Черешневый сорбет
25 августа 2025 г., 19:00
Примечания:
Буду рада отклику спустя столько времени! Приятного чтения!
***
Ко входу в некогда процветающий ресторан «Луксурия» медленно подъезжает (точно крадётся) серенькая Тойота. Из неё вылезают Иккинг и… Сморкала. Мадам Хофферсон же осталась в «Ревёрсе», ибо четверг с самого утра обещал быть очень загруженным. Что не мудрено: главный шеф-повар поменял пару позиций в меню на летние эксклюзивы: канеле с муссом фуа-гра, стриплойн из ягнёнка и черешневый сорбет, попавший в меню по чистой случайности. Сорбет из сочнейшней и сладчайшей ягоды, мята, лайм, немножечко горького шоколада и мелкая крошка фисташки… Астрид сготовила десерт для своего личного менеджера месяц назад, на полдник, и сорбет буквально свёл Иккинга с ума. Яблочный принц умолял добавить это «сладкое чудо» в летнее меню (которое обсуждали и утвердили ещё зимой), ползал на коленках перед Астрид, не давал ей уйти из кабинета, пока она не согласится убрать прошлую позицию — десерт «Оскелли». Только вот этот десерт был представлен как продукт коллаборации «Ревёрса» и онлайн-платформы «Оскелли». На кону стоял масштабный розыгрыш кучи шёлковых платков от Hermes и сумочки Birkin, в качестве главного приза. В самих десертах, по идее представителей платформы, должны были быть промокоды на участие в розыгрыше. Реклама запущена, все в ожидании… Астрид на чём свет стоит Иккинга материла, орала, что он срывает ей «сделку десятилетия». Мадам Хофферсон без труда вытолкнула Иккинга из своего (да и его) кабинета, причём с такой силой, что молодой человек в итогу рухнул вниз по лестнице, собрав пятой точкой все ступеньки. Но менеджер просто так не сдался… Итогом всей истории стал тот факт, что розыгрыш в итоге проводился не с «Ревёрсом», а… с «Вардруной» — новым рестораном Эсбена Холмбё Банга… Что стоит на месте «Луксурии». Именно в «Вардруну» приезжают Иккинг и Сморкала, чтобы узнать, как идут дела у господина Банга после неожиданной коллаборации. Ибо, по слухам, в конечном счёте розыгрыш оказался убыточным, не оправдавшим ожиданий предприятием. Осло, столица-деревня, в течение двух недель (пока шёл розыгрыш) решила массово сговориться и буквально насрать на все тренды глобального интернета. — Нас кто-то ждёт? — интересуется у Сморкалы Иккинг, нажав на брелке кнопку, чтобы включить сигнализацию в машине. — Я списался с Йоханом, он тут шеф-поваром стал. На пару минут может выйти, — сообщает Сморкала, задумчиво разглядывая вывеску. Название «Вардруна» написано белыми рунами футарка на тёмной деревянной доске, нарочно состаренной. В воздухе пахнет хвойным лесом, а в голове невольно играет неофолк. Иккинг тоже невольно присоединяется к любованию вывеской. — Я видел минимум пять таких вывесок в Квебеке. — Догадываюсь, — Сморкала ухмыляется и решает первым зайти внутрь ресторана, что закрылся от улицы плотными и непрозрачными стёклами витрин; вероятно, для приватности уважаемых гостей; и чтобы редкое для северной весны солнце не проникало внутрь. «Вот уёбок-то ещё!» — хотел было заорать Йоргенсон, но чудом сдержался. В ресторане никого пока что нет. И если снаружи всё выглядит прекрасно, то в самом заведении… Мебель, оставленная в подарок от Астрид, была… или продана, или выброшена на свалку. Ибо на месте прежних крепких деревянных столиков и оригинальных плетёных стульев (заказанных когда-то у человека, что сам их плёл своими руками!) красуются теперь пластиковые чёрные квадраты столов и металлы табуреток, о которые если ударишься случайно ногой, то мало не покажется. Вместо деревянного сайдинга и стен со мхом и цветами — белые стены психушки. Чёрные лампы с ярчайшим белым светом, от которого глаза начинают рефлекторно щуриться и слезиться. Ресторан «Луксурия», вернее его дух, официально покинул этот мир. Иккинг замечает, как корёжит бедного Сморкалу от столь неоригинального интерьера, и с сочувствием в зелёных глазах хлопает его по плечу. Пока Йоргенсон ждёт ответа от Йохана, он успевает сосчитать количество столов. Три одноместных, четыре двухместных, три трёхместных и пять четырёхместных. «На сорок человек?.. В этом весь Банг», — думает Сморкала. Банг неоднократно высказывался в интервью, что ему комфортнее в своём ресторане работать именно для гостей, чьё число не превышает 30-40 человек. Он объясняет это менталитетом норвежцев, в целом географией; еды мало и она одинаковая, но своя, а покупать втридорога из-за границы… Впрочем, у всех свои взгляды. Сморкала не разделяет точку зрения Банга. Ему, напротив, хочется всего и сразу; накормить огромную толпу, и причём разнообразными блюдами, а не только морской рыбой и лангустинами. Наконец в гостевой зал выходит шеф-повар «Вардруны». Завидев Сморкалу, Йохан с улыбкой сразу тянет ему руку для рукопожатия. Иккинг же бродит где-то в стороне, оглядывает картины на белых стенах. Ларсен обращает на Хэддока внимание и спрашивает своего товарища глазами: «Он с тобой, да?» Сморкала кивает. — Гостей не было ещё? — интересуется Йоргенсон тихо. — Нет, тишина… Уже третий день причём. — тоже тихо говорит Йохан, будто об этом совсем нельзя говорить, и он сильно рискует спалиться на выдаче глубокой тайны. — Это из-за розыгрыша?.. — Скорее всего. По секрету, дружище: это был обман. Даже и не знаю, как Астрид прознала… Мы все были в ахуе. — Это всё Иккинг! — Сморкала с широкой улыбкой показывает рукой на друга, что как раз подошёл к нему. — Он уговорил нашу Стальную Леди отказаться от розыгрыша. — Йохан с глубоким уважением и признательностью в карих глазах крепко пожимает Иккингу руку. — У тебя, должно быть, хорошее чутьё на такие вещи, друг. Как тебе удалось уговорить Астрид? — Пришлось поднапрячься, конечно, но оно того стоило. — отвечает Иккинг, мило улыбаясь. — У меня есть связи. — Даже стесняюсь спросить какие… — усмехается Йохан. — Словом, так и живём… Третий день убытки… — снова понижает голос шеф-повар. — А куда делась вся старая мебель? — Сморкала показывает рукой на пространство вокруг себя. — Банг забрал её в «Мааемо». — Заебись новости! — вскрикивает Йоргенсон. — На месте этой скоро будет новая. Как раз в стиле древности. — будто оправдывается шеф Ларсен. — Правда, доставка задерживается… Везут аж из Германии. — Если я буду вдрызг пьян, — сквозь зубы говорит Сморкала с жуткой улыбочкой, — то я точно приду к этому Бангу в ресторанчик и сожгу нахер всю его мебель! — И посадят твою бедовую попу за решётку лет на пять. — заключает Иккинг, закатив глаза. Йохан тихо смеётся на это в кулак. — И тогда Астрид совсем не справится на кухне. — Да, ты прав, — кивает Йоргенсон, поджимая губы, — но напиться всё же охота. — На выходных и напьёшься, — Йохан хлопает товарища-шефа по плечу. — Ладно, парни, я пойду. Рад был повидаться. — Мы тоже, Йохан. Хорошей смены! Иккинг и Сморкала уходят из «Вардруны». Йоргенсон пишет Астрид эсэмэску: «Не поверишь, но… Йохан подтвердил». Мадам Хофферсон молча читает сообщение и ничего не отвечает. Она и так знала, просто не хотела признаваться… Астрид сильно недооценила напористости и упёртости Иккинга, у которого в действительности оказалось чутьё на определение мошеннических схем, которые бывают скрыты за обычными розыгрышами. Мадам Хофферсон была уверена, что сделка, которая была обсуждена и подписана ещё зимой, самая что ни на есть настоящая, и что именно розыгрыш даст так нужный ей сейчас буст после продажи «Луксурии»… А оказалось, что вся эта история была создана лишь для того, чтобы втянуть «Ревёрс» в судебные тяжбы. «Мошенничество, совершённое группой лиц по предварительному сговору» — такова могла бы быть статья. Но благодаря черешневому сорбету (вот новость-то!) вдруг проснулась глубоко дремавшая в Иккинге интуиция, которая шепнула ему на ушко: «Что-то тут не чисто». Конечно, он знал, что Астрид будет резко противиться, что будет небывалый скандал. Пришлось сначала собрать пятой точкой все ступеньки лестницы (даже два раза), потом мёрзнуть вечерами под окнами квартиры возлюбленной, а ещё терпеть это гнетущее, буквально убийственное молчание от начальницы, что почувствовала себя глубоко оскорблённой… В общем, это была пытка: ночное чтение новостей, общение с работниками и менеджерами разных компаний, бесконечные попытки выйти на связь с представителями «Оскелли», что успехом не увенчались. И всё это было для того, чтобы