Гирлянда из мертвых мух

«А ведь кристаллических лебедей не бывает» — именно это Вера Акимова произнесла, когда встала с постели ровно в шесть тридцать пять до полудня, проговаривая вслух остатки сна. Открыла глаза и осознала, что и вправду сказала что-то. А не просто что то, а странное и ажурное сочетание слов. Кристаллические лебеди — откуда они? Кто их создал и зачем они нужны? Видимо, всё это останется на кладбище неизвестного и забытого, ведь подобные интересные вещи навсегда остаются в чертогах невероятной фантазии и выдумки под названием сон. А сны Вера не помнила, сколько себя знала. Сегодня были грандиозные планы, которые как всегда делать хотелось не сразу. Но как говорил отец Веры — Игорь Константинович Акимов: «Лучше разочароваться от проделанной работы, чем от безделья». Голос беспощадного человека труда раздался в голове. Но, похоже, он вскоре раздался и в реальности. Игорь Акимов постучал в дверь. Это было три ровных стука, очень тихих, но в тоже время крепких и отчётливых. — Вера! — сиплым прокуренным и содержащим в себе только одну интонацию — интонацию смертной тоски, прозвучал голос. — Я уже встала, папа, — отозвалась Вера. Вместо ответа послышались отдаляющиеся шаги. Вера потянулась и начала собираться, в очередной раз осознав, как после смерти мамы она с папой стали мало говорить. Точнее он с ней. Точнее они оба. Вера вышла на завтрак. В кухне стоял отец и резал хлеб. Его руки были настолько большими, что создавалось ощущение, что он резал зубочисткой горбушку. Вера молча подхватила деятельность отца — стала разливать чай и чистить яблоки. — Сегодня школа? — без интереса поинтересовался Игорь Акимов. — Да, — поникла Вера и сконфузилась. Конфуз был не в том, что Вера не любила школу — совсем наоборот. Дело было в том, что школа была новой, необузданной, дикой, с людьми, с учителями и для тех, кто не в состоянии учиться в других школах. Знали бы вы, но Вера была готова учиться в любой сложнейшей школе. Воспоминания из старой заставили её подавить любые мысли о прошлом, что она со времён смерти матери с лёгкостью научилась делать, но отец вдруг произнёс: — Я надеюсь, всё будет не как раньше… С этих слов они уселись и начали трапезу. Последующие минуты они сидели в полной тишине, казалось бы даже сахар в кружке с кофе перемешивался без звука. Оркестр тишины дополнял шум города за окном. Да и то город в такую рань был тих и осторожен. Вера думала, но старалась делать это как можно тише, чтобы отец случайно не понял ничего того, о чем она размышляла. Толстые ломти хлеба с маслом еле лезли в рот, а кофе жгло рот, но приходилось терпеть. В принципе как и всю жизнь. — Спасибо, — сказала Вера Акимова и встала изо стола, прихватив горячую, но пустую кружку, которая до сих пор, казалось бы, ещё дымилась от ушедшего кипятка. — Вера, — далее следовала короткая, но важная фраза отца. — Переживать не надо. Вера улыбнулась слегка. Немного будто отлегло. — Главное, ты не переживай. Я не подведу тебя, — она сполоснула кружку и удалилась за вещами. А после обулась и вышла. Денёк предстоял долгим и непредсказуемым. Верилось, что всё будет хорошо. Тем не менее, добираться было не так близко, как казалось Вере. Хоть школа считалась одной из самых бедных, захолустных, но она была столичной. Вера Акимова поправила капюшон куртки и направилась прямиком на станцию. Электричка была через полчаса, что радовало. Погода была не холодной и не жаркой, не ветреной и не солнечной. Какой то серой, пасмурной, собственно никакой. Ночью шёл дождь, городская пыль прижалась к земле, а воздух был влажный. Вера любила такое. Добралась Вера без труда и села на нужный поезд. Поездка будет занимать час, не менее, но тяжко вздыхать не приходилось. Из сумки образовалась книга, и Вера ровно на час забыла о тяжести бытия. Сегодня важный день. *** Вялая запись диктора объявила станцию «Мухово», и Вера сошла. Станция была недостроенной и деревянной, но тем не менее, была возможность высаживаться пассажирам. Толпа людей рванула к турникетам. Вера Акимова, крайне осторожно и боязно прорвалась к одному из них. Приложив карту и пройдя мимо железных дверц, что так боялась в детстве, когда ездила ещё с отцом, она почувствовала, что за ней прополз кто то. Она обернулась и увидела молодого человека. Он был высокого роста и с длинными, слегка кудрявыми взъерошенными волосами. Выглядел достаточно дико и неопрятно. Молодой человек будто бы и не заметил ту, за которой так нагло проскочил. Он не тормозя зашагал вперёд. «Выглядит как какой то бродяга» — подумала Вера и пошла вперед. По дороге подползло волнение. Хотелось на момент свернуть и уехать домой. Она всем нутром чувствовала, что в этом новом месте ей будут не рады. Но школа была уже совсем рядом. Постройка выглядела как тюрьма, огромная, с пристройкой, кирпич был серым и плесневым, а возле не было даже никакой высадки цветов или вообще травы. Только одинокий заросший участок с деревом и самодельные качели на нём. — Савицкий снова пришёл на 1 сентября в лохмотьях… — прозвучал звонкий заливистый смех. На порожках