Only and one.

      Жар факелов опалил лицо Сатору, когда одним мощным движением отбросил проклятье в стену, разрушив ее. Бумажки загорелись и огонь осторожными движениями выбрался за пределы подвала, охватывая все здание. Сукуна выглядел угрожающе, перебираясь сквозь обрушенные обломки, все вокруг затапливая своей яростью. Белое кимоно испачкалось, пыль и грязь бетона покрыли яркую белоснежную поверхность, будто бы пачкая его идеальный план. Годжо ухмыльнулся, не считая нужным сдерживать свой острый язык, отстреливая очередной резкий комментарий. — Крошка Сукуна, твое кимоно такое грязное. Смотри, не заплачь. — маг поднял руку, вызывающе подманивая проклятье к себе пальцем и ухмыляясь.       Сукуна приподнял брови, несмотря на ожидаемое поведение от Годжо Сатору, он все равно почувствовал закипавшую ярость внутри. Голубые глаза сосредоточенно и твердо, но все же с легким оттенком ухмылки смотрели прямо в его, пробираясь в самую душу и словно проглатывая. Он улыбнулся в ответ, не позволяя себе показать хоть каплю эмоций, которые бессознательно уже заполнили его голову и позволили Сатору забраться в его мозги. Доля секунды, и он оказался в сантиметре от Годжо, собираясь нанести удар когтистой рукой. — Слишком медленно. — Годжо оказался сзади, замахиваясь ногой и нанося удар по проклятью, сумев выбросить его во внутренний двор на улице. Годжо цыкнул, метнув взгляд в сторону и столкнувшись с темным испуганным взглядом Сугуро. Нельзя сказать, что Сугуро боялся за свою жизнь или что-то наподобие этого, его черные глаза будто спрашивали, в порядке ли он. Нельзя было заставлять его переживать. Годжо ненавидел волновать кого-либо, особенно Гето. Магу всегда было сложно понять, что в голове у его друга, возможно, это было взаимное недопонимание. Однако, сейчас он не должен показывать все, что он переживает, особенно после того, что Сукуна рассказал ему один на один.       Сатору до сих пор задается вопросом, почему Сукуна так просто ему выдал тайну? Ради чего? Почему именно ему, а не Гето или Мегуми? Услышанное обрушилось на его сердце, словно ледяной водопад, будто когти вырвали сердце из груди и продолжали сжимать, пока маг кричал от боли. Он не мог поверить в то, что услышал. Это значило лишь то, что он обязан был оберегать Сугуро любой ценой, пока не настанет судный день. Судный. День. Звучит смешно, вряд ли это продлится так долго. Годжо почему-то верил Королю проклятий, иначе выдумать такую чушь невозможно.       Магу очень повезло, что Сукуна сейчас слаб. Понадобилась доля секунды, чтобы оказаться на улице и столкнуться с Сукуной вновь, уворачиваясь от быстрого удара. «Он быстрый, хотя тут нет даже и трети силы». Сатору отметил для себя страшную вещь: возможно, он мог бы и проиграть Сукуне, если бы тот получил большую силу. Годжо просто не мог раздавить Сукуну, ведь это тело Юджи, его душа все еще внутри, но почему-то продолжает спать по своей же воле. К тому же, сзади него человек, которого он должен и хочет защищать, даже если за это придется отдать свою жизнь. — Годжо! Не спи! — Сугуро оказался рядом, отражая атаку проклятья и утаскивая Сатору в сторону. — Что с тобой? Ты с ума сошел?!       Гето всегда был таким. Это сложно объяснить в двух словах. Он был собой, таким скрытным, но при этом всегда рядом. Годжо слишком привязался, он привык к теплу его тела рядом, к взгляду темных глаз, выражавших не совсем понятные ему эмоции. Кончики темных волос коснулись его щеки, словно отрезвляя, Гето вскочил между ним и Сукуной, который уже кинулся с огненной атакой. Годжо усмехнулся, давно они так вдвоем не сражались с кем-то, испытывая терпение друг друга. Им даже не нужны были слова, чтобы координировать свои силы. «В последний раз».