показать, что он, топовый менеджер и надёжная шестерёнка механизма, не против Стальной Леди работает, а наоборот, хочет благополучия для её детища. — Просто признай уже, что Иккинг спас нас! — кричал Сморкала, когда появились первые слухи о том, что «Оскелли» надули «Вардруну». — Спас от большой жопы, между прочим!.. — Выйди вон, — тихо просила Астрид, прожигая бывшего ледяным взглядом уставших глаз. — Я-то выйду!.. — су-шеф уже выходил, но затем в последний раз обернулся и прошипел: «А выйдешь ли ты отсюда сегодня?.. Или будешь ночевать в подсобке?» Да, был и такой период в жизни мадам Хофферсон. Ещё в начале работы в «Мааемо», когда денег на съём новой квартиры ещё не хватало, а со старой пришлось уйти, она неделю спала в подсобном помещении на старых коробках; а накрывалась огромными фасовочными пакетами… И снились ей кошмары: что родители умерли и не на что их хоронить, что она попадает в больницу и не может оплатить остаток суммы, ибо страховка покрыла лишь половину… Это были тёмные, беспощадные для здоровья времена. «Тебе вообще какое дело? Иди работай!» — грубо бурчит Астрид, вставая с места. Дверь громко захлопывается. Разговор окончен. Их будет потом ещё много, именно таких: немногословных, но болезненных. До самого конца расследования Иккинга и подтверждения от Йохана о том, что та сделка была огромной ошибкой. Когда Сморкала заходит в горячий цех, Астрид уже снимает с себя китель, аккуратно вешает на крючок в шкафчике… Она прекрасно знает, что су-шеф явился прямо с улицы (ибо повеяло лёгким холодком) к ней, чтобы настойчиво повторить всё сказанное Йоханом. Стальная Леди оборачивается и тут же встречается взглядом со Сморкалой, и думает про себя: «Хочет, чтобы я пошла сейчас и упала на колени, умоляла простить». — Занимай позицию и работай. Мне некогда с тобой разговаривать. — чеканит Астрид, тут же выхватывает с соседнего крючка китель Сморкалы и впечатывает ему в грудь. — Есть, мэм, — спокойно говорит Сморкала, расправляя китель руками. Стальная Леди выходит из цеха и тут же сталкивается с… Эльзой. Девушка выглядит обеспокоенной, напряжённой, а руки её дрожат. — Ты чего? Заболела что ли? — хмурится Астрид. — Н-нет, просто… — Эльза не может подобрать слов. Её пугает в начальнице почти всё: её взгляд, лицо, походка, речь. — Просто «что», Эльза?.. Ах, дай угадаю… — Стальная Леди скрещивает руки на груди и нехорошо улыбается; черти так и пляшут в её голубых глазах, — Тебя тоже втянули в выяснение моих отношений с Иккингом, я правильно понимаю? — Эльза тут же вытягивает шею и пуще прежнего хлопает ресницами, — Понятно. Прошу по-человечески, дорогая: не надо. Мы сами разберёмся. — Иккинг просил передать, что будет ждать вас в «Фюглене» сегодня вечером, около восьми, — быстро тараторит Эльза и тут же убегает прочь. Астрид остаётся стоять, смотрит вслед убегающей официантке… — Нет, милый, — тихо говорит вслух Астрид, точно для себя, — так дело не пойдёт… Мадам Хофферсон медленно поднимается по лестнице и прислушивается, есть ли кто в её кабинете. Но увы: Иккинга так и нет. Три недели он прячется от неё то у Дореи в кабинете, то в стафф зоне, то вообще в гостевом зале сидит и сорбет жуёт, причём с такой тоской в глазах, что на него тошно смотреть. А сейчас он не на своём месте, но точно где-то в «Ревёрсе». Стоит отдать Иккингу должное: в прятки он играет неплохо, но мог бы лучше. Астрид молча занимается бумагами в своём кабинете. Тишина нисколько не давит ей на мозг, ибо в голове мысли шумят так громко, что кажется, будто их можно услышать снаружи черепной коробки всем, кто додумается прислонить ухо к стене или двери. Как это порой делает Дорея, отслеживая состояние начальницы и оценивая обстановку, не появляясь при этом лично. Стальная Леди вспоминает тот день, когда Иккинг уговаривал её разорвать договор… Как она хотела придушить его голыми руками, порезать одежду ножом и вытолкать бедолагу голышом на улицу. Как она с силой вытолкала менеджера на лестницу и наблюдала за его шумным, болезненным падением. Да, ей было страшно, что Яблочный принц что-нибудь себе сломает, но это длилось совсем недолго. Глаза застилала ярость небывалых масштабов, в груди горел огонь. Астрид искренне не понимала, почему Иккинг так себя ведёт! Почему так прицепился к этой сделке, почему так зацепился за этот несчастный сорбет! И вдруг в затылке мелькнул шепоток: «Ты же тоже сомневалась, разве нет?» Тогда, ещё когда информация о сделке была от Иккинга скрыта, Астрид нашла дома в одном из шкафов кулинарную книгу, которую ей подарила бабуля, пока она ещё была жива… И одна из самых длинных закладочек в этой книге (толстенькой, такой яркой и живой) была именно на рецепте черешневого сорбета с крошкой горького шоколада и горсткой крошенной фисташки. И захотелось воплотить этот рецепт… и предложить Иккингу. «Предложила, сука, на свою голову», — горько усмехается про себя Астрид, вспоминая, что именно после этой пробы Райское яблоко точно кто-то подменил… А может это было таким напоминанием от бабушки, что надо доверять тем, кого любишь?.. И Астрид отшвыривает от себя все кипы бумаг, что были перед ней, и начинает истошно рыдать. Горячий цех небывало шумит и заглушает её горькие всхлипы. Ветки серой ольхи бьют по стеклу окна от сильного ветра; скоро будет дождь, может даже ливень. Дверь в кабинет тихо отворяется — в щели показывается лицо Дореи. Астрид прикрывает лицо руками и отворачивается, поэтому она не видит, как управляющая «Ревёрса» тихо и быстро ставит ей на край стола кружку мятного чая. На кружке стикер, на котором написано до боли знакомым почерком: «Как будешь готова поговорить — дай мне знать, миледи». В нижнем свободном уголочке стикера нарисовано красное яблочко с двумя листиками на черенке. Астрид заметила кружку не сразу, а когда наконец увидела, то страшно испугалась. Мятный чай к этому моменту уже остыл. Дрожащие ледяные пальцы снимают стикер… И тут же сминают в комочек, что затем летит в мусорный бак; мимо. Стальная Леди, войдя в своё прежнее рабочее состояние, собирает белоснежные листы и кладёт их обратно на стол. Бюрократия не ждёт.***
Десять вечера (или ночи). В «Ревёрсе» уже давно никого нет, кроме одной мадам Хофферсон. Спустя ещё полчаса начальница закрывает все двери, опускает рольставни… Людей практически нет, как и машин. Автобусы давно не ходят. Приходится вызвать такси, а то ноги уже не держат… — Вам куда? — интересуется таксист, готовясь указать адрес в карту на телефоне. — Маструпс-гейт два. — Астрид возится с ремнём безопасности и не сразу осознаёт, что она вообще сказала. Это не её адрес. А когда наконец приходит полное понимание произошедшего, то Стальная Леди видит на счётчике уже заранее расчитанную сумму и адрес. Выходит даже дешевле, чем до дома. — Что, вы не тот адрес сказали? — водитель уловил реакцию пассажирки, ведь её одолел жуткий ступор, который скрыть просто невозможно. — Да, но думаю, что так будет даже лучше… — кое-как выдавливает из себя слова Астрид. — Ну, дело ваше. — пожимает плечами водитель. Такси доезжает быстро, ибо пробок нигде не наблюдается. Машина останавливается около бронзовой статуи быка. Это опознавательный знак, что нужный дом буквально вот он, в паре шагов. Астрид всучивает таксисту деньги, сразу отстёгивается и вылезает наружу. «Девушка, сдачу возьмите!» — восклицает ей вслед мужчина. «Оставьте себе!» — тут же отвечает мадам Хофферсон, не оборачивась. Ей показалось, что в одном из окон дома она увидела его. На двери нет домофона (что странно), поэтому Астрид спокойно заходит в подъезд… И тут же встречается с женщиной-консьержкой, что поливает цветы на подоконнике своей небольшой, но уютной коморочки. Грузная лишь на вид, женщина легко подбегает к ночной гостье и внимательно оглядывает её с ног до головы, поправляя свои большие очки в толстой оправе. «Я не отсюда», — тихо сообщает посетительница, не скрывая при этом улыбки. — Да я вижу, — напевно тянет консьержка, тоже улыбаясь, — Ты к кому, мил-чка моя, в такую темень? — У вас… Хэддок живёт? — чуть заикаясь интересуется Астрид. Женщина хмыкает. — У нас их тут два, дорогуша. Тебе какой, постарше или помладше нужон? — Помладше, — чуть ли не пища говорит Астрид. — А он тебя ждёт?.. — Да… Думаю, что да. — консьержка чуть прищурилась, точно пытаясь понять, не обманывает ли её гостья. Затем движется