Наруто. Я никогда об этом не просил!

Срубил Наруто лес дремучий, и сто отчётов написал. Он не хотел, но бюрократический аппарат ****ий его отчётность писать заставлял.       

      ***День спустя***

      

      ***Джирайя***

             До своего личного учителя и командира их Легендарной тройки шиноби — Сарутоби Хирузена он добрался лишь на следующий день. Так получилось… А если говорить прямо и без утайки, то Джирайе нужно было пропустить пару чашечек саке да отдохнуть душой на горячем источнике, наблюдая за красивыми и стройными девушками.              А всё эта Хино-энма… Выбила из колеи своими длинными и стройными ногами, белой кожей, алыми губами, красными глазами и чёрными волосами. Целой копной пышных чёрных волос, ниспадающих аж до пояса. Тут Джирайя помотал головой и выкинул неуместные мысли из головы. И наконец-то стал похож на взрослого мужчину.              Вопреки ожиданиям старый учитель встретил Джирайю прохладно. И на «Доброе утро, учитель!» вместо привычного «Здравствуй, Джирайя!», молча смерял его с головы до пят суровым взглядом наставника, поймавшего ученика на очередной глупой шалости. И сопроводил этот взгляд Сарутоби-сенсей не менее строгим вопросом:              — Джирайя-кун, а расскажи-ка мне, почему вчера Шимура Данзо изволил сообщить, что в победах ученика, как и в его поражениях, немалая заслуга его учителя. Более он ничего не говорил, и лишь изволил свысока посмотреть на меня… как джоунин на генина, сдавшего выпускной экзамен с третьей попытки. Так что, Джирайя-кун… рассказывай, где и как ты сумел опозорить моё имя, — и Сарутоби сердито пыхнул трубкой.              — Я был не готов… то есть я хотел сказать, что это всего лишь дружеский спарринг… Поэтому я не напрягался… — виновато улыбаясь и смущённо почёсывая затылок, начал бормотать Джирайя.              — Тебе не двенадцать лет, Джирайя, — одёрнул того Сарутоби, — рассказывай, как всё было!       

      ***Спустя пять минут, наполненных бесполезными попытками оправдаться и перевести разговор на другую тему***

             — То есть призывное существо, побеждённое учеником Данзо, едва не промыло тебе мозг до зеркального блеска, — подвёл неутешительные итоги Сартутоби, — А самому ученику Данзо даже не пришлось напрягаться, чтобы помочь ей в этом.              — Красивые женщины — это моя слабость. Признаю! — ушёл в глухую оборону Джирайя.       

      ***Ещё час спустя***

             — Учитель, мне это… того… — приступил к реализации двенадцатого хитрого плана Джирайя.              — Что? — донёсся из-за запертой двери голос Сарутоби Хирузена.              — В туалет надо! — добавив в голос смущения и виноватых ноток, простонал Джирайя.              — Я распоряжусь, и тебе сейчас принесут ночную вазу, — Хирузен был неумолим.              И Джирайя понял, что его двенадцатый «хитрый план» постигла судьба всех предыдущих. И он провалился. И его не выпустят из архива, пока он не изучит целую комнату скучных отчётов.              И грустно вздохнув, Джирайя наугад вытащил из стопки отчётов первый попавшийся. И на лице его было столько грусти и печали, как будто все горячие источники мира вдруг взяли и закрылись. И он, общепризнанный ценитель женской красоты — Джирайя, не сможет отдохнуть душой и телом, любуясь обнажёнными женскими телами.              Но, как это ни странно, через пару минут чтения взрослый мужчина уже вовсю хихикал и одобрительно бормотал: «Так их, этих биджевых бюрократов! Держу пари, что они даже не поняли всю соль шутки, что Школа культивации вышла на уровень самообеспечения не тогда, когда её дéбит превзошёл крéдит, а когда даже бумагу для отчётов они начали производить самостоятельно! Ха-ха-ха!».              А затем уже мужчина безо всяких понуканий, сам и с живейшим интересом начал изучать отчёты, которыми была завалена вся комната.       

