Deadжун

Намджун на ватных ногах двигается было к двери, но мозг все же включается: — Где в тачке? Хосок невольно смеётся снова, кидает ключи. — В бардачке. Там сумочка, бери всю, малыш. Когда решение уже принято, то всё становится просто, потому что тормозят только сомнения и вопросы. Вопросов нет, есть только Хосок, который ждёт. Ну да, хотелось по-другому, но есть вот так; смысл выёживаться? Упустить уникальный шанс в первый раз заняться сексом с партнёром от которого так сильно сносит голову? Ни за что. Намджун настолько спешит, выскакивая в накинутом халате и тапочках к машине, что не замечает хищный тёмно-серый хэчтбэк чуть за углом напротив дома. Ким засовывается по пояс в яркую тачку Хосока и роется в бардачке; выхватывает поясную сумочку, улыбаясь, захлопывает дверцу и несётся наверх, к квартирке. Чон ждёт, раскинувшись на кровати. Дверь захлопывается, язычок замка звонко щёлкает. Ким на ходу сбрасывает халат, тапочки и боксеры, успевая краем ухватить мысль о том, что они разбросали одежду, как Гензель и Гретель хлебные крошки на пути к пряничному домику. Сумочка летит к Хосоку, а Намджун одним прыжком оказывается на кровати, нависая над красавчиком, ловя изумлённый взгляд: — Малыш осмелел? — Наму закрывает улыбку Чона поцелуем, настолько же глубоким, как его решимость, до головокружения; Хосок не сдаётся, и его стон бьёт точно в цель, заставляя "малыша" плавиться. Намджун любит планировать; это удобно, когда знаешь, чего ожидать, потому спонтанность не самая его сильная сторона. Быть в моменте настолько непривычно, насколько просто: он просто делает то, что хочется его телу, что просит тело партнёра. Он опирается на одну руку, и нависает над Хосоком, перехватывая инициативу, фиксирует чоновы запястья над головой, носом водит по его шее, по груди, целует чувствительные соски, зубами царапает кожу. Ему так хочется стать... Он даже не знает, чем! Хотел бы быть губами, чтобы целовать Хосока везде, ладонями, чтобы гладить, пальцами, чтобы тот их облизывал, как сейчас. Намджун спускается ниже, отпускает руки Чона, чтобы потереться щекой о его живот, носом, ощущая подбородком горячий член. — Малыш... Ты спешишь как... погоди... — Хосок с приятным удивлением смотрит, как пухлые мягкие намджуновы губы неумело, но решительно касаются его члена. И правда, безумно красиво. Намджун очень аккуратен, нежен, но мысль о том, что Чон у него первый, делает Хосока очень чувствительным. Он смотрит, пытаясь тормозить себя, как может, потому что чёртов малыш творит полный беспредел. — А ты всегда тянешь в рот незнакомые игрушки? — Хосок не удерживается от подкола, и подаётся бёдрами вперёд и вверх, заставляя Намджуна подавиться. Тот поднимает на него взгляд и Чон замирает: — Ты даже не представляешь, как сейчас горячо... — стараясь не соскользнуть на стон, он смотрит прямо в глаза этому большому парню, который, скорее всего, делает минет первый раз в жизни, и при этом не тушуется, не мнется, не манерничает и не играет в стесняшки, а смотрит в ответ и трогает языком головку его члена, обводит её, потом с чмоком выпускает изо рта и произносит: — Солёный. И вкусный. Хосок понимает, что нужно перехватывать инициативу, пока он не кончил прямо на эти губы; не так. Не сейчас. Тянет Намджуна к себе, на себя — "Воу, ты так приятно тяжёлый!..." — целует, обхватывает ногами, трётся пахом о его живот, о бедро, тянет руку вниз, обхватывает Наму, ласкает его, ловит стоны губами, кусает за них, обволакивает собой, ведёт, переворачивает Кима на спину, верхом устраивается, утыкается лицом в его грудь и кладет пальцы на соски, заставляя партнёра дёрнуться и проскулить что-то невразумительное. — Малыш... Такой смелый мальчик. Трахнешь меня? — Водит пальцем по кимовым губам, дразнит, в рот их вкладывает, с языком играет: — Оближи. — Завороженный, Намджун делает, что говорят. — Послушный малыш... Хосок скользкими пальцами растягивает себя, не переставая целовать парня. — Передай смазку и трахни меня, Ким Намджун!..