***

      Мегуми бежал со всех ног к старейшинам, снова ощущая ужасную опасность. Мегуми не был трусом, но трезвонящее чувство, будто школьный звонок, долбило его по ушам, предупреждая об опасности. Сукуна проявил к нему интерес, это не отрицал даже Годжо. Фушигуро впервые боялся за свою жизнь, словно это последний раз, когда он мог передвигаться по земле. Побег Сукуны исключительно его ошибка, почти что осознанная, так глупо получилось. Для чего он это сделал? «Я хотел спасти Юджи». Спасти. Спасти. Спасти. Фушигуро чувствовал себя дебилом, когда повелся на голос Юджи, который Сукуна сумел повторить в идеале, без каких-либо подозрений Мегуми подошел и начал освобождать его. Как можно было так легко повестись?..       После того, как Годжо ушел, Мегуми ринулся обратно, проигрывая своему рациональному мышлению. Что он хотел сделать? Он прекрасно осознавал, что творит полный абсурд, но было уже поздно, когда он оказался в вонючем подвале и поддался желанию, устремившись вперед и хватаясь за ручки стула, к которому был прикован Сукуна. Он с ненавистью вглядывался в алые глаза, утонув в попытке обнаружить искру и то весеннее солнце, что обычно сквозило в теплым взгляде Итадори. Похоже, что он сошел с ума. Перед ним сидел обыкновенный монстр, которого стоит лишь отпустить, и он разорвет на части не только Мегуми, но и каждого в радиусе километра. — Ммм, Мегуми, так захотелось моей ласки? — грязная ухмылка вывела Фушигуро из себя, парень злобно оскалился, приближаясь к чужому лицу. — Ты пришел за Юджи? Его тут нет. — ухмылка резко сошла с лица проклятья, отдавая место грозной власти и превосходству. — Сволочь, я же знаю, что он еще жив. Верни его. — Поцелуешь меня за это? — Сукуна приподнял брови, вытаскивая мясистый длинный язык и проведя им по подбородку Мегуми, с притворным трепетом издавая тихий стой.       Парень потерял дар речи, медленно отстраняясь и с выразительным омерзением вытирая подбородок, чувствуя, как клубок ненависти бешенным вихрем родился в его животе и отразился в звонкой пощечине по татуированному лицу. Раздался гортанный смех. Пощечина. Смех стал более звонким, Сукуна отбросил голову назад, упиваясь собственным превосходством. Его безумно веселил Мегуми, он просто хотел его всего. Хотел поглотить каждую эмоцию на юном лице. Прикоснуться к волосам, острыми иголками торчащими во все стороны. Коснуться губ, которые так трепетно открылись в недоумении.       Фушигуро чувствовал, как сходит с ума: когнитивный диссонанс в голове заставлял его смешанные чувства топить рациональность глубже и глубже в болоте. Он поднял руку на Юджи. Хотя это не Юджи. Перед ним Сукуна. Но все же Юджи. Мегуми был готов разрыдаться прямо на месте, Сукуна играл им, словно кошка с катушкой. В какой-то момент парень схватился за щеки проклятья и начал кричать, будто пытаясь достучаться до Итадори. На секунду ему показалось, что это так. — Мегуми?.. — Юджи открыл теплые карие глаза, и Фушигуро уже подумал, что совсем с катушек слетел. На тот момент ему ничего не показалось подозрительным, даже то, с какой скоростью Сукуна обвел его вокруг пальца, выпустив Итадори на короткое время, чтобы добиться освобождения. Ему совсем ничего не показалось странным. — Юджи…       Итадори тряхнул цепями и с удивлением оглядел бумажки с заклинаниями, расклеенных по всему его телу. Он поднял голову, сталкиваясь с мокрыми глазами Мегуми, и улыбнулся, осознавая, что смог вернуться. Изнутри, будучи взаперти своего же тела, Юджи не мог следить за действиями Сукуны, оставаясь в полном неведении и жадно кусая губы. Без лишних слов Мегуми рванул обратно, вытирая рукавом формы дорожки слез, и начал сдирать бумажки с тела Юджи, желая поскорее освободить его.       