Deadжун

Намджун пьёт ещё одну. Он не умеет пить, он не Юнги. Мин, впрочем, сидит напротив, с гитарой, сигаретой и бутылкой коньяку. Он любит коньяк, а курит только когда нервничает. Ввалившийся среди ночи старый друг был классическим другом Шрёдингера: он как бы радовал и огорчал одновременно. Таким он Намджуна не видел уже очень давно. — Намуууу... Расскажи? Тот молчит. — Намджунаааааа... Намджуняяяяткоооо... — Юнги пытается достучаться. Тишина. Мин тушит окурок, наигрывает что-то, негромко поет. Что-то про то, как хочется быть самым богатым на свете котом, самым счастливым на свете чёрным котом. — Хосок меня боится. И не верит мне. А что, если он узнал? Намджун барабанит по столу пальцами, а остальном совершенно недвижим. Хватает стакан, пьёт ещё. — Почему ты.. что? Блять, да расскажи нормально! Намджун сдержанно, очень ёмко, рассказывает: профессия, сталкер, (про их знакомство Юнги знает, он тогда ржал как гиена над спалившимся Наму), поездки, красивый незнакомец, недоверие, многословие, ложь, страх. Юнги жуёт щеку изнутри. Проходит минут пятнадцать, прежде чем он откладывает гитару, и отвешивает Намджуну подзатыльник: — Ты пидарас, блин, Намджун. В плохом смысле! Все, что тебе нужно было сделать, это открыть рот и поговорить. Ты чего боишься? Что себя не сдержишь? Ты?? Намджун медлит с ответом. — Ну да... — У тебя было желание ударить Хосока? — У меня бывает желание тебе врезать, хён, честно! Что ты несёшь? — Светлое, доброе, вечное. И правду ещё! — Я не смогу себе простить, если даже мысль мелькнёт... — Так. Одевайся, поехали. — Я не поеду к Хосоку. — Тогда напиши. — Что я.. нет. Слушай, я должен понять, что он знает, и почему так боится. Юнги крутит пальцем у виска, и разливает коньяк. — Ты упрямый осел, Ким... Намджун работает, и работает, и учится, и работает, и изматывает себя, чтобы не думать. Без Хосока плохо. Очень плохо без Хосока. Он боится своего телефона. Вот уже вторая неделя пошла, как он его не трогает. Там миллион всего. Он знает. Или нет. Ничего нет. А вдруг ничего нет?! Грызет пальцы, телефон не трогает, и Юнги не разрешает трогать. Мысленно он столько писем написал, столько СМС, столько!... Он заходит на сайт вечерами, чтобы посмотреть на Хоби, хотя бы посмотреть... Каждый раз проклинает себя, когда видит приватные сессии. — Так, ты заебал. — Юнги широко по комнате проходит. — Вставай, пошли. Пошли, говорю! — он тащит Намджуна, как малыша, за руку, по дороге цепляет смартфон Кима в карман. — Я не собираюсь тебя заставлять ехать к Хосоку. Хотя, блять, нет, собираюсь. Мы поедем. И понаблюдаем за домом. В окно, например. Ким сдается. По дороге Мин сам с собой играет в камень ножницы бумага мысленно, считает вывески "сделать-не сделать", до крови кусает губу, потом берёт смартфон Намджуна, разблокирует, вызывает диктофон. — Ким. Твою мать. Намджун. Ты любишь Хосока? — Больше жизни. — Намджун говорит почти без раздумий, и от души. — Потому и сбежал. Я не хочу быть источником страха... — И кому блять ты лучше сделал? Вторую неделю ходишь роботом, от смартфона шарахаешься... — Ему.. — тусклый голос. — Ты у него спросил, лучше ли ему от этого? Вот чего надо боятся: думать за других. Сейчас у тебя есть немного времени, чтобы подумать. Юнги отвлекается на смартфон. Сохранить, прикрепить, отправить. Набрать: "больше жизни". Намджун смотрит в окно. Вот дом. Вот второй этаж. Отсюда видно. Свет горит. Хосок ходит по квартире. — Ему грустно. Юнги удивляется: — Как ты понял? — Он не танцует. Мин хмыкает, лезет в бардачок, достает и протягивает Намджуну бинокль; начинает было что-то говорить, и тут Намджун снова видит темную хищную Киа. Она припаркована напротив дома, ниже по улице. Оттуда тоже отличный обзор. Хватает Юнги за руку: — Твоя чуйка — это божий дар. Номер той машины видишь? — Ага. Пять что-то ... Пять.. — Это он. Это сталкер. — Намджун очнулся. Он вышел из ступора, потому что угроза