Морское путешествие

      Вагон-капсула подземной транспортной сети мчался по вакуумному туннелю, паря в мощном магнитном поле. Преодолевая двести пятьдесят километров за час, он двигался столь ровно, что изнутри нельзя было понять, движется вагон или нет, не подглядывая в иллюминатор или не подключаясь к информационным сетям.       В вагоне ехало девять пассажиров. Позади всех сидели двое. Первая с любопытством глядела на мелькающие огоньки туннельных светильников, уткнувшись носом в лейкосапфир иллюминатора. Это была девушка в синих брюках, тёмно-синих башмаках и бирюзовой рубашке с металлическими пуговицами. — Здесь, как нигде, осознаёшь относительность движения, — заметила девушка.       Сидящий рядом с ней парень был одет в серо-зелёную юбку с золотистыми узорами, изумрудную рубашку с высоким воротником и тяжелые черные ботинки. Оба обладали прекрасными серебряными волосами, но если девушка заплела их в косу, то парень ходил с распущенными. — Пожалуй, Талви, — согласился парень. — Но не тогда, когда капсула тормозит.       Пассажиры ощутили замедление капсулы. Талви даже упёрлась рукой в столик. — В детстве мне хотелось походить по такому туннелю пешком, — сказала Талви. — Попросись на экскурсию или даже устройся на работу, — посоветовал парень. — Нет, Люимэ, не хочу, — отказалась она. — У меня сейчас другие интересы.       Её большие, неподвижные ультрамариновые глаза неотрывно следили за тем, как увеличивается промежуток времени между появлениями светильников в иллюминаторе. — Вставай, — Люимэ коснулся плеча подруги, когда капсула остановилась. — Приехали.       К дверям капсулы от стены туннеля протянулись гибкие герметичные рукава. С мягким шорохом двери открылись. Один за другим пассажиры стали выходить в освещённый мягким серебристым светом зал. Люимэ подал Талви руку, ведя за собой через рукав. Спустя мгновение друзья ступили на зелёный мрамор. Сводчатый потолок, украшенный яшмой и малахитом, поддерживали мощные колонны из металла и зелёного хлоросапфира, стилизованные под раскидистые деревья. В кронах «деревьев» сияли серебристые светильники, подобно плодам. — Всё же станция в Колинарме — одна из самых красивых на континенте, — сказала Талви. — Каждый раз заглядываюсь. — Очень красиво, но на озере Салку-алина и на южных оформление интереснее, — отозвался Люимэ, прищурив бирюзовые глаза.       Миновав великолепный зал и пройдя через подземную галерею, друзья поднялись по широкой лестнице и вышли из малахитовых ворот на уютную площадь. В небольшом скверике, среди деревьев с багровой и голубой листвой, журчал фонтан. Площадь окружали четырёхэтажные дома с яркими крышами и бледно светящимися цветами на окнах. Приближался вечер. Лампиора клонилась к пикам восточных гор, и площадь оказалась во власти теней. Цветы, накапливающие свет днём, приготовились делиться запасёнными дарами светила всю ночь. В безоблачном серо-голубом небе белела полоска астероидно-пылевого кольца, окружающего планету.       Друзья решили срезать путь через сквер и ступили под сень багровых деревьев. Их внимание привлёк золотоволосый алтимэ в длинном сером одеянии и с рубиновой подвеской на шее. Алтимэ сидел на краю фонтана, меланхолично шевеля в воде пальцем. Лазурные глаза печально разглядывали расходящуюся рябь.       Талви помнила его. Проведя в Колинарме детские годы, она знала в лицо почти всех жителей города, и благодаря мысленному общению через телепатический обруч и многочисленным коллективным раздумьям над вопросами общего хозяйства не только могла назвать имя каждого, но и немало поведать о достижениях и занятиях любого.       Талви чувстовала, что сидящий у фонтана очень печален и пожелала разузнать о его бедах, чтобы попробовать помочь в меру своих сил. Люимэ испытал те же чувства. — Олхо Мунту, что за беда тебя коснулась? — спросил Люимэ. — Позволь помочь, если то уместно и возможно. — Всё очень плохо. Всё пропало, — ответил золотоволосый, зачёрпывая горстью воду. — Всё разбито. — Что же случилось? — забеспокоилась Талви. — Случилось ужасное. Я и мой друг два года делали целый мир в скорлупе. Чтобы видеть его, друг использовал Посланников. Но зараза убила всех Посланников. Ослепнув, мы случайно погубили наш маленький чудесный мир! Теперь там лишь тепловой шум, пустота и хаос, — рассказал Олхо Мунту. — Я ушёл с Квантового Завода и более не хочу его видеть. Гуляю целыми днями, предаюсь грустным мыслям и мечтаю. А мой друг уплыл отдыхать с любимой за океан...       