Итадори продолжал улыбаться, чувствуя, как на его собственные глаза наворачиваются слезы. Он закусил губы, понимая, что уже никак не исправит положение. Сукуна крепко держал его за горло, царапая когтями гортань: его план шел идеально. Юджи не мог сопротивляться: Сукуна обещал разорвать Фушигуро на части, если Итадори не будет слушаться его. По мягкости своей Юджи не противостоял, и лишь продолжал наблюдать за тем, как его собственная жизнь гаснет. — Мегуми, остановись…он…. — Юджи замолчал, когда Сукуна прошептал ему о том, что если парень не заткнется, то Мегуми не очень повезет, когда он освободится. Юджи ничего не могу сделать и продолжал глотать слезы, впитывая каждое прикосновение Мегуми, когда он задевал его кончиками пальцев. «Возможно, в последний раз». Мегуми знал, что творит полную чушь. И Юджи понимал, что Фушигуро понимал. Они оба полные придурки.       Фушигуро сбросил последнюю цепь с Итадори, поднимаясь и резко сталкиваясь с жадным и бешеными алым взглядом. Зубастая пасть ринулась вперед, собираясь укусить Мегуми за лицо, но останавливаясь в последний момент, выдавливая глубокий и тихий смех, будто бы из самых низов ада. — Мегуми Фушигуро, ты полный идиот.       Понадобилось буквально пару минут, пока Сукуна обмотал Мегуми цепями и посадил на свое место, с удовольствием касаясь его тела. Представляя, как разрывает его, кусает теплое мясо и выпивает всю кровь до последней капли, как шуршит темными волосами, облизывая и проглатывая глаза. Как отрывает язык и жадно глотает его. Как целует руки и отрывает их с громким смехом. Он хотел его. Полностью. Каждую частичку. Возможно, даже стать им. Сукуна обязательно получит свое, но пока что у него другая цель. Разбитый вид Мегуми сводил с ума каждую частичку души, но Сукуна собрался с силами, ожидая Годжо Сатору. Он был обязан тут появится, не бросит же этот красавчик любимого ученика.       Фушигуро промотал все события этого часа в голове, пока поднимался по лестнице и, тяжело вздыхая, бросился в храм старейшин. Они были ошеломлены, увидев ученика, который вот так бесстыдно позволил себе ворваться к ним. Старейшины ненавидели вообще любого, кто уже появлялся у них на пороге, но простого ученика они даже не воспринимали за личность, с которой можно вести адекватный диалог. — Мальчишка, откуда ты взялся? — Сукуна освободился! — Мегуми резко выкрикнул новость, перебивая противный старый тоненький голосок.       Наступила тяжелая тишина, она опустилась мягкими перьями на плечи Мегуми. Он ожидал, что все кончено, ему нужна была лишь поддержка. Словно он оказался под защитой, ведь главам не нужны были проблемы? Они же все решат, разве не так? — Разве за это не отвечает Годжо Сатору? Как он мог позволить себе высвободить этого монстра? — Мальчишку стоило казнить сразу же. — Сугуро Гето, его прихвостень, тоже в этом замешан. Ты, что, пришел запудрить нам мозги?       Фушигуро не мог поверить своим ушам, как могли эти стариканы нести такую чушь? Мегуми хотел бы взглянуть им в лица, но они были скрыты, как и их фигуры. Мегуми ошеломленно оглянулся, словно в поиске лица, которое озарило настоящее сожаление. Однако, его взору открылись лишь зеркала, скрывавшие трусов. — Юджи отлично справлялся с ним, он же всего лишь ученик! Он силен! — Да что ты понимаешь, мозгляк? Вы с ним заодно? Отвечай!       Что-то схватило парня сзади, приподнимая на несколько сантиметров над землей. Он не чувствовал руки, какого-то тепла кожи, а лишь как воздушное кольцо сомкнулось вокруг его шеи. Он начал задыхаться, еле сумев выдавить из себя ругательство. — Вы помогли ему сбежать? — Годжо Сатору хочет воспользоваться силой Сукуны, чтобы занять наше место. — Их всех ждет наказание.       