Венок из травы-светяшки

В последний день лета они сидят на небольшой поляне в лесу за винокурней в окружении травы-светяшки. На улице тепло, солнце только-только начинает свой путь к горизонту и в лесу спокойно. Кэйа сосредоточенно плетёт кривой-косой венок из травы, от усердия даже вытащив кончик языка, а Дилюк задумчиво наблюдает за ним. — Ты уверен, что именно так нужно? — юный Рагнвиндр наклоняет голову вбок, вопросительно смотря на чужие руки. — Да, мне Аделинда показала, — кивает Кэйа, продолжая старательно переплетать стебельки, чтобы они держались вместе и не расплелись сразу, как он закончит. Дилюк фыркает и отворачивается, рассматривая красивые чуть светящиеся цветы. Это было его секретное место, он часто сюда сбегал после тренировок, чтобы отдохнуть и послушать тихий перезвон травы-светяшки. Кэйю он привёл сюда только спустя два года, после того, как тот появился на пороге их дома. Наконец-то появилось желание поделиться этим секретным местом с названым братом, поэтому сегодня после совместной тренировки они пришли сюда уже вместе. — Скоро нужно будет возвращаться, а то нас хватятся, — говорит Дилюк и чуть придвигается ближе, чтобы дёрнуть синюю прядку волос. — Ай, что ты делаешь, — деланно дуется Альберих, но тут же возвращается к своему занятию, — не отвлекай, я почти закончил. — Зачем ты его вообще плетёшь? — Узнаешь. Рагнвиндр снова фыркает, но брата больше не отвлекает, тому станется задержаться тут ещё на какое-то время. Он отвлекается от созерцания солнечных лучей, пробивающихся сквозь листву, когда пыхтение рядом прекращается, и переводит взгляд на довольного Кэйю, который вертит в руках готовый венок. Тот немного кривоват, но всё равно выглядит прочным и в какой-то степени красивым. — Пойдём? — спрашивает Дилюк, чувствуя неприятный осадок от того, что его лучший друг плёл венок кому-то. Может одной из новеньких горничных? — Сейчас, подожди немного. Дилюк вздыхает, потому что он уже устал сидеть и хочет размять затёкшие ноги, но тут же замирает, когда Кэйа придвигается к нему и с улыбкой надевает ему на голову венок. Красные глаза удивлённо распахиваются, когда он чувствует что-то на своих волосах, а потом смотрит на брата и видит восхищённый взгляд, из-за которого предательски краснеют щёки. Кэйа же тянется к его волосам руками и поправляет красные прядки, чтобы цветы красиво среди них лежали. — Ты такой красивый, Люк, — восхищённо выдыхает Кэйа. — Да ну тебя, скажешь тоже, — фыркает Дилюк, но смущение никуда не пропадает, а в голове вертится: «Ты тоже». Они сидят так какое-то время, смотря друг другу в глаза, а потом отводят взгляды и бурчат что-то про то, что пора идти, а то отец будет волноваться. Идут до винокурни молча, изредка переглядываясь, будто теперь у них появилась общая тайна. Аделинда встречает их в доме и с улыбкой смотрит на венок, лежащий на красных волосах. — Очень красивый венок, — хвалит горничная, а Кэйа довольно улыбается, — так вот для чего ты меня мучил своими вопросами как плести их, негодник. — Правда Дилюку очень идёт? — восторженно говорит он, чуть ли не подпрыгивая на месте. — Да, юному господину очень идёт этот венок, — Аделинда улыбается, смотря на то, как чужие щёки покрываются красными пятнами смущения. — Спасибо, Аделинда, — тихо говорит Дилюк. Уже вечером он долго крутится около зеркала, рассматривая цветы в волосах. Он аккуратно касается их, стараясь не повредить, и думает о том, как ему будет жалко снимать с себя этот венок. Дилюк аккуратно распутывает прядки и снимает венок, чтобы положить его на подоконник. Ему бы очень хотелось сохранить его навсегда, но Дилюк понимает, что это невозможно. Он ещё долго лежит на кровати, рассматривая его, пока не засыпает. *** Кэйа вертит в руках венок из травы-светяшки, раздумывая о том, как быстро этот венок окажется у него на шее, чтобы им же и задушить его. Совсем некстати вспомнился тот последний день лета, когда они сидели на этой же поляне, и сейчас Кэйа готов был продать душу за то, чтобы снова посидеть тут вместе с Дилюком, снова надеть ему на голову венок и снова увидеть смущение в красных глазах. Альберих неловко встаёт, отряхивая свои брюки, и медленно идёт к Мондштадту, продолжая вертеть в руках венок. Доходит он до обидного быстро, хотя тогда, в детстве, казалось, что путь от винокурни до города длинный. Проходит через главные ворота, а затем поворачивает направо, направляясь к таверне. Ну убить его не убьют, это потом нужно будет оправдываться перед действующим магистром за смерть её подчинённого, но вот сломать что-нибудь могут. Он даже продумывает, какую руку лучше ломать, определённо левую, правая ему ещё нужна. Кэйа какое-то время стоит перед дверью в таверну, не решаясь зайти, но вот кто-то выходит, придерживая дверь, и у рыцаря не остаётся выбора. Дилюк стоит за барной стойкой и протирает стакан. Их взгляды пересекаются спустя пару секунд, а затем красные глаза смотрят на венок в чужих руках. Кэйа держится за него, как за спасательный круг. В глазах винодела удивление, которое затем сменяется узнаванием, будто это тот венок из детства. Альберих стоит каменным изваянием, но в итоге собирается с силами и идёт к стойке. У него появляется ощущение, что между ней и дверью не пара метров, а целых несколько километров, но вот он стоит перед Дилюком, который впервые за долгое время смотрит на него с долей интереса. — Я… — Кэйа запинается. Что сказать? Можно я надену на тебя венок? Можно ты не убьёшь меня за это? Можно мне второй шанс? Ощущение, что вокруг всё замерло. Дилюк наблюдает за эмоциями в чужих глазах, но помогать совершенно не торопится, да и не хочет. Кэйа же второй раз за пару минут находит в себе силы, и протягивает венок, на что Рагнвиндр чуть наклоняется к нему, чтобы было удобно надеть этот венок. Кэйа осторожно опускает его на чужую голову, и у него руки чешутся от желания потянуться и распустить низкий хвост, чтобы красные кудри разметались по плечам, но сдерживается и лишь смотрит на мужчину перед собой. Дилюк видит то же восхищение в сине-сиреневых глазах, как и тогда, и снова накатывает то смущение, потому что на него так, как Кэйа, никогда больше никто не смотрел. Альберих всё же тянется и поправляет одну прядку, а затем слишком быстро одёргивает руку, будто испугавшись собственного порыва. Они не говорят друг другу ни слова, лишь смотрят друг другу в глаза. Кэйа в какой-то момент понимает, что он непозволительно долго отнимает внимание сегодняшнего бармена, и поворачивается, чтобы пойти к двери. Уже выходя на улицу, он успевает застать небольшой диалог. — Мастер Дилюк, у вас такой красивый венок, — восхищённо говорит какая-то девушка, подошедшая к барной стойке. — Да, очень красивый, — отвечает Дилюк и аккуратно касается пальцами одного из цветков. Кэйа улыбается и закрывает за собой дверь. Его в итоге не убили, что не может не радовать, и, возможно, этот момент станет переломным.