в свою коморочку и берёт со столика записную книжку с ручкой. — Имя и фамилия, деточка. — Астрид Хофферсон. — А-а-а, — тянет женщина, старательно выводя буквы в новую строчку. — Иккинг рассказывал о тебе. Бедняга, он такой разбитый ходит… — и тут же поднимает строгий взгляд на Астрид. — Ты что с ним сделала?! — девушка хочет провалиться под землю, поэтому молчит. — Ладно, не отвечай… Можешь идти. Двадцатая квартира, второй этаж. — Астрид медленно разворачивается, но затем быстрыми шагами скрывается из виду. Консьержка хмыкает и снова берётся за лейку. Сердце бьётся где-то в горле, а в груди тяжело. Хочется пить, есть, спать… Хочется орать, бить кулаками эти бежевые гипсоркартоновые стены до пробоин, сорвать с петель каждую хлипкую дверь, выбросить в открытые форточки подъезда эти вырвиглазные цветастые коврики «Welcome»… Перед нужной входной дверью коврика нет. Бежевые ворота в обитель Яблочного принца. Число 20, покрашенное серебристой краской. Звонка нет. Астрид громко и быстро стучит в дверь, делает шаг назад и пытается перевести дыхание. В дверном глазке Стальная Леди видит зелёный глаз, напуганный до чёртиков. Он тут же пропадает. Входная дверь будто харкается — она была на двух оборотах защёлки; открывается на слабую щель. Иккинг явно прямиком из душа или ванной: голова ещё мокрая; зелёная футболка с дурацким принтом вся в пятнах воды от мокрого тела; домашние семейные трусы цвета пыли, причём настолько домашние, что они штопаны у гульфика раз шесть; на ногах — огромные тапки в виде розовых аксолотлей. Астрид хочет улыбнуться, даже посмеяться, но не может. — Хочешь… поговорить? — тихо спрашивает Иккинг. Астрид лишь кивает. — Проходи. — Не ждал? — холодок так и сквозит в её голосе. — Ждал, но не здесь… Эльза тебе разве не передала?.. — Передала, конечно. Но я не терплю посредников, — Астрид смотрит на себя в зеркало. Уставшая, мрачная, ледяная змея-альбинос. Приползла кое-как в чужую норку вместо своей из-за умирающего мозга… — Прости… Хочешь покушать? Я поджарил наггетсы, — Иккинг уходит куда-то налево. Астрид тем временем разувается, стягивает с себя бежевый тренч и кидает его на рядом стоящий комод. — Давай наггетсы. — начальница проверяет рукой стены прихожей: сэндвич-панели из камня, явно огнестойкие. Под ногами хороший паркет. Пол чистый. — Майонез, кетчуп, сырный соус? — интересуется Иккинг из кухни. Астрид идёт на звук его голоса. Кухня (скорее кухонька) самая что ни на есть простенькая. Одно большое окно выходит… Прямо на статую быка. Чёрт. — Без. — твёрдо говорит Астрид, проходя к окну; встала у подоконника. Иккинг тем временем копошится у плиты, выкладывает на тарелку из стеклянной посудины с бортиками рыжие, хрустящие наггетсы. — Чай?.. — Заткнись и дай мне вилку! — огрызается Астрид, и перед ней сразу же возникает тарелка с едой и серебряная вилка. Стальная Леди жадно поедает один кусочек за другим почти не жуя, из-за чего закономерно начинает икать. — На, водичка, — шепчет Иккинг, протягивая бокал с водой. Астрид выхватывает его и выпивает всю воду залпом. Сладкая, хлором не пахнет. — Спасибо. — начальница подаёт менеджеру пустую тарелку. И тут же требует: — Кофе. Чёрный как бездна и крепкий до тряски. — Сейчас будет, — мило улыбается Иккинг, шустро доставая турку из шкафчика левой рукой. — Можешь пока оглядеться. Астрид продолжает инспекцию в квартире Иккинга. Коридор: небольшой, две картины, причём на обеих изображены пейзажи Бергена: рыбацкие домики и горы; слышен шум моря со стороны Олесунна… Небольшая гостиная по левую сторону: обычный диванчик цвета охры, продавлен в середине; цветастый восточный ковёр (явно турецкий); большой плазменный телевизор с игровой приставкой рядом с ним; обои нежно-розовые, точно мясо лосося; книжная полка во всю стену, полностью забитая Кингом, Палаником, Несбё и Гамсуном. Спальня по правую сторону: большая двуспальная кровать, на правой части которой… возвышается гора чёрных носков; в небольшом гардеробе, в свободном пространстве — семь белых рубашек на вешалках, а в ящиках скомканы семейные трусы разных цветов; «Хлопок и лён, — думает Астрид, щупая трусы, — аллергик?.. Или после аварии?..» — Кофе готов! — оповещает Иккинг с кухни. — Ты где, миледи? — В спальне, — отвечает Астрид, невозмутимо задвигая ящик с трусами. — ну и срач тут у тебя. — Бывает и хуже. — глупо улыбается Иккинг, проходя в свою комнату с двумя чашками кофе. Начальница прожигает менеджера взглядом и молча забирает чашку с изображением чайки. — Сегодня был день стирки, не успел развесить. — Стиралка? — вскидывает бровью Астрид, чуть щёлкая языком. Кофе ей по нраву. — И даже сушка. — И платишь за электричество тысяч десять? — Ну скажешь тоже, — усмехается Иккинг. Он жестом просит пройти в гостиную. Астрид идёт за ним, — Я за всё плачу десять тысяч. Отец и того меньше. — Как он? — Хорошо. Правда, в последние дни он заработался, устаёт… Оба смолкают ненадолго, пьют кофе. За окном тихо, ни души. На чёрном небе показывается половина луны, чей свет ярко подсвечивает асфальт и серебрит бронзового быка. — Долго ждал? — без интереса в голосе спрашивает Астрид. — Час… — тяжело вздыхает Иккинг, — Астрид, я просто не знал, как… — Я знаю. — перебивает она. — И Сморкала сказал тебе не показываться мне на глаза, пока я сама не захочу выйти на контакт. — Он мне ничего не говорил, — с особым голосом говорит Иккинг. Стальная Леди тут же задумалась. — Да, он хотел помочь, но я попросил не сильно вмешиваться… Всё-таки это между нами, так ведь?.. — И подослал Эльзу с сообщением, как гонца. — Эсэмэски ты не читаешь, на звонки не отвечаешь, как ещё?.. — Иккинг вскидывает правой рукой. — Подойти. — Астрид смотрит на Яблочного принца исподлобья тяжёлым взглядом. И громко хлюпает кофе. — Знаешь, после того, — Иккинг чуть хмурится, не отрывая взгляда от начальницы, — как ты любезно отправила меня в полёт (аж два раза, прошу заметить!), я боялся к тебе подойти. Ты… — Фурия. Это ты хотел сказать? — Астрид скалит зубы в натянутой улыбочке. — Ты устала, — шепчет Иккинг, тяжело и грустно вздыхая. Улыбка тут же слетает с лица. Он чертовски прав. Она действительно устала — от работы, от окружения… и от себя самой. Поэтому то бесится, то плачет… К горлу снова подкатывает ком, а глаза слезятся. Иккинг забирает из рук Астрид чашку с кофе и ставит её на тумбу около диванчика. — Сейчас воды принесу, — он собрался было встать и пойти на кухню, но она удерживает его за руку своей. — Не надо, — голос тихий, слегка сиплый. Иккинг оглядывает лицо любимой грустным взглядом… И тут же обнимает, прижимает плотнее к себе. — Я рядом. — Астрид судорожно кивает на это, кладя голову ему на плечо. Тёплая рука гладит её золотые волосы. — Я знаю… — Не хочешь… выговориться? — Потом. — Как скажешь. — Я… скучала, — дрожащим голосом признаётся Астрид, прерывисто дыша ртом. — Тоже, — с грустной улыбкой кивает Иккинг, — Зато как приятно обняться после разлуки, да?.. — Как ты меня ещё терпишь, ума не приложу. — слегка усмехается она. — Консьержка даже спросила, что я с тобой сделала. — Я сам это выбрал. В смысле, быть с тобой. И ты тоже, — размышляет он, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть в глаза Астрид, — Я тоже могу уйти в себя надолго, не контактировать с людьми… У нас такая насыщенная работа, так что неудивительно… — Ты из-за этого расстался с бывшей, да? — Астрид вдруг вспомнила, как Сморкала с Икком общались в горячем цехе, пока они готовили чаудер месяцы назад. — И это тоже… Там целая куча причин, — тихо говорит Иккинг, слабо улыбаясь. — Что я невнимательный, что живу в бардаке, что с отцом в одном доме живу (он часто к нам приходил без спроса, пока она была у меня), что внимания не уделяю после работы, а я уставал как собака и ночами ещё дорабатывал… А потом, как я попал в аварию… — «Ей собранный не нужен»?.. — договаривает Астрид, быстро стирая слёзы со своих красных щёк. Зелёные глаза Иккинга, до того блестящие, слегка потускнели, когда он начал вспоминать прошлое. — Я умер на три минуты и тридцать три секунды… Даже свет видел, — он слегка заулыбался, — А как очнулся, то весь был нашпигован штифтами… Она прилетала, да, навещала… Но на третий раз, когда ей сказали врачи, что, возможно, я утрачу одну конкретную функцию… Мы решили разойтись. — И сколько?.. — Астрид не договаривает, но Иккинг и