Фушигуро продолжал висеть в воздухе, чувствуя, как мир вокруг темнеет. Он закатил глаза, слюна сильнее начала выделяться, словно в предсмертной агонии желая спасти его самого. Он не знал, что делать, и как эти придурки за минуту выяснений решили, что маги собираются помогать проклятью. Он не мог выдавить из себя слова, взрываясь от ярости. Абсурдная ситуация не могла закончиться так просто, и Фушигуро поднял дрожащие руки, сложив их, применяя технику. — Сопротивление власти? Изменники!       Мегуми исчез в тени, громко откашливаясь и хватаясь за горло, будто боялся, что невидимое кольцо все еще преследует его. Похоже, что это какая-то особенность одного из старейшин, а может там есть еще какие-то силы, помимо этой. На самом деле Мегуми раздирала на части мысль, что помощи им не ждать. Возможно, не следовало приходить сюда вообще, теперь их будут считать врагами всего мира магов. Как только парень оказался дальше храма, он дал себе время сесть и отдышаться. Он все еще надеется, что это кошмар, и уже через несколько мгновений он очнется, и все будет в порядке. Наверняка Нанами и остальные уже знают, что случилось, но Мегуми уже спешил обратно к колледжу, надеясь хоть как-то помочь Годжо и Гето. Почему Годжо отправил его к старейшинам? Разве он не знал, что все так сложится?

***

      Вокруг творился хаос: здание колледжа пылало огнем, Сукуна разошелся не на шутку. Ученики толпой выбегали из здания, пока Годжо и Гето пытались сдержать Короля проклятий, раздумывая, что же делать теперь. «Похоже, что Юджи совсем плохо». Годжо вытер тыльной стороной ладони кровь с губы, причем не свою. Сукуна сумел укусить его, оставляя и свою мерзкую кровь, и от этого чувства мага чуть не вывернуло наизнанку. Сугуро крепко держал его за плечо, тяжело дыша и изредка взглядывая в ответ, будто выпрашивая глазами ответ на вопрос, когда это все кончится. Сатору еле приподнимал уголки губ, прекрасно зная ответ на вопрос, но он просто не мог озвучить его. Правда была слишком отвратительной, но больше вопросов у него было к Сукуне, которым почему-то знал об этом. Они стояли друг напротив друга, трое были покалечены, но все же сил добить друг друга им не хватало, хотя Сукуна тоже был достаточно измочален. Кимоно покрылось кровью и грязью еще больше, разорванные куски все больше выдавали в нем первобытное животное, чей целью было лишь жалкое существование. Грязная ухмылка не сходила с его лица, хотя лицо и тело было достаточно избито, его уверенное лицо как будто не стереть ни одной битвой. Неужели им придется пожертвовать Юджи и убить его? Смогут ли они? — Даже не думай об этом, он только этого и добивается. — Сугуро еще крепче сжал плечо мага, поднимаясь с полусогнутых колен и сплевывая в сторону. Годжо стало теплее от этого прикосновения, тело сладко откликалось на его жесты. Потому что только ему Годжо позволял себя касаться, только Гето преодолевал бесконечность между ними. Теплый комок внутри живота растекся по всему телу, желая ощущать его прикосновения сильнее. «В последний раз». — Что же нам тогда делать? Если мы не пожертвуем Юджи, мы уничтожим весь город, если не мир. — Разве мы не сильнейшие? Ты же сам говорил это, Сатору. — Гето криво улыбнулся, выпрямляясь и поднимая ладонь, собираясь призвать проклятье. Годжо восхищался им, тем, как твердо он стоит на своем и какое уважение вызывает своими действиями. Он всегда такой, остается самим собой. Темные волосы покрыли пепел и кровь, но они все равно собраны и в тугом пучке стянуты на затылке. У него в голове тоже наверняка не так спокойно, как кажется, но черные глаза всегда выражают твердую уверенность в том, что он делает, даже если неправильно. Голубые глаза всегда будут слабее черных. Так считал Годжо.       