Deadжун

Юнги долетел до дома в полчаса, его личный рекорд. Расстроенный Намджун выковыривает телефон из недр авто, блин, как иногда неудобно быть высоким!.. Сессия сорвалась, сталкер сбежал. Радует только, что Хо вызвал копов, значит, заметил машину. С досадой Намджун теребит телефон, долго решается, набирает номер. Бесполезно, длинные гудки. Сбрасывает, с разочарованием, страхом, даже с долей облегчения. И стыда за это. Лицо трёт, нервничает. — Юнги... Что делать, а? — Следить. Нужно следить за тачкой. У тебя есть номер машины? Давай пробьем его. Соберись, Ким. Даже если у вас с Хоби все кончится, мы же не можем ничего не делать! Намджун молчит. Юнги знает это выражение лица: друг внутренне собирается. Сейчас... Ещё немного, и придёт решение, и тогда ничто Кима не остановит. Намджун поднимает голову: — Погнали. Нам нужен либо коп либо хакер. Есть? Юнги заводит мотор: — Найдём. Он помолчал, решился: — Слушай. А почему ты всё-таки ушёл? Чтобы что? Ну ладно, тебе не хочется, чтобы тебя боялись. И? — Я не понимаю вопрос. — Что ты сделал, чтобы тебя боялись?.. Намджун глухо, как из-под воды, отвечает: — Ударил человека. Избил. — Ты? — Юнги искренне удивлён. — Ты ж и муху не обидишь. — Угу. С тех пор и не. Намджун молчит, Юнги ждёт. Тяжёлый вздох с заднего сиденья, потом тихий рассказ. — Когда брат... Когда брат налетел на моего друга. — Намджун давится воздухом, замолкает, пьет воду, снова начинает. — Чонсоку и мне было по четырнадцать. Я.. я не думал тогда о парнях. Брат как-то пришёл, мы с Чонсоком готовились к контрольной работе, в моей комнате. Мы спорили о чем-то очень оживлённо, нам, как сейчас помню, было ужасно смешно, мы орали, хохотали, валялись по кровати, стучали друг друга по плечам, боролись. Он вошёл, очень косо посмотрел. Потом меня отругал, и с тех пор мы постоянно собачились, я злился ужасно. Я любил брата, и злился, что он несет ерунду. Целый год он нудел про моего друга, но я продолжал с ним общаться. Как-то раз он в очередной раз зашёл, а Чонсок что-то изображал, как танцуют девушки, или пародировал шоу, не важно, короче. Дэджу накинулся на него, отвесил ему пощечину, и я озверел. Чонсок убежал, Дэджу что-то орал про кару божью, а я злился опять и опять и вошёл в такое состояние... Я не мог остановиться, мне хотелось убить его. Он так смотрел на меня, с таким страхом, когда понял, что я сильнее, а я все бил... Меня оттащил отец. Я пришел в себя, плакал, но толку? Мама смотрела на меня с таким же страхом, с непониманием. Семья не разговаривала со мной пару дней, и мама с тех пор побаивалась меня. Брат ночевал не дома, с той ситуации наши отношения все ухудшались. У него мозг тёк, а я ушел в учебу. Намджун замолчал, потом продолжил, чтобы закрыть тему: — Когда я заканчивал школу, случился какой-то громкий скандал в нашей церкви, какие-то разборки. Пастора убрали, и сначала все было хорошо. Мы были похожи на семью. Брат больше не стремился в церковь. В год моего выпуска он вдруг стал интересоваться Чонсоком, они общались, выглядели счастливыми, а потом... Потом произошло... Чонсока задушили гееборцы. Я не забуду эту картину никогда. Записку нашли на нем. Дэ был безутешен, так скорбел... Я поступил в Сеульский университет и уехал. Меня особо не держали, все переживали за Дэ. Я не видел семью вот уже шесть лет. Звоню, перевожу деньги. Но это всё. Тишина накрыла машину, стало понятно, что Юнги заглушил мотор. Он молчал. Потом взял телефон, и набрал номер: — Пак? Привет. Мне нужна твоя помощь. Ты все еще работаешь в полиции?