так понял, о чём она хочет спросить. — Мы были вместе три года… Первые мои отношения. — Спасибо… Что поделился, — тихо говорит она, трогая Иккинга за руку. Он всё улыбается, хоть и немного. — Я рассказал тебе всё это к тому, что… нам следует разговаривать… Ты многое держишь в себе. Я беспокоюсь, что от этого ты становишься… — Неуправляемой? — Угу, — Иккинг кивает, — именно так. В таком состоянии ещё и работать на износ… Астрид, — он обнимает её за талию, пристально смотрит в милые глаза напротив, — давай вместе… поработаем над этим, хорошо? — Да… Да, ты прав, — Астрид чувствует, что хочет буквально взорваться от распирающей её грусти и одновременно с этим и любви. Она ощущает себя маленькой девочкой, которую успокаивает чудом оживший любимый плюшевый мишка прямиком из детства. — У нас всё получится, — шепчет Иккинг ей на ушко, и невесомо целует левый висок. Мурашки приятно бегут по телу. — Я… хочу спать, — слегка усмехается Астрид, сладко чмокая губы Иккинга следом. Он доволен как кот. — Ложись. Сейчас принесу одеяло с подушкой, — и тут же убегает в спальню. Астрид укладывается ближе к правой ручке диванчика. Удобно, тепло, пахнет уютом и любовью. Уставшая девушка прикрывает глаза, и на неё тут же плавно падает пуховое одеяльце. Иккинг аккуратно поднимает ладонью голову любимой и подкладывает под неё подушечку; после мягко целует в левую щёку, такую румяную. Астрид успевает удержать Иккинга за затылок всплывшей из-под одеяльца ладонью, и с силой клонит снова к своему лицу. Яблочный принц падает на колени перед диваном и с удовольствием целует свою миледи в коралловые губы. Три маленьких нежных чмока, затем поцелуй чуть подольше и понаглее… потом ещё, ещё… Да, она страшно скучала. — Кто-то у нас спать хотел, кажется? — игриво вздёргивает левой бровью Иккинг, наконец отстраняясь от Астрид. Та с удовольствием чуть хохочет. — Я хочу, правда! Просто ноги… — Болят? — Угу, — Астрид кивает, — особенно ступни. Я сегодня, наверное, марафон пробежала. — Давай помассирую! — предлагает Иккинг, заметно оживляясь, — Я в этом большой мастер! — Это хорошо… — миледи расплывается в широкой улыбке. — Только сначала салфетками протру, подожди. Иккинг достаёт из тумбы рядом влажные салфетки, помогает Астрид снять капроновые гольфы с тугой резинкой… Сам садится напротив, на левую ручку дивана, и протирает ступни и пальцы любимой дамы, что за день действительно пробегает марафоны, от кабинета до цехов и обратно. — Тебе нужны гольфы посвободнее. — приговаривает он, замечая, как резинка продавила на коже под коленями толстые красные полосы. — Сосуды пережимаешь, от этого и боль. — Ещё скажи с подтяжками нужны, — фыркает Астрид, всё не прекращая улыбаться. Она вспоминает Агнарра с его варикозом ног и вечным бурчанием об этом… — У тебя сосуды в тонусе, ты ходишь много, — продолжает ворковать Иккинг, приступая непосредственно к массажу ступней. Астрид блаженно вздыхает и невольно потягивается. — а я сидел на попе ровно много лет (буквально), плюс авария… — Поэтому ты ходишь в носках с подтяжками? Чтобы сосуды не пережимать? — Ага… Левую ногу у меня вообще будто перемололо, поэтому стараюсь носить носки без тугих резинок. — И трусы тоже, — игривая ухмылочка пробегает на губах Астрид. Иккинг цокает языком, но с улыбкой. — Да всё-то ты заметила! — восклицает он, и любимая начальница звонко смеётся. Спустя столько дней… — Да, и трусы тоже неплотные. — Ну пах-то у тебя целый остался?.. — чуть тише интересуется она. — Ну, были проблемы, конечно, первые месяцы, но потом нормализовалось, — спокойно говорит Иккинг. — Я ещё легко отделался. Мне грозило… Бесплодие. — Ужас какой… — шепчет Астрид, прикрыв рот ладонью. Что-то в девушке слегка надломилось при этом слове. Что-то, что напоминает ей о своём прошлом… — Сейчас всё хорошо, не переживай. — Яблочный принц заметно повеселел. — Ты мне лучше скажи, миледи, как твоя правая нога? Получше? — Лучше, — кивает она. — Это самое главное. — с облегчением вздыхает Иккинг, продолжая массаж уже левой ноги. Яблочный принц действительно оказался хорош в массаже настолько, что когда он заканчивал массировать левую ступню, Астрид уже сопела. Иккинг тихо встал, накрыл краем одеяльца ноги любимой и ушёл в свою спальню, выключив при этом свет в гостиной. Время уже было довольно позднее. Мадам Хофферсон просыпается от звонка Сморкалы ближе к десяти утра. Благо в пятницу в «Ревёрсе» выходной. Сначала шеф-повар не понимает, где она находится, но потом… — Ты где? Неужто у Иккинга дома? — Да. — О как… — Чего хотел-то? — грубо спрашивает Астрид, вставая с диванчика. — Да так… Напомнить, что ты обещала кое-кому сходить с ним посмотреть новенькую машину. — Сам сходишь, ничего с тобой не случится. — Но ты обещала! Удели мне час времени! — Буду у твоего дома в двенадцать. До связи. — и сбрасывает трубку. — Доброе утро, миледи! Как спалось? — Иккинг одет уже не по-домашнему: красная водолазка, классические чёрные штаны, тёмные носки. Астрид заметно мягчеет. Яблочный принц как всегда красив, хорош собой. — Доброе… Хорошо спалось. Только вот Сморкала разбудил. — Планы?.. — Он просил посмотреть с ним машину. Купить хочет какую-то, моё мнение нужно. — Астрид старательно трёт пальцами свои отёчные глаза. — Давай вместе съездим. Я в этих вещах разбираюсь… — Я не против, — соглашается она, вставая. Иккинг поправляет пальцами сбившуюся золотую чёлку, а после целует Астрид в лоб. — Мне надо сбегать за хлебом и так, по мелочи. Можешь пока похозяйничать, я быстро, — Иккинг тут же убегает в прихожую пружинистым топотом. Астрид усмехается на это и неспешно идёт искать дверь в ванную комнату, чтобы умыться и привести себя в порядок. Затем мадам Хофферсон делает себе на завтрак яичницу с фасолью, сосисками и помидорами. Хэддок возвращается домой спустя минут двадцать с хлебом, копчёной колбасой и контейнером, в котором была… черешня. Астрид хрюкает со смеху, когда перед ней на тарелку сыпятся чудесные ягодки. — И где же ты её достал? — миленько улыбается мадам Хофферсон, дожёвывая сосиску. Иккинг ухмыляется. — Знаю пару мест… У нас в Бергене был черешневый сад. — с придыханием шепчет он. — Мама высадила его вместе с папой ещё до моего рождения. — Не представляю, как вам было… После её смерти… — Тяжко, тяжко, — признаётся Иккинг, отправляя в рот две ягодки вместе с черенками, — Но знаешь, что я понял по итогу? — Что? Иккинг складывает руки перед собой и старательно елозит языком по всей ротовой полости; кончик то и дело тычется то в одну щеку, то в другую. Через несколько мгновений Яблочный принц показывает начальнице свой язык. На нём лежат косточки, что ещё прикреплены к черенкам; на самих черенках по два плотных узла. Астрид вдруг сильно краснеет. Чёрт. — Что жизнь не стоит на месте. — Иккинг аккуратно кладёт своё творение на салфетку. — И что смерти нет. — И давно ты этому научился? — Астрид кивает на остатки черешни на салфетке. — Ага. Скажем так, я знал, чем себя занять… Ты ходила в детский сад? — Ну да… А ты нет? — Не-а, — Иккинг снова кидает в рот черешню, но уже без черенков, — Отец не хотел, чтобы я заразу собирал. Поэтому детский сад у меня был дома… А ещё мы часто уходили в горы, в лес, и там ночевали в палатках. — Звучит весело, — Астрид тоже пробует черешню на вкус. Сладкая, с лёгкой кислинкой. — Очень. Особенно когда в лесу напарываешься на медведя. Ночью. Во веселуха была… — Иккинг нервно посмеивается на это, Астрид тоже. — Я часто плавала с отцом на рыбные промыслы в детстве. Крабов ловили, форель… Один раз я случайно попала копьём в тюленя. С тех пор и не плавала в море. — рассказывает шеф-повар. — Травма на всю жизнь. — Понимаю… Я как-то из арбалета учился стрелять во дворе, и случайно попал в соседского петуха, что к нам забрёл. Отбило всё желание стрелять. Они говорили про свои воспоминания из детства ещё некоторое время, прежде чем собраться ехать на встречу к Сморкале. Он уже не мог терпеть и страсть как хотел купить себе хорошую машину; недаром столько лет копил! Завидев мадам Хофферсон вместе с Иккингом, Йоргенсон страшно обрадовался. Обнимает обоих и целует им щёки. По итогу Сморкала берёт себе простенькую машину марки Вольво. И отвозит на ней парочку прямиком к дому Астрид, куда она так вчера вечером и не попала. «Карри теперь голодный», — тихо шепчет Иккинг. «Не помрёт, я ему автоматическую