Талви вспомнила пирамиду Квантового Завода, стоявшую вдали от города в тени гор, где, манипулируя микроскопическими частицами и создавая новые, невиданные в природе, труженики из Колинармы воплощали удивительные замыслы. — Я знаю, ты была рядом с виновником этой беды и противостояла ему. Как он мог так поступить! Перетравил бедных маленьких Посланников! И тебя повредил! Он сумасшедший, — продолжил Олхо. — Мы оба с тобой пострадали от него.       Внезапно встав, он крепко обнял Талви. — Но ты справилась, и я справлюсь, — твёрдо произнёс золотовлосый, отпуская синеглазку. — Сейчас же пойду и придумаю, как восстановить наш труд без Посланников. Будет жалко, если никого из них не удастся спасти, но мы сумеем обойтись без них. — Совсем не осталось Посланников? — спросил Люимэ. — Сообщали, что в Малту-Йойле ещё осталась здоровая популяция. — Уже нет, — опроверг Олхо. — Только где-то на юге, в море, ещё находили. И то не точно, и то, скорее всего, ненадолго. Берегите то, что вам ценно, друзья. Пойду выйду на набережную. Уже скоро я обрету новое вдохновение и спасу свой труд. Но для этого нужно увидеть ночное море.       Сказав это, он встал и побрёл прочь. Отправились своей дорогой и друзья. — Тумоло совершил большую ошибку, — с сожалением заметила Талви. — И всё ради разрушительной и уродливой затеи. — Сейчас треть психологов и педагогов на планете разбирают историю Лово и Тумоло, — сказал Люимэ. — Ищут причины. Думают, как сделать, чтобы подобное не повторилось. Подобного не случалось многие тысячи лет. На этой планете никогда. — Погуляем по улице, а затем направимся к Пилви, — предложила синеглазка и встретила одобрение друга.       Взявшись за руки, они зашагали по вечерним улицам портового городка. Редкие прохожие приветствовали их взглядом. — Я уже оставила ту историю в прошлом, и Квадрат тоже, — сказала Талви. — Мне не жалко себя, со мной ничего трудноисправимого не случилось. А Посланников жаль. И, раз уж мы вспомнили события двухлетней давности, я задам вопрос, на который не смогла найти ответ сама. — Задавай, Талви, — подбодрил парень. — Что за розыгрыш устроил тебе Миолоро, когда вы пришли забирать меня из госпиталя? Тогда решила не спрашивать, а догадаться самой.       Люимэ сделал насмешливый жест ладонью. — Он сказал, что из-за того, что ты отращивала заново тело ниже пояса, ты решила отдать свою половую принадлежность на волю случая и превратилась в мальчика, — рассказал он. — Но у него не получилось. Я так радовался, что ты быстро выздоровела, что посчитал его информацию слишком малозначимой, чтобы останавливать на ней внимание. — Какая разница, мальчиком или девочкой быть? Пол важен только в одном вопросе, — удивилась Талви. — Миолоро часто шутит странно.       На друзей насмешливо глядела кварцевыми глазами статуя диковинной рыбы, украшающая проходной двор. На верхнем, третьем этаже дома кто-то пел старинную песню и подыгрывал себе на десятиструнной римпе*. — Признаюсь, я рад, что ты девочка. Ты очень близка и дорога мне. Люблю тебя, и не буду против, чтобы нас связали те грани любви, что могут быть только между мальчиком и девочкой, — признался Люимэ.       Сказав это, он крепко сжал её ладошку. Талви ответила тем же. — Испытываю то же самое. Люблю тебя. И насчёт граней — буду иметь в виду, — сказала синеглазка и мечтательно зажмурилась. — Но дай мне время на раздумья. И подождём достаточно красивого момента.       