — только позитивные, прекрасные эмоции, люди, которые всю жизнь их поддерживали, поцелуи и объятия, и тот факт, что они теперь будут звать друг друга мужьями.       — Они такие дураки, боже, — к концу этого праздника Джисон еле плелся, держа в руках сандалии, которыми натер ноги, пока танцевал. Они держались с Минхо за руки весь путь до их домика.       — Но мы их любим.       — Любим.       Минхо отпер дверь, а Хан засмеялся, повиснув на его шее. Он был слегка пьян: — Муж?       — Да, муж?       — Я люблю тебя, муж, — Джисон тыкнул пальцем в мягкую щечку Минхо.       — И я люблю тебя, муж, — Ли чмокнул парня в нос.       Они зашли в дом, еле доползли до спальни и устало упали на постель, даже не раздеваясь. Минхо лег головой на грудь Джисона, слушая его размеренное сердцебиение и ощущая мягкое прикосновение его руки к своим волосам.       Парные кольца с лапкой кота, подаренные Джисону на шестнадцатилетие, теперь висели на цепочке на их шеях, у Джисона — кольцо Минхо, у Минхо — кольцо Джисона. Хан прикасался к украшению, иногда поднося его к губам, когда ему было особенно волнительно, и ему становилось легче. Минхо, не имея возможности увидеть младшего, когда особенно сильно скучал по нему, всегда снимал с себя кольцо и грел его в ладонях.       Хан Джисону двадцать три, Ли Минхо двадцать пять. Они полюбили друг друга еще десять лет назад, будучи совсем детьми. Эти чувства свалились на совсем неокрепшие умы, полностью захватывая их сердца. Тогда они не были уверены ни в правильности этих чувств, ни в том, что они взаимны, но сейчас оба знали, что они друг у друга навсегда и даже больше.