кормушку купила», — цокает Астрид, закатывая глаза. Норвежский лесной котик громко орёт, увидев хозяйку вместе с двумя мужчинами, ему уже знакомыми. Карри с напрыга приземляется на протянутые к нему руки Иккинга и громко урчит, бодаясь головой ему в грудь. «Любимый Гурмэ вернулся!» — воркует котик. «Подлиза», — лишь губами говорит Астрид. Ей тоже хочется быть на руках и громко урчать… — Ну, я поехал. Спасибо за помощь, я вас люблю! — Сморкала целует правую руку Астрид, а Иккингу жмёт левую. — До встречи! — и тут же бежит вон из подъезда. Он хочет ещё покататься на своей новой ласточке. — Так… Какие планы? — Иккинг миленько улыбается, всё держа на руках чрезвычайно ласкового Карри. Астрид с заметной задумчивостью во взгляде рассматривает своих мальчиков. — Ты, если только. — тут же выдаёт она. Иккинг заметно краснеет и давит глупую лыбу. — Мы не всё прояснили. — Согласен… Теперь я у тебя с ночёвкой, получается?.. — он нервно усмехается, пока Карри с большой любовью грызёт его пальцы. — Если будешь хорошо себя вести, то оставлю с ночёвкой, — Астрид широко улыбается, хитро щурит глаза. — Только у меня сменной одежды для тебя нет… — Могу и в трусах побыть, мне стесняться нечего, — тут же отвечает Иккинг без капли стеснения, хотя он до сих пор алый как лобстер, — Или могу обратно вернуться и взять себе хотя бы халат. — Не, без халата, так и быть. Проходи, будь как дома. — Астрид игриво ухмыляется и забирает из рук Иккинга своего питомца, — Ты и так тут всё уже знаешь… Несколько часов Астрид рассказывает Иккингу за чашками чая и кофе о всех своих мыслях и размышлениях, что возникли из-за их ссоры. Как она глубоко недоумевала, почему Иккинг терпел её оры и тычки без ругани с его стороны (ибо привыкла получать агрессию в ответ). Каким образом он докопался до истины? Как сумел передать сделку с «Оскелли» напрямую Бангу, буквально за спиной мадам Хофферсон? Иккинг загадочно улыбается всё это время, лишь хлебает чай и заедает его солёными крекерами. Карри спит у ног хозяйки и видит прекрасные сны, где он плавает в море рыбы. — Про сделку. — Иккинг отхлёбывает чай и щёлкает языком. — У меня есть такой талант, миледи… Напарываться на интересных людей. — Так… — За полторы недели до розыгрыша в мою машину влетел Ниссан. Вышел мужчина, сказал, что оплатит ремонт своей страховкой. Тут же съездили куда надо… — Кто сбил-то? — с нетерпением спрашивает Астрид. — Тебе не понравится. — Иккинг чешет свою левую щёку. — В меня влетел… Левуаарден. — Этот рыжий осёл?! — вопит Астрид, и от её крика Карри подрывается и убегает прочь в спальню. — Рассказывай, что было дальше! — Он спросил, как дела у ресторана. Я сказал, что был в отпуске, положение дел знаю плохо, и вообще, сказал, что я против этого розыгрыша… А он со мной согласился. И предложил помощь. — Связи, блядь… Ага… — бурчит Стальная Леди, прикрыв рот рукой. Ступни нервно дёргаются под столом. — Он нашёл контакты менеджеров, с которыми ты общалась ещё зимой… Они мне не ответили. Тогда он с ними попытался поговорить — игнор. Ну, тогда встретились в «Фюглене»… — О боже, ещё и встречались… — Астрид готова взорваться от злости, но держится из последних сил. — Он предположил, что с тобой на связь вышли мошенники от лица «Оскелли»… — Слышала, дальше. — И снова предложил помощь. — Ну конечно… За плату? — Нет. — Удивительно. — Думаю, это из-за машины. — тихо говорит Иккинг, слабо улыбаясь. — Так вот… По секрету: Банг сильно насолил ему. — А вот это уже интереснее, — Астрид клонится к столу. — Не поверишь… Любовница Кларенса ушла от него к Бангу. Точнее он её выкупил. За ожерелье из брюликов. — Ебануться, — мадам Хофферсон широко улыбается. — личные счёты, значит? — Да… Мы продумали план: нашли юридический адрес «Оскелли», выехали на него, встретились с этими представителями… Я от твоего лица разорвал договор, поскольку не было прописано гарантий, что тебе с этого розыгрыша будет выгода. Они не хотели сначала соглашаться, но потом Левуаарден сказал, что «Вардруна» даже больше подходит им. Типа новый ресторан, реклама не закуплена. — Ох, его острый язык… — Готов помочь, все дела… Потом через своих каких-то друзей передал Бангу идею. И тот охотно клюнул. — Невероятно… Левуаарден так хотел уничтожить Эсбена за украденную любовницу, что даже помог мне… — Астрид вертит головой в глубоком неверии. — Ты же знаешь, что у нас с ним контры? — Да… Я ему понравился. Как менеджер. Он так и сказал. — Да он что угодно мог сказать, пёс поганый, — огрызается начальница. — Он был искренен. — уверяет Яблочный принц. — Иккинг, ты заключил сделку с Дьяволом. Попомни мои слова. — твёрдо говорит Астрид, жуя губы от недовольства. — Сегодня он твой друг, а завтра кинет под поезд. — Он дал мне свой номер телефона. И я теперь знаю его адрес. А ещё он должен мне двадцать тысяч крон. Пока что всё хорошо. Но если он начнёт гнать против нас, и на него найдётся управа. Уж я об этом позабочусь. — Иккинг широко улыбается и обезоруживает таким образом Астрид. Ей становится чуточку спокойнее. — Отца притянешь?.. — усмехается начальница. — Да, однозначно… Я тебе этого не говорил, но… В общем, у папы двоюродный брат в полиции работает. Большая шишка. Плюс ещё лучший друг при погонах. — Повезло тебе со связями… — кивает сама себе Астрид. — И ты так близок с отцом… Поэтому ты такой спокойный? — Он помягчел после смерти матери. До этого… Ну, он строгий, конечно. Я всегда шутил с друзьями, что мой отец злой с тех самых пор, как я родился. — признаётся Иккинг, натужно посмеявшись. — Я тоже был не подарок. Всегда назло всё делал. Часто получал. За дело. Поэтому крики я не воспринимаю, миледи. Я их на дню слышал немеренно… Я больше нервничаю, когда меня избегают или игнорируют. — под конец тихо говорит он. Астрид чувствует глубокий укол вины в области сердца. — Прости… — она берёт левую руку Иккинга в свои руки и быстро целует её. Он слегка улыбается и томно хлопает ресницами. — Я не в обиде… Я же люблю тебя. — И я… Когда Карри приходит обратно в гостиную, он видит свою хозяйку, что сидит на Гурмэ и влюблённо его разглядывает. Котик рад, что всё хорошо, поэтому вновь покидает парочку, но теперь уже до тех пор, пока к нему самому не придут в кабинет. — Как же я тебя люблю!.. — шепчет Астрид, и чувствует, как глаза щипят от подступающих слёз. — И как я посмела так себя вести… — Ты устала, миледи. — успокаивает её Иккинг; целует щёки и уголки губ любимой, — Тебе нужно больше отдыхать. — С моей работой отдохнёшь… — Скоро отпуск. — напоминает он. — Улетим куда-нибудь. Куда бы ты хотела слетать, м? — Подальше отсюда. — В Японию, может быть?.. Кажется, тебя звали в гости. — вдруг вспоминает Иккинг. — Да… Да, ты прав. — соглашается Астрид и окончательно утопает в тёплых, нежных объятьях любимого мужчины. Иккинг был хорошим мальчиком остаток дня, поэтому Астрид любезно позволила ему остаться у себя на одну ночь. До самого глубокого вечера пара обсуждала свой отпуск: искала билеты, планировала маршрут, выбирала отель… По итогу оба решили, что ещё раз всё обсудят, когда начнётся отпуск. — Нужно ещё подумать, что с Карри делать. — Иккинг чешет затылок. — Можно попробовать, конечно, отцу предложить, но это смотря какое у него будет настроение… — Ещё Сморкала есть. Но на него надежды мало. — Астрид берёт своего любимого кота на руки и поглаживает его пушистую рыжую шёрстку. Карри балдеет и громко урчит, извиваясь всем телом. — Ладно, видно будет… А где ты отдыхала в прошлом году? — Нигде. Я дома сидела. — отвечает начальница. — Сморкала объебался с билетами. И полетел в Таиланд в один, без меня. — Вы уже расстались к тому моменту?.. — аккуратно интересуется Иккинг, тоже слегка поглаживая Карри за голову. — Да… Я просто не могу одна летать куда-то, мне нужен второй человек. — признаётся она, тяжело вздыхая; точно принимает поражение. — Да и плохо ориентируюсь. — Уверяю, наш отпуск пройдёт успешно. Я тебе это гарантирую. — Яблочный принц чмокает любимую в левую щёку. — Чтобы уверить меня, нужно ещё поработать… — загадочно улыбается Астрид, томно прикрыв при этом глаза. — Я уже наработался. Вот, спас тебя и ресторан от мошенников, — слегка иронизирует Иккинг, но при этом жутко краснеет. Стальная Леди тут же мрачнеет и угрожающе клонит голову. — Не смотри так на меня, я же пошутил!.. — Ты ведёшь себя как мальчик… — тихо