***Три часа спустя***

             — Не ожидал, что ты так увлечёшься, Джирайя… — удивлённо приподнял брови Сарутоби, глядя на закопавшегося в горы отчётов ученика. — Тебе чай сюда принести, или пойдём ко мне в кабинет?              — А? Что? Сколько времени прошло? — отвлёкся от увлекательного чтения Джирайя. — Да, перекусить было бы неплохо…              И двое мужчин проследовали к кабинет к Хирузену.              — Учитель, за то время, пока меня не было в деревне, секретность выросла до уровне «перед прочтением уничтожить». Никогда не видел, чтобы в документах имена так тщательно замазывали. У меня чуть мозг в голове не закипел, пока я всего лишь составлял в голове список учителей той школы… культивации ци… — завёл речь за кружечкой чая Джирайя.              — Значит, плохо стирали, — нахмурился Хирузен.              И видя огромный вопрос в глазах ученика, объяснил:              — Случился у нас полгода назад один вопиющий случай… Благодаря Корню были пойманы двое отступников-заговорщиков. Всё шло как по маслу. Человек Данзо на месте выпотрошил содержимое их разумов, получил неопровержимые доказательства их вины, вызвал АНБУ… Упакованные по всем правилам нукенины с заблокированной чакрой были доставлены в вотчину Ибики и оставлены немного «помариноваться перед допросом» в одиночных камерах… А утром их не было на месте.              Джирайя подавился чаем.              — Как так? — спросил он, откашлявшись.              — Никто точно не знает… — задумчиво произнёс Сарутоби, — но… В это время Корень проводил одну операцию… И в её ходе столкнулся с противником, мастерски владеющим пространственными техниками. Агенту Корня пришлось отступить и имитировать свою смерть. А дальше начинаются одни ничем не подтверждённые догадки… И согласно им наш противник сумел извлечь достаточно воспоминаний из головы того, за кем отправился агент Корня. После чего наш враг тут же отправился в деревню Листа. И расстояние не было ему помехой. Мы предполагаем, что наш противник прошёлся по маршруту агента Корня в обратном направлении… А в совсем плохих вариантах наших догадок он, этот наш неизвестный враг, умеет считывать содержимое разума своих жертв так, что жертва не замечает того, что ею воспользовались.              — Это же невозможно! — от удивления Джирайя забыл о вежливости и перебил своего учителя.              — У тебя устаревшие сведения, ученик, — слегка улыбнулся Хирузен, — В деревне Листа уже есть специалист такого уровня, что работает с чужим разумом без применения стационарной подавляющей печати.              — Ну, тогда я могу не волноваться за будущее нашей деревни! — Джирайя изобразил, как с его плеч падает стотонный груз.              Сарутоби пыхнул дымом из трубки, но решил не комментировать не соответствующее возрасту поведение своего ученика.              — А дальше наш враг с помощью неизвестной пространственной техники проник в вотчину Морино Ибики. При этом он умудрился не издавать ни звуков, ни запахов… Ну, не мог же он быть нематериальным и проходить сквозь стены? — риторически спросил Сарутоби.              И сам же себе ответил.              — Ну, конечно же нет, ведь это невозможно! Но… у нашего врага это как-то получилось. И Фугаку Учиха с женой были похищены…              Джирайя повторно подавился чаем.              — Кхе! Кхе! — закашлялся он.              — Да, я тоже был удивлён, — согласился с ним Хирузен. — Всё думали, что они мертвы… И я тоже был в этом уверен… А оно вон как повернулось…              И хокаге задумался о чём-то своём. Джирайя молчал, ожидая продолжение рассказа учителя.              — По итогам всё той истории у нашего врага появилось три сильных фигуры, а мы лишь самую малость узнали о его техниках, — подвёл итоги Хирузен.              