Хосоку важнее всего остального. Всего. У Юнги кошачьи его глаза по восемь вон: — Что нам делать? В хищной Киа не было заметно какого-то движения, или света. Юнги пытался разглядеть в бинокль, не особенно получилось в ночи. — И чего, так и будем сидеть? — Он ерзал на своём месте. — Может, копов вызовем? — Ага, здрасьте, у нас тут подозрительная машина. Около дома друга. Мы за ней следим, наша машина следующая подозрительная. Друг не в курсе. Нет-нет, не говорите ему. — Намджун посмотрел на Юнги, как на идиота. — Сам разберусь. Он почти собрался выйти из машины, взял бинокль, ещё раз попытался увидеть человека внутри; безуспешно, слишком темно. Перевел окуляры на окна Хоби. Сердце зашлось: такой грустный Хо. Такой красивый, его Хосок. Потягивается на рабочем кресле, на коленях ноутбук, не видно, что там. Намджун улыбается невольно: Хоби так близко через бинокль, так рядом. Руку протяни. Хоби толкается ногой, кресло вращается, и Намджун видит экран ноута, хоть и плохо пока, плечом Хоби закрыл... Эти цветочки личного кабинета, яичный желтый цвет... Намджун сто раз оформление личного кабинета Хосока на сайте видел: так выглядит приват. А на экране... тот самый красавчик из бара! Как там Хо говорил.. тоже Ким. Сокджин, Ким Сокджин, точно! Ослепительный просто... Юнги вопросительно смотрит, молча, а Наму челюсти сжал так, что зубы скрипят, еле выдерживая. Перевёл взгляд на окно. Может, просто вернуться? Сердце заныло... Чтобы что? Опять страх? Им бы поговорить. Вытащил смартфон, не глядя на соцсети, зашёл на сайт. Нужно выбить его из этого сраного привата! *Запрос приват-сессии. Оплата: подтвердить. Ждите...* Юнги тихо охреневал. — Ого. Ты прям реально с ним поговоришь? Чувак, у тебя ключи есть. Ты зайти можешь, мы рядом! Намджун молча ждёт. — Ким Упрямый Осел Намджун... — Юнги вздыхает и тоже ждёт. В этот момент появляются полицейские машины с проблесковыми маячками, с отчетливым звуковым сигналом, и Хосок маячит в окне беспокойно. Юнги бьет по газам так, что Намджун только успел вписаться лбом в спинку кресла и завалиться на бок. *** Черная хищная Киа неподвижно стояла здесь уже час. Он наблюдал. Большой парень ушёл насовсем, походу, и блондинчик там один. Отлично. Собирался с мыслями: "Сначала трахнуть. Нет, обездвижить. Потом да. Чёртов педик... И я, я тоже, мне место в аду, но один я туда не собираюсь. У нас будет прекрасная компания, а в реальном мире будет легче дышать без этой заразы. Сколько ещё нужно... Ещё пяток. Семеро есть, до тринадцати не хватает чуть-чуть. Ах, как хорош этот Чон Хосок!.. такой гибкий, лёгкий, и танцует прекрасно. Зачем он ступил на эту дорожку, жил бы себе, детей делал, с женщинами спал. А есть чем обездвижить? Верёвка у меня есть? А если слегка придушить во время, то так потом здорово узко становится, от страха что ли у всех анус жмётся? Ох, только от этого стоит. Ты отвратительный, ты мерзкий, недостойный жизни, грязный урод!.. Господь не простит тебя!" Он с силой ударил себя в пах, заскулив жалобно; наказывал себя, плача, хлеща по щекам, стуча по голове. — Ты совсем потерял хватку. Боишься? Большого города испугался? Нет, ну что ты! Я ничего не боюсь! — смотрит в зеркало на себя, разными голосами с собой говорит. Оглядывает местность через зеркало.. Блять, машина! Вот какого хрена?!... Машина просто стоит, мотор работает, там какие-то вроде двое. Собрался, собрался! Главное, уверенность: встать, пройти, как к себе. Чтобы ни у кого не было вопросов. Второй этаж, квартира налево, вон окна. Опять работает, наверное, этот... А я просто вернулся со смены, домой иду. Ничего у меня нет в руках/карманах... Уверенно! Быстро со смартфона зашёл проверить: о, блондинчик занят, у него приват. А это будет даже интересно... Поправил кепку, маску, решительно вышел из машины, и... Прыгнул обратно, чтобы завести мотор и рвануть с места, потому что с копами шутки плохи. Кто вызвал копов!?..