комментирует скорее для себя Астрид, разглядывая лицо любимого напротив себя. — Потому что это я. — заявляет он, мило улыбаясь. — Теперь мне ясно, почему ты всем нравишься. — продолжает размышлять она, и гладит уже не Карри, а правую щёку Иккинга. Лёгкая щетинка колется, но не сильно. — Ты настоящий. — И ты тоже настоящая. Такую девушку, как ты, ещё нужно поискать… Мне кажется, нас свела Судьба. — Тоже думала об этом… — кивает Астрид. И чуть помолчав выдаёт приказным тоном: — А теперь марш в душ. Грязным я тебя в свою кровать не пущу. — Так точно, мэм, — Иккинг резко встаёт с дивана и салютует, — Полотенчик хоть положен? — Нет. Прямо в чём мать родила выйдешь. — Т-ты серьёзно?! — невольно смеётся Яблочный принц. — Да. — победно улыбается начальница, и кусает губы в предвкушении. — Ты хорошо себя вёл. Но полотенце… в сделку не входило. Одежду можешь оставить под дверью в ванную. Иккинг поджимает губы, таращит глаза… Быстро разворачивается на пятках и пружинистым топотом бежит искать дверь в ванную. Карри тут же с наскока оказывается в гостиной и с явным вопросом в умных глазках клонит голову на хозяйку. Та спокойно допивает чай и доедает последний солёный крекер. На своей территории мадам Хофферсон командует так, как посчитает нужным. Сейчас ей срочно нужен любимый мужчина. Желательно голый. И надолго. Одежда действительно лежала перед дверью в ванную комнату. Астрид быстро забирает её и несёт к себе в спальню, чтобы… понюхать. Мадам Хофферсон не помнит точно, когда в ней возникла эта страсть к запахам мужчин. Сморкала всегда пах сельдереем и душистым турецким мылом Duru; за каких-то полгода отношений желание наслаждаться запахом любимого мужчины улетучилось само собой… Но теперь страсть возродилась с новой силой. Астрид принюхивается к горловине красной водолазки и невольно закатывает глаза. Она находила эти духи в интернете — «Dragon Noir», или «Чёрный дракон»; французские духи со множеством слоёв. Бергамот, розмарин, дубовый мох, можжевельник, кедр… Так пахнет лес в Олесунне. Чувствуется и солёный, терпкий пот, куда же без него. Так пахнут рыбаки после долгого промысла в открытом море… Астрид готова сойти с ума от купажа ароматов, но понимает, что времени мало. Никто не должен знать об этом! Даже Сморкала об этом не знает!.. Поэтому мадам Хофферсон сгребает вещи Иккинга в охапку и прячет их под свою кровать. А после как ни в чём не бывало идёт на кухню, чтобы помыть чашки с подносом. Но стоит девушке только поставить чашки в раковину, как слышится щелчок со стороны ванной. Яблочный принц, омытый холодной водой, спешит пройти в гостиную. Астрид на цыпочках крадётся в зал и подглядывает за ним. Иккинг судорожно ищет чем накрыться: его смугловатое, местами веснушчатое тело покрыто мурашками («Не привык к холодной воде, хах?» — мелькает в голове Астрид). — Сейчас дам покрывало! — громко говорит Астрид, проходя мимо гостиной в спальню. Иккинг аж подпрыгивает на месте от испуга, но звука не подаёт. — У тебя нет горячей воды? — тихо интересуется он, когда начальница из жалости накидывает на бедолагу пуховое покрывало. — Не люблю вариться в кипятке… Да и кран сломан. Что, замёрз? — насмешливая улыбочка точно приклеилась к лицу Астрид. Иккинг кивает. Капли быстро сползают с тёмных волос-иголок на нос, щёки и шею. Покрывало большое, прячет всё тело. — Ну, ты пока согревайся, я сейчас тоже ополоснусь… — Д-давай вместе. — тут же выдаёт Иккинг. Астрид невольно таращит глаза. Такого поворота она явно не ожидала. — Уверен? — и всё же ухмыляется. — Ты весь дрожишь. — Так ты тёплая, согреешь, — тихо воркует он, миленько улыбается. — Ну ладно, так и быть. — соглашается Астрид. — Покрывало тогда у двери оставишь, хорошо? — Угу. — Хороший мальчик. — хищно улыбается мадам Хофферсон, и закрепляет на ледяных губах Райского яблока маленький жаркий поцелуйчик. — Пойдём. Награда ждёт своего победителя. Карри искренне не понимает, куда делись хозяйка и её гость, поэтому начинает громко чирикать своим голоском и беспокойно бродить по квартире, обнюхивать все углы. Услышав шум воды, котик начинает скрести когтями дверь в ванную, тихо и с обидой урчит вслух: «А меня-а-а-а? Меня забыли-и-и-и!» Карри слышит за дверью голос Гурмэ: «К-кажется кто-то соскучился». Хозяйка спрашивает с особой интонацией: «Я или кот?» Карри пытается переорать воду: «Я соскучился-а-а! Ей-то что-о-о скучать?! Я не могу есть, не могу спать без любви-и-и! Все меня покинули-и-и-и! Какой я несча-а-а-астный!» — Поорёт и успокоится… — Астрид плотно прижимается к Иккингу, заставляя его встать впритык к стене, — Да-а-а-а, ты совсем околел. — констатирует начальница, после чего театрально медленно становится на колени. — Сейчас исправим. — О-о-о-о бо-о-оже-е-е-е, — выдыхает Иккинг, чуть ли не икая от судорог. Дрожащей правой рукой прикрывает рот. Зубы стучат друг о дружку. — Не ожидал? Я полна сюрпризов. — не без самодовольства ухмыляется Астрид. — Да и ты тоже… — пальцы тянутся пощупать идеально ровный ствол слегка вставшего члена, яички с короткими тёмными волосками. «Ну какова же прелесть, блядь! Неужели я вижу нормальный, мать его, член?!» — Астрид хочется заорать от радости, но снаружи лишь облизывает губы и любуется. Любуется пропорциями, ухоженностью. Иккинг пытается не дрожать, но у него это слабо получается. Тогда хищница выключает воду. — С-спасибо, — тихо благодарит бедолага. Астрид водит одной ладонью по стволу члена, другой щупает яички и с улыбкой следит за реакцией любимого мужчины. Должно быть, с предыдущей пассией у него ещё не было подобного опыта… В голову лезут такие комплименты, что если мадам Хофферсон и решится их когда-нибудь выразить вслух, то Иккинг точно умрёт со стыда. — Если есть что сказать, я всё внимание. Только вряд ли отвечу, сам понимаешь, — Астрид следом же целует и слегка посасывает яички, пока продолжает поступательные движения руками по стволу. Иккинг кусает губы, девушка видит это даже за его прикрытой рукой. Ему нечего сказать. А если и есть, то старательно замалчивает в своей голове. Как тут говорить, когда перед тобой на коленях такая… горячая, любвеобильная, золотоволосая нимфа с блестящими голубыми глазами. От одного лишь вида с ума сойти можно! Мозг Астрид плавится от похоти, а внизу всё горит таким пламенем, что холодной водой его не потушить. Хищница спешит наконец перейти к самому сладкому — стволу, что как раз окреп и встал окончательно… Четыре года она довольствовалась кривым корнюшоном, а теперь наконец видит и пробует… ровненькую морковочку. Она не просила цукини-переросток; хотя бы среднюю десяточку; получила явно чуть побольше, хоть и потоньше, но и это для Астрид поистине райский праздник. Поэтому отвечает благом на благо — ублажает любимого как умеет и желает. Чуть пропускает головку в рот… и грешным делом думает, что готова заниматься этим хоть всю ночь. Особенно под дрожь и прерывистые вздохи Иккинга. Его лицо стало пунцовым. Левая рука аккуратно ложится на золотой затылок, мокрый от ледяной воды. Астрид выразительно хлопает глазами на это, и заглатывает чуточку поглубже, но не до рвотного рефлекса. Слюна эротично тянется и потихоньку как бы сползает на прелестную грудь с острыми розовыми сосками. Хищница то и дело возвращается к яичкам; они почему-то свели её с ума. Голос Иккинга постепенно проступает: мычит, охает; на особенно жаркий поцелуй в головку шепчет с придыханием: «Детка-а-а-а». Астрид буквально сносит крышу. Хочется показать всю себя, удовлетворить по полной, чтобы запомнил наверняка. Подготавливается: ещё раз шесть проходится плоским языком по стволу, а после медленно, но с упорством пропускает член глубже себе в глотку. Рефлекс вот-вот хотел напомнить о себе, но каким-то чудом хищница сумела подавить его в себе; невольно прикрывает глаза и задерживает прелестный член в своём рту на долю секунд. Она чувствует, как мягкие лобковые волосы щекочут ей верхнюю губу и ноздри, а яички будто сжимаются, когда язык задерживается на них. Стоит Астрид вынуть член изо рта, как Иккинг кончает. Нимфа спешит слизать всю сперму, что успела ещё остаться на стволе и головке члена, и попробовать её на вкус; солоноватая, с лёгкой кислинкой. Хищница глотает её не думая, словно воду. Иккинг тяжело дышит; помимо лица, пунцовой стала грудь и шея. Теперь холодная вода ему не страшна. «Я, кажется, кончила», — думает