Он не успел поднять палец, как грубое движение когтистых рук воткнулось в бок Гето, и шлейф кимоно скользнул дальше, скрываясь в лесу. Они его упустили. Точнее, позволили ему уйти, потому что Сатору схватил тело Гето, падающее на землю. Рана была не смертельной, но на секунду ему показалось, что предсказание Сукуны сбылось. Он крепко сжал плечи друга, аккуратно размещая его на земле. Сугуро харкнул кровью, с ноткой драматичности взглянув в небо. — Какое красивое. — Сугуро… — Да в порядке я… — Годжо сжал Гето сильнее, осматривая рану и отмечая, что она была нанесена для того, чтобы лишь только сбежать. Он же мог и убить его, раз два дебила позволили друг другу замешкаться. Почему он опять оставил их в живых? Сердце Годжо дрогнуло, он ожидал плохого предзнаменования. Он поднял Сугуро и закинул на спину, чувствуя, как руки обхватывают его шею, и горячий лоб касается кожи. Несмотря на все, его срочно стоило отнести в больницу.       Мегуми все еще не было, а это значит, что помощи не будет. На самом деле Годжо просто хотел спровадить хоть на какое-то время Мегуми от этого места, старейшины уже наверняка объявили на него охоту. В любом случае, он знал, что совсем скоро все закончится. Сжав сильнее чужие бедра, он переместился, оказавшись у Секо, которая еще находилась в колледже и без лишних слов подхватила Сугуро, укладывая его на кушетку.

***

      Сукуна прислонился к стволу дерева, пытаясь отдышаться от нелегкой пробежки с открытыми ранами. Несмотря на то, что он был силен, эти двое довели его почти до бессилия. Регенерация медленно восстанавливала его мышцы, возможно, только благодаря этому он смог сбежать от Сатору и Сугуро. Он резко уловил острый запах человека. Хммм, темноволосого, такого сладкого мальчика по имени Мегуми Фушигуро. Так глупо было столкнуться в одном лесу, но судьба оказалась более жестокой по отношению к Фушигуро. Мегуми понял, что зря игнорировал проклятую энергию, свою интуицию, когда столкнулся с проклятьем один на один. В чертовом темном лесу. Темные глаза метнулись в сторону колледжа, пожар в котором поднимался все выше и выше к небу. Алые глаза хищно рассматривали испуганную и ослабевшую как физически, так и морально, фигурку мага, с ужасом осозновавшую, что происходит. В любом случае, Мегуми конец. Сукуна собрал остатки сил и кинулся в сторону мага, раскрывая пасть, чтобы с удовольствием впиться в чужую светлую шею, только лишь для того, чтобы окропить свое кимоно той кровью, которую хотел выпить уже в течение суток. Фушигуро еле смог увернуться, нырнув в тень под собой, и оказался чуть дальше от проклятья, складывая руки и призывая гончих. У Мегуми в голове была каша: он не знал, что делать, как дела в колледже, где Годжо, и почему Сукуна тут, тем более живой. И, самое главное, что сейчас с Юджи…он еще жив? У парня не было плана, лишь, наверное, спасти Юджи и попытаться подавить Сукуну, потому что победить он его точно не сможет. Несмотря на то, что в лесу у него преимущество благодаря большому количеству теней, Мегуми осознавал, что стоит Сукуне серьезно взяться за дело, и ему конец. Он понял это еще на крыше школы Юджи, и если бы не Годжо, то сейчас бы он не стоял тут живой. Пока что живой. Гончие не продержались слишком долго, все же Сукуна сражался и не с такими демонами: обе псины с громким лаем разорвались на части и пропали. Мегуми собрал руки снова, задыхаясь от усталости, но понял, что опоздал, когда его словно