Deadжун

Сидеть на Намджуне верхом приятно даже без проникновения. У него широкие плечи, рельефная грудь, подтянутый живот и аккуратная тёмная дорожка жёстких волос к паху. Он красивый. У Намджуна драконий разрез глаз и то, как он сейчас смотрит на Хосока, сводит с ума. Намджун выглядит очень милым и, даже, отчасти нелепым, неуклюжим, ямочки на его щеках делают его совсем невинным, но... Стоило ему только войти обратно, как он тут же накинулся на Чона. Никакого стеснения. Никакого смущения. Хоби подготовлен хорошо, ему не надо растягивать себя долго, но отчего-то хочется подразниться, подвигаться, скользя вверх-вниз, тереться о большого Намджуна и скулить в предвкушении. Ким буквально кидает в него тюбиком со смазкой, а Хосок хохочет тихо в его неебически красивые губы: — Тебя хочется целовать постоянно. Твои губы..., – Чон прикусывает пухлую нижнюю губу парня, всасывает, лижет, мычит несвязно, – Откуда ты такой... От прохладной смазки там, внизу, Наму вздрагивает, но очень быстро понимает что к чему – с дьявольской ухмылкой он приподнимает Хо за бёдра: — Хочу медленно. Хоби цокает языком, отклоняясь назад, направляет член Джуна в себя, опускаясь так, как он попросил. Мед-лен-но. — О Господи, – Ким запрокидывает голову назад, открывает вид на крепкую шею, – Это... — Тшшш..., — Чон льнёт к его груди, ставит красочный засос-метку, — Твоё тело..., — ещё одна метка, выше груди, на левой ключице, — Невероятно отзывчивое..., — ещё метка, на шее. Чон опускается полностью и остаётся в такой позе на короткое мгновение: — Почему я..? — размашистое движение бёдрами, так, что Ким в спине прогибается и сильнее в бёдра Хосока пальцами впивается, — Посмотри на меня, посмотри мне в глаза..., — рука Чона движется по груди выше, гладит, пока не оказывается на шее хваткой, — Смотри на меня, малыш..., — чуть сжимает горло Наму, скалясь, — Ещё..., — двигает бедрами снова и замирает, — Хочешь ещё...? — парень рот открывает, судорожно хватает воздух, дрожит от остроты новых ощущений и смотрит на Хоби во все глаза, — Люблю, когда... Закончить фразу Хосок не успевает: Ким скидывает его ладонь со своей шеи, рывком садится, крепко берёт его чуть выше бёдер, приподнимает, выскальзывая из парня, но не полностью. Глаза в глаза: — Хочу, чтобы ты кричал моё имя, — он опускает Чона вниз, сам его направляет, буквально, управляет его телом, насаживая на свой член, — Громко, — Джун опрокидывает Хо на спину, одну ногу закидывает себе на плечо, другую придерживает на весу, — Попроси меня... — Трахни меня, малыш, — Хосок опускает изящную ладонь вниз, обхватывает свой член и, внимательно следя за реакцией Кима, принимается доводить себя ласками до изнеможения, пока парень замер в нём. Но замер ненадолго. Чон вскрикивает от неожиданности, когда Наму отвешивает звонкий шлепок по упругой ягодице, рыча что-то невнятное. Парню приходится закрыть рот руками — Джун, распалённый до предела, больше не сдерживается, агрессивно втрахивая хрупкое тело в кровать, которая натужно скрипит при каждом движении. Он вколачивается в Хосока, не думая о том, что тому может быть некомфортно или больно — Джуну хочется вытрахать из него всё живое, всю душу вывернуть и достать, чтобы он никогда от него не ушёл. Чтобы Чон Хосок принадлежал только ему. — Твою мать..., — Хоби хнычет, наощупь находит руки Кима, цепляется за них, царапает, – Намджу... Наму... Малыш.. О Боже... — Да, солнце? — Ким двигается на последнем издыхании, чувствуя, что вот-вот кончит, но сдерживается, ждёт красивого мальчика под собой. Не позволяет себе испортить момент. — Намдж..ун..., – Хосок стонет, заливая напряжённый живот спермой, пачкает грудь, простыни, кончает так бурно, как никогда раньше. Джун от этой картины спускает следом, не успевая выскользнуть, заполняет Чона собой во всех смыслах, обессиленно падает на него сверху, не заботясь о том, что следы их секса будут и на нём. Они должны быть на нём.