Молчал и Джирайя, обдумывая услышанное. Он был опытным шиноби, ветераном двух мировых войн и, в конце концов, специалистом по добыче информации. И если с ним завели разговор о том, что деревня мало знает о своих врагах, то вскоре прозвучит приказ пойти и узнать об оных врагах получше. Просто потому, что лучше Джирайи нет никого, кто бы справился с этим поручением.              — Ну, что скажешь, ученик? Если бы ты был на моём месте, то каковы бы были твои шаги? — со строгим прищуром поинтересовался Сарутоби.              И пятидесятилетний мужчина почувствовал себя молодым. В смысле юным генином, на которого со строгим прищуром смотрит суровый наставник. Но усилием воли отогнал эти нелепые чувства и сосредоточился.              Для начала Джирайя повертел в голове мысль о том, зачем его заставили ознакомится с тонной отчётов о работе школы культивации. Вариант «просто так» Джирайя отмёл сразу.              — Для начала я бы хотел познакомиться с директором той школы… культивации… — осторожно повертел на языке незнакомое слово Джирайя, — из прочтённых отчётов у меня сложилось о нём впечатление не только как об обладателе многочисленных талантов, но и об очень умном человеке с широким кругозором. И с деканом факультета О… а дальше замазано… я бы тоже не прочь пообщаться.              — Халтурщики… — вполголоса отозвался Сарутоби о работе цензоров, умудрившихся пропустить одну букву в этой тонне макулатуры.              — Плюс тот агент, задержавший Фугаку… Плюс агент, непосредственно столкнувшийся с нашим врагом… Плюс тот менталист, обходящийся без стационарных фуин-печатей… Ах, да! Не думаю, что такой специалист найдётся, но вдруг… Не появилось ли в последние годы в нашей деревне специалиста по пространственным техникам? Я, конечно, не имею в виду кого-то вроде Минато с его Полётом Бога Грома… Такие появляются раз в поколение…              — Ты удивишься, Джирайя-кун… — слегка улыбнулся Сарутоби.              От такого интригующего начала у Джирайя брови полезли на лоб. Запрос на специалиста по пространственным техникам он выдал по принципу: «Проси побольше, всё равно дадут поменьше!», но понял, что его, похоже, сейчас приятно удивят.              — Появился у нас в деревне и такой специалист. Самостоятельно открыл техники Замены, Призыва и Маяка. И не остановившись на этом начал работать с их модификациями. Большую часть из этих модификаций мне пришлось объявить запретными техниками…              — Учитель, вы шутите… — улыбнулся Джирайя, — Запретная модификация техники Замены?              — Ничуть, Джирайя-кун, — не поддержал шутку Сарутоби, — Все техники этого… умельца… либо требуют огромного количества чакры на активацию, либо постоянно и огромной скоростью потребляют чакру автора техники… Да так, что не каждый элитный джоунин потянет такое, не свалившись с чакроистощением. Потому и техники были объявлены запретными.              — Даже так… — удивлённо хмыкнул под нос Джирайя, — Что ж, помощь такого сильного специалиста будет не лишней.              — Это всё? Или тебе ещё кто-то нужен для консультации? — спросил староста.              — Думаю, этого достаточно… — задумчиво протянул Джирайя.              В ответ хокаге вытащил из кармана… зеркальце? Это было настолько непохоже на знакомого до мелочей учителя, что Джирайя опять едва не поперхнулся чаем. Но как-то удержался.              А дальше было совсем удивительно. Сарутоби сложил печать Концентрации и зеркальце прекратило отражать окружающую реальность. И превратилось в маленькое окошко, сквозь которое виднелось нечто, похожее на склад. Джирайе удалось ухватить взглядом шкафы, стеллажи со свитками, стойки с мечами и витрины с чем-то ценным…              Запустив руку по локоть в «зеркальце», Сарутоби похвастался:              — Полгода назад один специалист наглядно показал мне, что фуин-защита хранилища рядом с моим кабинетом не выдерживает никакой критики. И в качестве извинений за сломанные сейфы он сделал это… — сказав это, Сарутоби вытащил из «зеркала» руку с зажатой в ней папкой личного дела.              — Стоп! — осенило Джирайю, — помощь специалиста такого уровня мне понадобится, чтобы понять, как сумели не потревожить фуин-защиту камер у Ибики!              — Согласен с тобой по всем пунктам, Джирайя-кун, — кивнул Сарутоби.              И со словами: «Ознакамливайся!», толкнул папку по столу к ученику. На лице Джирайи отобразилось полное непонимание происходящего. И он уже было открыл рот, чтобы спросить: «А где ещё шесть личных дел?», но… уловил-таки особое выражение глаз своего бывшего учителя. И это выражение было: «Ну, если ты меня и на сей раз разочаруешь…».              — Постойте-ка, учитель… — с шокированным видом протянул Джирайя, — Только не говорите мне, что это всё один и тот же человек!              — Дошло-таки, — удовлетворённо кивнул Сарутоби, — Но это ещё ничего… ты ещё папку не открывал…              И постарался замаскировать ехидную ухмылку клубом дыма. Усмешку учителя Джирайя разглядел, но смысла оной понять не смог.              А затем Джирайя открыл папку личного дела. Первым делом он бросил взгляд на левый верхний угол, где по традиции всегда размещалось фото. И фото на него глядело лицо симпатичного паренька лет двенадцати с забавными полосками на щеках… на деле одиннадцати… сверился с датой рождения Джирайя. 10 октября, прочёл он.              Тут какая-то мысль попыталась постучаться в голову Джирайе, но тот мысленно крикнул «Занято!» и продолжил изучение личного дела. Далее его взгляд направился к первым графам личного дела — к имени и фамилии.              — Наруто Узумаки, — прочёл он вслух.              И также вслух удивился:              — Надо же! Однофамилец! И даже имена одинаковые!              В этот момент Сарутоби перестал скрывать ехидную усмешку на своём лице. И до Джирайи наконец-то дошло, что происходит что-то подозрительное.              — Учитель? — с вопросом в глаза обратился он к Сарутоби.              — Не разочаровывай меня, ученик… ещё более… — проронил староста.              В бытность свою генином, несмотря на свои регулярные хулиганские выходки, учеником Джирайя был старательным. И учителя старался не разочаровывать. Поэтому сейчас Джирайя решительным движением закрыл папку. А затем он… закрыл глаза. Дальше Джирайя сделал всё по всем строгим правилам медитации. Успокоил пульс и дыхание, сосредоточился на проблеме, полностью отрешившись от окружающего мира. Так прошло пять минут. Джирайя медитировал, Сарутоби покуривал трубку.              — Понял! — внезапно открыл глаза Джирайя, — Это одно и тоже лицо! Мне пришлось полностью сосредоточится, но я справился! Никогда в жизни так не напрягался… А ведь чтобы распознать хорошо замаскированного диверсанта хоть в гриме, хоть в технике Трансформации у меня уходит меньше минуты… Всегда! А тут меня даже не пытались обмануть!              — И как ты опишешь свои ощущения от нахождения рядом с Наруто-куном? — с искренним интересом поинтересовался Сарутоби.              — Это было сложно, но я таки смог отделить эти ощущения… Это прозвучит странно, но… Было такое ощущение, что… только не говорите, что я сбрендил, учитель… небо вдруг внезапно потемнело и наступила безлунная ночь… А откуда-то сзади потянуло в спину ледяным ветром… Аж всё тело гусиной кожей покрылось… А потом внезапно с чистого неба сорвалась молния… Да не простая, а толщиной со ствол столетнего дуба. И врезалась в землю прямо перед тобой. И у тебя аж дыхание перехватила от невероятно сильного запаха грозовой свежести. И ты стоишь и думаешь: «Я как? Ещё жив? Или эта молния меня уже убила, а я этого ещё просто не почувствовал…». И ещё ты понимаешь, что в любой момент вторая молния может попасть тебе прямо в темечко. А если не вторая, то третья…              Тут Джирайя взял паузу в своём рассказе. Сарутоби не торопил.              — И только сейчас, отрешившись от ощущения потусторонней жути, витающей вокруг того Узумаки, я смог проанализировать выражение его глаз. Вы же, учитель, всегда хвалили меня за умение понимать людей по их глазам.              — И что же тебе подсказал твой опыт? — с очень серьёзным видом спросил Хирузен.              — Спокойный, честный, волевой, — коротко ответил Джирайя.              — Очень хорошо! — похвалил ученика Хирузен, — Ты удивишься, но далеко не каждый может преодолеть первое впечатление от Наруто-куна. Ты в числе этих немногих. И поэтому можешь продолжить читать его дело и дальше. Ведь есть шанс, что вы сработаетесь…              Насчёт «сработаться» Джирайя не понял, но решил отложить вопросы на потом. Ведь у него было под рукой кое-что более интересное. Личное дело одного весьма одарённого молодого человека. И Джирайя продолжил чтение с того места, где остановился.              «Отец: Минато Намикадзе (мёртв), мать: Кушина Узумаки (мертва)», — зацепился его взгляд за следующие строчки.              — Он — сын Минато и Кушины? — с шокированным видом переспросил Джирайя, — Мой крестник?              — Да, — подтвердил хокаге, с удовольствием наблюдая за шокированным Джирайей.              Потом Джирайя кое-как собрался с силами и прочёл следующую графу личного дела.              «Личный учитель: советник хокаге Шимура Данзо», — сам не веря в прочитанное повторил про себя Джирайя. А вслух сказал:              — Данзо, более известный как «Тьма шиноби» — учит моего крестника? Но, учитель! Ведь было же решено, что никто не воздействует на джинчурики! Он должен был прожить обычное счастливое детство!              — Уговор был соблюден до последней буквы, — позволил себе лёгкую улыбку Сарутоби, — Это Наруто уговорил Данзо стать его учителем, а не наоборот.              В мозгу Джирайи что-то сломалось. И целую минуту он сидел с отсутствующим видом. Это он пытался уложить в голове картину того, как Наруто находит Данзо… где, кстати? Ведь тот вечно сидит на секретных базах Корня, местоположение которых S-ранговый секрет деревни. И потом уговаривает человека, который никогда в жизни не улыбался, стать его учителем. Картина в голове не укладывалась…              А потом Джирайя встряхнулся и, мысленно сказав себе: «Ну, самое шокирующее я на сегодня узнал… Дальше будет легче», приступил к изучению следующих второстепенных, как он думал, пунктов личного дела. И уже через секунду Джирайя понял, что он крупно ошибался, думая, что его лимит удивления на сегодня исчерпан.              — Знание стихий: Земля, Огонь, Вода, Воздух и Молния на уровне джоунина А-ранга! — прочёл он вслух, — Это как? — не поверил он своим глазам.              — Это значит, что парень на одной печати Концентрации управляет несколькими сотнями кубометров стихийной чакры. И может изобразить из неё хоть шар, хоть куб, хоть дракона, — ответил Сарутоби.              И, решив окончательно добить ученика, добавил:              — Но, как он мне сказал в личной беседе, нин-техники он изучать не собирается, так как ему катастрофически не хватает времени на более перспективные направления чакроискусства.              «Это ещё какие?», — задался вопросом Джирайя. Но решив не сотрясать воздух пустыми вопросами, вернулся к чтению личного дела, резонно предположив, что там найдёт все ответы.              — Прото-фуин? Мастерский уровень? — переспросил Джирайя.              — Это значит, что Наруто-кун может делать артефакты качеством не хуже, чем Семь Мечей из Скрытого Тумана… Хотя им, вообще-то, их мечи делали Узумаки. А что касается прото-фуин… Это такая ветвь искусства фуин, требующая от пользователя воображения развитого, как у мастера гендзюцу, и выносливости, как у Узумаки из главной ветви клана. А то иначе можно надорваться даже на вполне рядовой прото-фуин и помереть от чакроистощения и кровопотери. Ведь рисуются такие фуин только своей кровью.              — Н-да, — задумчиво протянул Джирайя.              Фуин он знал хорошо. А если учесть отсутствие Узумаки на рынке артефактов, то на отлично. Но замахнуться на создание ещё одного именного волшебного меча ему и в голову не приходило. Ибо он отдавал себе отчёт о пределах своих возможностей.              А потом его взгляд наткнулся на строчку выполненных миссий.              — S-ранговая миссия «Разработка инновационной методики обучения агентов Корня АНБУ»! — и брови Джирайи сделали попытку скрыться на затылке.              — Именно так, Джирайя-кун… Именно так. От прошлой методики обучения агентов Корня было решено отказаться. И инициатива исходила от самого Данзо. Да-да, — подтвердил Сарутоби, — я, как и ты, когда это услышал, то ушам своим не поверил… Но когда я узнал подробности методики, придуманной Наруто-куном, я начал понимать Данзо… Уж слишком эта методика хороша…              — И каков «отсев» Корня с этой новой методикой? — грустно вздохнул Джирайя.              — Ты удивишься, но… никакого отсева. Первый выпуск учащихся по «новой методике» дал деревне семерых шиноби с пробуждённым шаринганом, двоих с пробуждённой стихией Дерева и одного с наследием крови клана Курама. И это притом, что изначально все они были бесклановыми! — продолжил шокировать ученика хокаге.              — Это же… потрясающе! — восхитился Джирайя. — Это сравнимо с проектом создания Академии шиноби, придуманного Первым хокаге!              — Да, — согласился с ним Хирузен, но без намёка на воодушевление, — И такая реакция будет у всех… Начиная от выпускников подготовительных курсов шиноби и заканчивая дайме страны Огня. Ведь, в конце концов, в успехах ученика есть немалая доля заслуги его учителя…              — Эм… Учитель? — с вопросом в глазах посмотрел на своего старого учителя Джирайя.              — Не понимаешь? Эх… не понимаешь… — вздохнул Сарутоби, — А то, что на своём месте через пару-тройку лет я видел тебя или Цунаде, а не Данзо. А вас двоих видят только в барах, казино да борделях!              — Неправда, учитель! — возмутился Джирайя, — Цунаде в борделях не бывает! Я проверял!              [Шлёп!]              Это Сарутоби прикрыл глаза ладонью, не в силах вынести вида валяющего дурака Джирайи.              — Простите, учитель, — покаялся Джирайя, — но я такой, какой я есть. Какой из меня каге? Да и советник из меня выйдет не менее паршивый.              — Эх… Ладно, тогда вот тебе приказ хокаге. Ты назначаешься главой следственной группы. Задача группы — расследовать инцидент по пропаже Фугаку и Микото Учиха. Во временном подчинении у тебя будет Наруто Узумаки. Делай что хочешь, но чтобы завтра… в крайнем случае послезавтра… отчёт о результатах расследования был у меня на столе. Вопросы?              — К чему такая спешка? Полгода это дело ждало, а теперь…              — В конце этой недели Наруто-кун уходит с длительной миссией. Подробности этой миссии S-ранговый секрет деревни Листа. Но, если вы сработаетесь, то возможно я приму решение послать вас на миссию вдвоём.              — Разведывательная миссия в тылу врага? — поинтересовался Джирайя.              — Что-то вроде того. И хватит выпытывать у меня подробности. Я и так сказал слишком много, — нахмурился Хирузен.              — Постойте-ка! — вдруг осенило Джирайя, — Получается, что тот «бедняга, которого не жалко», о котором вёл речь малец, это… я?