пригвоздили к земле. Грубая когтистая рука прижала его к земле, и властный голос над ухом приказал ему не шевелиться, иначе Юджи будет конец. Мегуми не знал, стоит ли верить проклятью, но все же тело над ним было и тело Юджи. Того Юджи, который бы погиб за него. И тот, за кого погиб бы и сам Фушигуро. На глаза начали наворачиваться слезы от собственного бессилия, и он лишь жалко схватился за руку на своей шее, сильно сжимая и скалясь, но Сукуна тут же оборвал попытку, когда звонко хлестнул рукой по лицу. Мегуми чувствовал, словно это конец. — Перестань сопротивляться, Мегуми Фушигуро. — Пошел к черту! — Я сказал тебе заткнуться и лишь отвечать на мои вопросы, гаденыш. — Сукуна схватил Мегуми за подбородок, чтобы уставиться в чужие темные глаза. Проклятье резко поменяло выражение лица, в секунду становясь слишком серьезным. — Меня интересует твоя сила, мальчишка. Но, прежде, где здесь ближайший храм? — Нахер сходить не хочешь? — Мегуми слегка пожалел о своем тоне, когда почувствовал, что рука на шее стала сжиматься сильнее, заставляя легкие сгорать в пожаре. Белесая кожа стянулась, отвечая на чужие пальцы красными царапинами и отметинами. Страх смерти окутал темной вуалью, и Фушигуро лишь запинал землю ногами, лишившись возможности сражаться: рука Сукуны с неимоверной силой сжала его сведенные над головой руки, упиваясь предсмертным страхом Мегуми. Однако, у проклятья был еще один туз в рукаве. — Мегуми? — Юджи?.. — чувствуя, что через пару минут он уже умрет, он приоткрыл глаза, чтобы увидеть напоследок теплые шоколадные глаза. Парень почувствовал что-то маленькое и мокрое на своем лице, слезы Юджи капали слишком больно и тяжело. Юджи не мог понять, почему он сидит на Мегуми и душит его, но при этом руки его совсем не слушаются.       Сукуна решил напоследок окончательно изгадить его сердце: рука продолжала давить на чужое горло, проклятье позволило Итадори смотреть на смерть своего друга лицом к лицу. Дорожки слез на лице Мегуми смешались со слезами Юджи, пока Сукуна смеялся, чуть ли не сваливаясь со своего трона из костей. Итадори не мог ничего сделать и лишь шептал что-то невнятное, продолжая смотреть в темные умирающие глаза напротив. Казалось, что внутри него что-то рухнуло. Казалось, что минуты тянулись бесконечностью: лучше бы это было так. Мегуми обмяк в его руках, черные глаза продолжали смотреть вперед, оставив навсегда в себе боль и страх. Сукуна схватил Юджи за голову, заставляя тело наклониться вперед и коснуться чужих уже холодных губ. Юджи закрыл глаза, он словно умер в этот момент. Прямо как Мегуми, что лежал снизу. Юджи почувствовал грязь, кровь и вкус слез, смешанных с болью, когда коснулся уже мертвых губ Мегуми. Весь его мир сейчас сосредоточился на этом моменте. «За что»?       Сукуна заливался смехом, возвращая власть над телом и поднимаясь с мертвого мага под собой. Он сел на корточки рядом с темной макушкой, хмыкнув и закрыв глаза парня, лишь бы не видеть противного взгляда, полного холода и страха. Не так он планировал распорядиться его телом. Не входило в его планы убивать парня, но он не смог сдержать свою кровавую натуру, а особенно желание разбить психику Юджи в осколки. Он взглянул в глаза Итадори, усевшись внутри поудобнее и ухмыльнулся. Парень был разбит. Сукуна готов был просто умереть со смеху, если бы не его главная цель, к которой он, собственно, и пробирался сквозь кромешный лес. Он оставил тело Мегуми также лежать на земле и направился в сторону храма. Он прекрасно знал, куда ему нужно идти, и лишь хотел поиграть с Фушигуро напоследок. Жаль, что силу его он уже не получит. Жаль, что для Юджи больше нет дорогого человека.