невольно Астрид, ощущая, как пульсирует её влагалище. Иккинг вдруг падает на колени и заключает любимую в объятья, жарко целует её щёки и губы. Астрид с удовольствием отвечает на такую любвеобильность, и в небольшом перерыве, пока Иккинг внимательно разглядывает её не слишком ухоженный лобок, шепчет: «Не брилась неделю». — Теперь ты встань, пожалуйста, — просит он с особой интонацией. Астрид пребывает в лёгком недоумении. — Тебе всё равно?.. — хищница не верит, что это происходит с ней, потому даже слегка усмехается; но всё же встаёт. — Детка, я взрослый мужчина. — заявляет Иккинг с самодовольной ухмылкой. Лицо Астрид вдруг становится пунцовым. Это было… горячо. Настолько, что дыхание невольно спёрло, а по телу побежали мурашки. — Чуточку пошире ножки… — Ты серьёзно что ли? — девушку накрывает восторг, граничащий с испугом. Иккинг показывает свою серьёзность сначала лёгким поцелуем в пупок, но заметив, что он не вполне убедил хищницу, тут же с жаром слегка кусает внутреннюю часть левого бедра в непосредственной близости от вожделенного места, и после слизывает место укуса, точно кот. — О боже. — Рули мной как хочешь. — с особой интонацией воркует он. — Прямо?.. — Астрид тут же кладёт ладони на затылок Иккинга. Тот кивает с ухмылкой. — Можно и пожёстче, — тихо, как бы невзначай шепчет он, прежде чем его рта аккуратно касаются влажные половые губы. И затем пускает в ход свой язык: тоже аккуратно, без агрессии. Хищница не знает, как начать двигаться, и двигаться ли ей вообще. Такое с ней происходит впервые. Сморкала был категорически против куни, и Астрид это вполне устраивало. Ей всегда больше нравилось именно доставлять удовольствие. А собственное приходило с удовлетворением партнёра. Но вот наступает новая реальность, когда сталкиваются два таких человека… Иккинг не пускает в ход свои руки, предоставляя возлюбленной нимфе весь контроль над ситуацией; но замечая, что Астрид совсем растерялась, начинает неспеша двигать головой то вверх, то вниз, как бы подсказывая возможное направление… Но не получив отклика, Иккинг принимает решение воспользоваться таким редким шансом и показать, что и он хорош в оральных ласках. Язык глубже проникает во влажное, горячее нутро любимой девушки, двигается то круговыми движениями, то просто по сторонам. И сильнее, сильнее вжимается ртом и головой в сочащееся соками влагалище. Астрид лишь остаётся судорожно вздыхать и сжимать в пальцах локоны на каштановом затылке. После движений языком Иккинг начинает слегка посасывать клитор («Он знает?!» — хочет заорать Астрид, но озвучивает эту мысль долгим, восторженно-испуганным ахом); руки при этом всё ещё не задействованы. Хищнице пока только остаётся гадать, что он умеет ими делать… Иккинг не скупится на жаркие, влажные и быстрые движения своим ртом и языком. Астрид чувствует, что ноги её начинают невольно подкашиваться и даже соскользать. Увлечённый процессом Яблочный принц, не отвлекаясь от дела, удерживает горячими руками ноги возлюбленной нимфы. Лицо девушки полыхает, а на языке вертится только мат. Сводит с ума, хочет довести до исступления. Это всё так в новинку, что кажется, будто происходящее — какой-то эротический сон, что вот-вот должен закончиться… Но он не кончается. И всё это более, чем реально. Любимый мужчина у её прелестных ног, ублажает её вожделенное, сочащееся райским соком влагалище своим ртом… Иккинг тоже плавится от страсти, и это заметно. Астрид вдруг убирает свои ладони с его головы, как бы прося таким образом прекратить. И он исполняет её просьбу. Ещё бы немного, и она точно бы загремела на кафельный пол, потянув его за собой; могут спокойно разбить себе головы. — Предлагаю, — на вздохе произносит Астрид, пока Иккинг встаёт и быстро облизывается, словно кот, облопавшийся рыбы, — продолжить в спальне… Если ты не устал. — Я? — Иккинг тут же обнимает Астрид за талию и прижимает плотнее к себе; томно хлопает ресницами и разглядывает любимую нимфу. — Вообще нет… — Прекрасно, — хищница жадно впивается в губы любимого мужчины. Поцелуй сладкий, тягучий. В ванной словно стало жарче; кажется, даже появился пар. Астрид разрывает поцелуй первой и тут же командует: — Трахни меня наконец! — Вас как, миледи: помягче или?.. — Иккинг не может сдержать игривой ухмылки. И снова жар приливает к лицу от этого взгляда, самого выражения. — Посмотрим на месте, герой, — огрызается с широкой улыбкой она, и спешит выйти из ванной комнаты. Он — за ней. Карри смотрит в окно и методично виляет своим пушистым хвостом, прислушиваясь к любым шорохам в квартире. Слышит быстрые шаги позади себя… Верть головой — пусто. Слегка скрипит матрас в спальне… Эврика! Норвежский котик спрыгивает с подоконника и устремляется пружинистой походкой в спальню хозяйки. Дверь, к его счастью, была открыта. Теперь Карри крадётся, и то и дело останавливается… К сожалению, он не совсем понимает, что происходит перед его глазами, и делает вывод, что всё это действо недостойно его внимания, и прячется под комод. Астрид буквально падает на свою кровать. Иккинг же аккуратно заползает на неё, переставляет руки с ногами точно кот, и затем аккуратно ложится на возлюбленную. «Пообниматься захотелось?» — со смешком шепчет она, поглаживая любимого по голове рукой. Иккинг постепенно сползает вниз, его горячие ладони тянутся к молочным грудям; таким прелестным, манящим, желанным; Яблочный принц слегка массирует прелести то сверху, то по бокам, с упоением наблюдая за реакцией любимой. Конечно же ей это до безумия нравится. Горячий, влажный язык медленно, но с чувством проходится снизу вверх по правой бусинке соска; зелёные глаза блестят от истомы и страсти. Астрид как бы впечатывает голову Иккинга в свою грудь рукой, с силой сжимает волосы на затылке: требует большего. Иккинг тяжело дышит и с великим послушанием продолжает ублажать правую грудь нимфы: то и дело погружает сосок внутрь своего рта и попеременно то лижет, то слегка кусает бусинку; а затем просто, но с чувством посасывает, и от этого Астрид уже не просто вздыхает, а постанывает. «Не томи-и-и», — вдруг тянет она на выдохе. Иккинг тут же переключает своё внимание на губы возлюбленной и запечатывает на них короткий, мягкий поцелуйчик: «Слушаюсь, миледи». В норвежском котёнке вдруг взыгралась дурь. Он вылезает из своего убежища и в наглую запрыгивает на кровать. Хозяйка, широко расставив ноги, лежит на спине, пока на её животе (точнее чуть ниже) лежит что-то, что принадлежит её другу. «Какого хера?!» — вопит хозяйка, и с силой спихивает Карри с кровати. Гость натужно смеётся на это. Питомец, глубоко оскорблённый и обиженный, сначала не двигается и лишь преисполняется гнева: хвост как метла двигается из стороны в сторону, точно метроном. Злой котик обходит кровать с другой стороны и выжидает, выжидает… Астрид тут же успокаивается и будто забывается, когда член Иккинга проникает в неё. Ей непривычно ощущать в себе что-то тёплое, особенно после стольких недель невольного воздержания… Любимый двигается неспеша, одной рукой придерживает правую ногу у колена, а другой пригревает слегка похолодевший от пота живот нимфы; Иккинг миленько улыбается, спокойно, глубоко дышит. Глазами пытается прочитать эмоции Астрид и понять, как ему лучше двигаться. Нимфа сминает в ладонях простыню и с силой кусает нижнюю губу: ей этого мало. Тогда Яблочный принц медленно, но с упором входит до половины ствола; кажется, даже на чуть побольше. Но и этого оказывается недостаточно. И вдруг снова, но теперь уже слева, нападает Карри на хозяйку: его рот раскрыт, он тяжело дышит, а хвост стоит трубой. Лицо Астрид искажается в небывалой злобе: она сжимает ладонь в кулак и готовится нанести сильный удар прямо по голове своему питомцу… Но тут происходит неожиданное: Иккинг успевает схватить котика за холку левой рукой и высоко поднимает, чтобы разгорячённая нимфа не убила бедное пушистое создание. Карри оказывается в воздушной тюрьме: его дурь тут же испаряется. Умные рыжие глазки уставились на гостя с благодарностью и вместе с тем с огромным испугом. — Выбрось его! — командует Астрид, но Иккинг вместо этого лишь прижимает Карри к своей груди обеими руками. Член так и не покинул горячий, влажный плен… — Он не оставит нас в покое, да, тигр? — ухмыляется Яблочный принц, с большой любовью в зелёных глазах смотря то