По дороге к одичеству

- Вы такая молодая, красивая. Погулять ещё наверно хотите. - Нет. - Учёба? Вижу Вы девушка умная. А почему же тогда не позаботились? - Не в этом дело. - Не готовы к материнству? - Я думаю, мы ни к чему никогда не бываем готовы, - все так же спокойно отвечала я, хоть эти вопросы меня уже начали раздражать. Думаю, мало кому приятно, когда совершенно чужой человек пытается разобраться, почему ты именно так поступил. И ведь находят объяснение, даже быстрее тебя. - Ну да… Мальчик? Подлец? Противен на столько, что не хотите иметь с ним ничего общего? - Я думаю, он бы обрадовался и, возможно, мы бы стали счастливой семьёй. - Даже так. Родителей что ли боитесь? Не бойтесь. Семья всегда поймет и простит. - Нет. - А что же тогда? – удивленно спросила женщина. - Так надо. - Что значит так надо? Вы же знаете какие осложнения, а последствия, – все же я выбесила её быстрее. – У каждого поступка есть причины. Вы ведь не первая кто идёт на это, но Вы первая, кто мне говорит, что так надо. И это было совершенной правдой с моей стороны. Я не выделяла для себя причину, а просто сделала, не думала, что было бы, если бы поступила иначе. Тем более сделанного не воротишь, нет смысла тратить свою драгоценную энергию на прошлое и несуществующие будущее. Надо выкарабкиваться и идти дальше. Я поступила в университет, как я и хотела, как все и думали, и надеялись. Наша группа мне понравилась сразу. Особенно меня заинтересовала одна девочка. Невысокая с черными длинными волосами с невероятными мозгами, стремлением и смелостью. У Вас, бывало, такое чувство, что, если вы будите держаться этого человека, ваша жизнь удастся? Я потеряла двух таких напутственных людей. Еще в детском саду я хотела дружить с одной девочкой – Катей. Но я была оборванным котенком, с которым никто не хотел играть кроме такого же брошенного и отреченного ото всех щенка. Мы должны были пойти в одну школу, но попали в разные классы. В первом классе нам ещё удавалось общаться, мы даже гуляли. Я могла часами ждать её во дворе на морозе, только чтобы провести с ней хотя бы тридцать минут. Но бабушка меня познакомила с Таней. Только в десятом классе мне вновь удалось с ней пообщаться, я убедилась, сколько тогда потеряла. И сейчас я вновь увидела свою новую путеводную звезду. Я хотела с ней подружиться, но она никак не шла на контакт. После двух недель учёбы я поняла насколько она гениальна. А я по сравнению с ней жалкое подобие, хотя подобие это уже высоко сказано. Но самое главное отличие, то, что у неё был парень, за которого она хотела выйти замуж. Я вновь стала задаваться вопросом, почему со мной никто не знакомился – я была умнее их, красивее, лучше. И повсюду я находила подтверждения. Толстые тушки ходили за ручки с красивыми худыми парнями, моя подруга, походившая на пацанку уже третий год встречалась с парнем, ещё одна с кривыми ногами и напрочь забросившая школу разъезжала вместе со своим любимым на мотоцикле. А у меня даже жалкого подобия отношений не было. Никому не сдалась моя красивая фигура, грация, ум, хорошие манеры, и даже алкоголь не смог исправить моё положение. Так что никому не верьте, делайте все по своему желанию. Но я тоже кое-чем похвастаться: я успела переспать с двумя незнакомыми людьми, а от одного даже залететь. Я очень сомневаюсь, что биография хотя бы одного гениального человека так начиналась. Преподаватели вновь втирали меня в грязь лицом. Я выходила из кабинета с высоко поднятой головой, что бы никто не видел даже никакого намёка на слёзы, сделав пару глубоких вдохов, шла разбивать лицо снова и снова. Вновь учёба стала мне неподвластна. Но меня захватило сильное желание подчинить её. Это случилось далеко не сразу, несмотря на все мои усилия. В первом семестре, я еле закрыла все свои долги, а допуск к экзамену я получила за день. И то преподаватель долго не хотела мне ставить тройку. - Я же всё понимаю, - говорила я. - Возможно. Но наведите порядок у себя в голове, чтобы и я Вас понимала. Может в вашей роботе и есть это зерно рациональности, но мне нужен росток. Я Вам сделаю исключение, дам время на прорастание, но не ждите большого урожая. Если Вы сейчас бултыхаетесь, пытаетесь выбраться из долгов, то что