Дальше беседа зашла о кристаллах аата-тинты. Талви увлечённо поведала о новом типе живых кристаллов, разработанных на далёкой планете Карпа Лосса, где когда-то и придумали аата-тинту, из которой состояли тела кристальных алтимэт. Новые кристаллы планировали использовать для укрепления космических кораблей и станций. — Я думал, аата-тинту создали на искусственной луне Иккири Икли, — удивился Люимэ. — Создали — да, но придумали на Карпе Лоссе, — объяснила синеглазка. — Я бы хотела поработать с новыми кристаллами.       Талви принялась рассказывать, что сделала бы с последним творением разработчиков аата-тинты и какой результат желает получить. Её вдохновляло убеждение, что живые кристаллы способны на большее, чем принято считать. Синеглазка собиралась это доказать.       Обойдя нарядное пятиэтажное здание городской графической библиотеки и нырнув в переулок возле изумительной красоты телепатической ратуши, друзья оказались в полумраке. Мимо прошмыгнул робот-уборщик. Вынырнув из щели переулка, они вышли прямо к дому двоюродной сестры Талви.       Пилви жила в южной части города, в квартале от порта и в трёх линиях домов от набережной. Аккуратный двухэтажный дом уголком с тёмно-зелёной крышей вмещал четыре восьмикомнатные двухэтажные квартиры. Кроме того, на первом этаже в отдельной комнате располагался маленький бассейн необычной изогнутой формы. Нашлось место и для компактной общей столовой, в которую вёл отдельный ход из каждой квартиры.       У дома имелся уютный внутренний дворик, где за витой бронзовой оградой росли высокие стройные деревья с гладкой серебристой корой и острыми голубыми листями, и раскидистые кусты с тёмно-зелёной листвой и крупными нефритовыми цветами с сердцевиной оттенка раскалённой лавы.       Почувствовав приближение друзей, Пилви выглянула на балкон. Прищурив весёлые и яркие зелёные глаза, она поправила серебряные волосы, убранные роскошной заколкой с бериллами, и подняла руки в приветственном жесте. — Пилви! Пилви Вирола! — воскликнула синеглазка, подбегая к балкону. — Талви! — приятно удивилась та. — Как хорошо, что ты приехала! И тебя, Люимэ Карэйоллэ, я рада здесь видеть! Заходите!       Квартира Пилви была двухэтажной, с миниатюрной зимней оранжереей и балконом. Хозяйка успела спуститься прежде, чем друзья вошли в дверь. Талви кинулась сестре в объятия на пороге. Пилви почесала у синеглазки за ушком и погладила по волосам. Та зажмурилась от удовольствия. Отпустив Талви, Пилви обняла и Люимэ.       Сейчас Талви включила способность радоваться прикосновениям на полную. Этот вечер как никакой подходил для того, чтобы наслаждаться общением. — Оставайтесь у меня на эти дни! — предложила Пилви. — Завтра твои родители придут. Отпразднуем начало лета и твоё возвращение из горного края. Кроме того, твой отец хотел предложить вам с Люимэ работу. — Какую работу? — заинтересовался Люимэ. — Спросите у него. Некое задание. Очень важное. Детали не раскрою, сама не знаю. — Ты дразнишь моё любопытство, — склонила голову набок синеглазка. — Я люблю дразнить любопытные любопытства, — хитро поморгала Пилви.       За окнами-витражами соседнего дома звучала негромкая живая музыка. Из окна второго этажа алтимэ в фиолетовой рубашке с золотистыми узорами любовался видом.       Над дверью квартиры на верёвочках болтались светящиеся игрушки в виде плодов растений и морских лунти.       Квартира была отделана в мягких зелёных, бурых и жёлтых тонах. В большой комнате стоял стол, целиком вырезанный из поваленного ветром дерева-великана.       Талви отметила, что у двоюродной сестры куда больше предметов мебели состояло из дерева, чем в большинстве интерьеров, что ей доводилось видеть.       Светильники в виде ягод и фруктов, растений и животных давали приятный жёлто-зелёный свет. По стенам бежал затейливый растительный орнамент. В большой комнате среди завитков стеблей сверкали золотистые звёзды. На полках вдоль стен и на полу расположилось великое множество причудливых комнатных растений, явно выведенных лично хозяйкой квартиры. — Ботинки в этот шкаф можешь, — Пилви распахнула дверцу слева от входа в длинную прихожую.       Из стен торчали похожие на древесные корни отростки, придавая жилищу сходство с загадочной лесной пещерой. Талви догадалась, что они увлажняют воздух.