на любимую, то на кота, — Да вы прямо копируете друг друга!.. — Астрид не знает, как на это реагировать. Иккинг постепенно ускоряет свой темп, и при этом держит на руках её же кота-вредителя. Карри преспокойно прикрывает глаза и громко урчит с улыбочкой на своей довольной мордочке. Он всего лишь хотел, чтобы его подержали на ручках! — Бля-а-а-адь, — стонет она то ли от усталости и негодования, то ли от возбуждения; или всего сразу. — Так, дружок, покайфовал и хватит, — любимый мужчина наконец усаживает Карри на кровать по левую сторону. — Всё, сеанс обнимашек окончен. — Вали, нахер, в мой кабинет! — кричит Астрид вслед спрыгивающему питомцу. И пошёл пружинистой походочкой норвежский котик на кухню; его пушистый хвостик стоит трубой от радости. — Ну, миледи, успокойся, — с лёгкой усмешкой просит Иккинг, поглаживая любимую за бока, — Он ушёл. — Успокоюсь, если ты перестанешь отвлекаться. — Понял. Может, позу поменяем?.. — предлагает он тихо. — Делай что хочешь, только перестань нежничать!.. — быстро и на выдохе говорит Астрид, потирая потный лоб. — Слушаюсь. — Иккинг вдруг начинает приподнимать ладонями тело любимой за бока. — Т-ты чего?.. — у нимфы настолько спуталось сознание, что она не совсем соображает, что любимый мужчина хочет изобразить. — Ищу нужный угол… Сядь и держись за меня, — просит он, — помнишь, как мы обнимались? — Астрид вся дрожит: член Иккинга внутри неё ощущается как-то совсем по-другому. — Что? Больно? — Н-нет, просто… Ты что творишь вообще? — хищница нервно смеётся с самой себя. Она как бы сидит и на Иккинге, и на его члене; обнимает руками его плечи; сам Яблочный принц тоже сидит, но на кровати, держит руками бока любимой нимфы, лишь миленько улыбается. В зелёных глазах точно искорки мигают. — Прекращаю нежничать, — с придыханием отвечает Иккинг, и резко двигает бёдрами наверх. Астрид слегка подскакивает и чувствует, как член упирается в какую-то конкретную точку внутри неё, из-за чего тело откликается дрожью, а жар внизу живота становится ещё сильнее. Иккинг, как хороший мальчик, наконец уловил, что именно от него хочет Астрид, и действительно переключил свою настройку на… чуть менее щадящую. Он двигается резко и быстро вверх, чтобы войти на всю длину, а потом специально сбавляет темп, особенно когда опускается. Астрид буквально ощущает себя на скачках, и ей это ужасно нравится. Хочет бешено вцепиться в губы Иккинга, но он не позволяет ей этого сделать, и этим распаляет хищницу ещё больше. И тут опять на кровати возникает Карри! «Тоже хочешь поскакать?» — игриво иронизирует Иккинг; он умудряется удержать Астрид одной рукой за бок, а свободной левой начинает играть с Карри — показывает пальцами будто чудище с рогами, и кот с охотой клюёт на это: нападает и с удовольствием грызёт горячие фаланги. Да, темп чуть сбился, стал спокойнее, но эта… виртуозность любимого мужчины вводит Астрид в такой ступор, что она начинает задаваться вопросом: у него точно была одна партнёрша до неё? Не проходит и минуты, как Карри снова убегает. — Прости! — Иккинг останаливается и оставляет лёгкий поцелуй на горящей правой щеке Астрид. Та всё таращится на него и хлопает глазами, тяжело дышит. — Что с тобой? — Закрой. Ёбаную. Дверь. — с расстановкой заявляет она, щуря глаза в недовольстве. — И трахни. Меня. Без. Выкрутасов. — Понял! — Иккинг заулыбался… и тут же подхватил Астрид за бёдра, и начал вставать с кровати прямо с ней на себе, так и не разрывая контакт. Он продолжает показывать выкрутасы. Преспокойно закрывает дверь одним движением левой ноги до щелчка, чтобы кот им больше не помешал… А после спешит обратно к кровати, и как нарочно роняет довольно раздражённую нимфу на кровать. — В следующий раз!.. Я устрою тебе такой ипподром!.. Мало не покажется! — угрожает Астрид, окончательно устав. Иккинг угукает с милой улыбочкой и ложится рядом. Шаловливая левая ладонь движется к ещё горячему влагалищу. — Так, всё, хорош!.. — хищница хлёстко ударяет горячую ладонь на своём лобке, — У меня уже голова болит! — Настроение пропало? — урчит Иккинг, томно хлопая ресницами. — Понимаю… Но у нас ведь ещё вся ночь впереди, да? Астрид глядит на мужчину своей мечты и будто не узнаёт его. Как он говорит с ней, как смотрит… Ему важно, чтобы она тоже достигла разрядки. Хотя сам так и не кончил… Что его сдерживает? Неужто их общий на двоих принцип «благо на благо» дал сбой?.. Получается… замкнутый круг бесконечных ласок?.. — У меня такое происходит впервые. — шёпотом признаётся Астрид, складывая руки на груди. — Непривычно мне, вот и… — Слишком удивил? — Иккинг не может сдержать смешка, но зелёные глаза тут же стали серьёзными. — Я так и понял. — Прости… Боже, этот кот! — Астрид прячет лицо в руках и бурчит в них. — Вырастила, блядь, доёбистое привидение! — Сейчас его нет… Устала, детка? — горячие губы целуют слегка пульсирующий висок. — Дай мне немного времени, — просит нимфа с закрытыми глазами. — Я просто подумал… Раз такое дело, то мы могли бы попробовать… — Шестьдесят девятую? — Сняла с языка, — ухмыляется Иккинг. — Оба будем в плюсе. — Согласна… А знаешь, давай оставим это до утра. — вдруг выдаёт Астрид. — Мне вдруг так захотелось спать… — Хм, значит всё-таки я был полезен, — Яблочный принц с довольной улыбкой легко целует любимую девушку в губы. — До утра так до утра. — И улеглись в обнимку до утра: горячие, слегка потные, даже довольные. Астрид засыпает с мыслью: «Хочу от него детей». А утром, как и условились, оба насладились друг другом сполна. «Прямо чувствую себя на своём месте!» — думает Астрид, мечтательно закатывая глаза и нализывая языком прелестный, так и сочащийся слюной член любимого мужчины; по ту сторону прелестную персиковую попу мнут горячие ладони, а горячий язык снова исследует нутро любимой нимфы-хищницы. И наступает долгожданная, яркая разрядка! Но сладострастное утро омрачает тот факт, что… нужно идти на работу. Астрид, облизываясь и поправляя чёлку на своём потном лбу, звонит Дорее и сообщает: «Я сегодня не приду, передай Сморкале». «А Иккинг придёт?» — начальница слышит широкую улыбку управляющей через динамик телефона. Астрид глядит на Иккинга, что лежит на её кровати и тискает игривого Карри; уже в трусах; значит, заметил свои вещи под кроватью. «Он тоже не придёт. Наказан», — чеканит мадам Хофферсон. Дорея звонко смеётся. Уж ей не надо объяснять, почему. «Хорошего вам отдыха, мэм», — и управляющая отключается первой. — Я разве не прощён? — недоумевает Иккинг с широкой улыбкой. Астрид, всё ещё голенькая и румяная, закатывает глаза и мотает головой с улыбкой, стоя у выхода из спальни. — Ты бегал от меня месяц. А отработал одну ночь! Ну, и утро, — начальница скрещивает руки на груди. — Не равноценно как-то, не думаешь? — Да, согласен, — кивает Яблочный принц, и целует Карри в его пушистую щёчку, — Ты тоже согласен? — Мя-а-а! — Карри с большой любовью бодается в щёку Иккинга. Астрид отмахивается с усмешкой и уходит на кухню ставить чайник. И одновременно думает над тем, как жизнь сразу стала светлее, красочнее… «Да, меня всего лишь надо было хорошенько трахнуть. Вот и весь секрет», — с ухмылкой размышляет мадам Хофферсон, вынимая чашки из шкафчика. И вдруг чувствует жар со спины. Тёплые ладони ложатся на живот, золотой затылок теплеет от дыхания. «Какие у нас планы на сегодня?» — мило воркует Иккинг. Астрид всё не прекращает ухмыляться. «Я обещала тебе ипподром. Ты его получишь», — начальница хлопает по рукам на своём животе. — Только не переусерствуй. — хихикает Иккинг, отходя в сторону. Он смотрит в окно кухни и видит, как по футбольному полю бегают дети в спортивной форме. — А к вечеру можно и в парк сходить, да? — Да, хорошая идея. Выгуляем заодно этого лесного гремлина. — Мя-а-а-а-у? — спрашивает Карри, заходя на кухню; точно он понял, что речь зашла о нём. Яблочный принц заливисто смеётся на это и всё пристально смотрит на детей за окном… Карри запрыгивает на подоконник и спрашивает у Гурмэ своими умными глазками: «Зачем они тебе? У тебя есть я и моя хозяйка!» Иккинг гладит его с загадочной улыбкой и лишь вздыхает. И тем не менее норвежский котик понимает его. Потому ложится и просит с чириканьем погладить животик. «Опять подлизывается?» — интересуется Астрид, подходя к Иккингу. Тот кивает. Мадам Хофферсон тоже видит детей за окном и вздыхает, думает о чём-то своём…