будет дальше? Взрослая жизнь – это океан, а не кувшин с молоком. Вы должны уметь плавать, а не глупо полагать, что если я сейчас подсуечусь, то вылезу, как лягушка. По мне тогда очень сильно и больно ударили. Я растеряла все свои мозги, преподаватели перестали видеть во мне не то что способную девочку, они не видели даже проблески интеллекта. Я сама стала это замечать: у меня пропал интерес к чтению, стало сложно учить и готовится к парам, теперь было недостаточно послушать на лекции и перечитать дома, приходилось сидеть по несколько часов, а результаты не радовали, я не знала, как решать задачи, которые раньше щелкала как орешки. Не знаю, что творилось у меня в голове, когда я оставалась наедине с собой. Я настраивала себя на то, что схвачусь мертвой хваткой за учёбу и обо мне ещё узнают, а вслед за этим меня накрывало волной страха, что я вырасту никем. И конечно же мысли об одиночестве, к которому я уже привыкла и мне было комфортно, но одновременно с этим я хотела любить и быть вдвоем с этим человеком. Порой я плакала, просто потому что так требовало моё нутро. Тогда я надеялась, не утонуть в самой себе, поэтому пошла учится плавать в этом бездонном океане знаний. Благо у меня появился маяк. Во что бы то ни стало, я всеми силами попытаюсь завести дружбу с Катей или хотя бы стать знакомыми. Знаю, что я бесполезная в плане учебы, но не боюсь ничего нового. Прочитать не проблема, а вот практические умения готов отработать не каждый. Так что я готова до упада стоять в анатомичке над препаратами и, держа в одной руке атлас, в другой пинцет, разбираться, где какая мышца, нерв, артерия, а после пар в семь вечера идти на кружок по хирургии и до мозолей на пальцах учится шить, я готова тебе отдать тебе свою жопу (для тренировки внутримышечных уколов) и доверить тебе свои вены. Только позволь мне идти рядом с тобой. Если захочешь, я стану для тебя самой близкой подругой, ты сможешь рассказать мне все, что с тобой произошло, что у тебя в голове. Я пойму, помогу, поддержу и ни за что тебя не осужу. Только не исчезай. Второй семестр стал для меня более успешным, я хорошо сдружилась с группой, мы стали семьёй: учились и отдыхали вместе, болтали о личном и неприличном. Я зарядилась новыми силами и позитивом. Знания вновь врезались мне в мозги, стимулируя процессы мышления. А благодаря совместным занятиям и сидением за учебниками до изнеможения я не только вылезла из списка троечников и постоянных обработчиков, но и стала помогать другим. Это всегда для меня служило высшей оценкой. Но, как всегда, всё шло не так как я хотела. Да, мы практиковались с Катей. Но той самой подругой для неё я не стала, мне было с ней сложно общаться, я не знала о чем с ней разговаривать, чем её зацепить, но с этим справилась на отлично другая одногруппница. Я завидовала, я черт возьми ревновала и проклинала себя, что вновь теряю человека, в котором так нуждаюсь. Поэтому подсознательно незаметно для себя старалась сдружиться с Настей. Мы часто стали учить что-либо вместе, объясняли и помогали. Но всей душой я открылась совсем другому человеку, сама того не заметив, как наши разговоры об университете, школе перешли на слишком личные и запретные для просто знакомых по учебе. Мне не нравилось её отношение к учебе и твердила себе, что надо это прекратить, но не могла. А ещё благодаря Кате и её парню я познакомилась с тремя очень интересными людьми, в компанию которых я очень хотела вписаться. Я даже вступила в отряд волонтеров-медиков. И понемногу просачивалась в их команду. Ненавижу, что в жизни ничего нет постоянного и ко всему этому ты даже не знаешь когда что-то начнется, когда что- заканчивается. В какой-то степени мы все в разной степени обладаем даром предвидения, но он очень ограничен. Мы можем предположить оценку, можем заметить изменения в человеке и предвидеть его дальнейшие действия, но не догадываемся, что через какую-ту минуту нас собьет машина, что мы встретим человека, который изменит твою жизнь, что нашу группу расформируют. Это значило только одно – без её связи я вновь потеряю себя и что хуже свои мозги и все стремление учиться. Но в жизни оказываются есть вещи страшнее и сильнее, которые мне довелось испытать этим летом.