стояли группа подростков, в составе нескольких парней и одной девушки. Они курили, плевались и смеялись. Вера посмотрела на них с испугом и постаралась зайти как можно быстрее. К великому счастью, её никто не заметил. Наверное… Внутри оказалось ещё куда хуже, чем снаружи. Как будто в бункере. Лампочки освещения были в каких то местах подбиты, поэтому было отчасти темно. Ученики ходили толпами, никто почти не ходил по одному. Лица были жуткими, злобными, в закоулках, кто то кого то прижимал в стенам и угрожал. Камер или охраны не было. Вера прижала к себе сумку и старалась как можно быстрее добраться до нужного класса. Что то наподобие линейки, как она уже понимала, не подразумевалось. Везде слышались грубые ругательства, зловредный смех и грохот. Вере всё меньше хотелось идти в класс. Забравшись на 3 этаж, она удивилась, что никто её даже не заметил. Стоило ей так подумать, как её грубо ткнули вбок, что та уронила рюкзак. Вера увидела того самого незнакомца, который сегодня пробежал с ней через турникет. Она хотела его окликнуть и высказать ему своё возмущение, но побоялась. Он обернулся на неё и посмотрел с нескрываемым пренебрежением. А потом быстро ушёл. Вера подняла рюкзак и тяжко вздохнула. Да уж, каков мерзавец. Она зашла в класс и каково удивление её было, когда она увидела этого неприятного незнакомца в классе. Он уже сидел рядом с одноклассником, имевшим абсолютно противоположную внешность. Он был бледен как мертвец, тем не менее улыбался как ребёнок. Длинная светлая стрижка то и дело постоянно лезла на глаза. Обойдя парту, она увидела, что он сидел не на стуле, а в инвалидной коляске. Среди всей мрачной толпы, он выглядел как ангел. Ангел без крыльев. Кстати о толпе. Как только она вошла, несколько её новых одноклассников посмотрели на неё и смерили такими же сухими и равнодушными взглядами. Вера Акимова уселась за незанятую парту, в самом конце, решив не испытывать судьбу и с кем то знакомиться. Не было в ней столько смелости. Точнее смелости не было в принципе. Всё было не так плохо, в класс потихоньку заходили другие ученики, Вера внимательно рассматривала каждого. На фоне слышались разговоры, они были тихими, почти как шёпот. Ничего не было понятно. Никто за это время даже не подошёл к ней и не спросил имя. Это к лучшему. Скорее всего учитель придёт и познакомит её с классом сам. Как это обычно и бывает. Вдруг к ней обернулся тот самый Ангел и посмотрел. Посмотрел без презрения, просто изучающе, а потом снова отвернулся. Вера стала рассматривать его коляску. Она в жизни никогда не видела инвалидных колясок, только по телевизору. Вероятно у этого мальчика сложная судьба… Прозвенел звонок и с ним же вошёл учитель. Он был морщинистым горбатым старичком в очках. Он проковылял к своему столу и ученики затихли. Вера хотела встать по привычке в качестве приветствия, но увидела, что никто этого не делает и удивлённо нахмурилась. Странно. — Приветствую класс… — прохрипел учитель и приземлился на стул. — Этот год последний для вас. Вы люди небольшого будущего, но у некоторых из вас есть небольшие шансы… Вера удивилась. Он даже не представил её, хотя она даже не подошла к нему. Потом, скорее всего, надо будет подойти. — По итогам десятого класса, вам озвучится список предметов, по которым вы будете должны выбрать два, чтобы сдать экзамен. Два других вы прекрасно знаете. «Вероятно русский и математика. Как во всем школах» — подумала Вера. — Не всем будет доступен весь список, — продолжал старик. — Давайте начнём с тех, кто может выбрать любой из них. Добронравов встань! В классе раздались смешки. — Но, Лев Львович, — обратился тот самый парень в коляске. — Я не могу, вы знаете. — Ах да, — прокашлялся Лев Львович. — Так как ты отличник за прошлый год, я даю тебе разрешение выбирать самим. Думаю, остальные спокойно могут подойти после урока и… А где Стрелкина? — Обжимается на втором этаже с малолетками, — гаркнул низкий и грубый голос. Сначала Вера не поняла откуда звук, но потом взглянула на своего «знакомого». Это точно был он. — Завали свой вонючий рот, Савицкий! — донеслось с соседней парты. Вера посмотрела на ответившего. Это был мальчик со скалящийся острыми зубами с синяком под глазом. Савицкий резко встал, но тот самый отличник, сидящий рядом, названный учителем Добронравовым, в момент схватил его за плечо, что аж коляска под ним подпрыгнула. — Александр! Присядьте! Не сметь выражаться здесь! Это же касается и вас, Сергей! — убедительно сказал Лев Львович и стукнул крепким старческим кулаком по столу. Вера сжалась. Тот самый Савицкий медленно сел и убийственно посмотрел на противника. — Вы позволите мне продолжить, молодые люди? В классе настигла тишина, дающая положительный ответ. — Я крайне благодарен, — устало сказал учитель и достал какие то бумаги. Вот наверное и оно самое, что то про Веру Акимову, которая пришла в этот класс. Ну же… Но не успел Лев Львович и слова сказать, как дверь без стука открылась. На пороге оказалась миловидная девушка, с завитыми волосами, короткой юбочкой и ярким макияжем. Та самая девчонка, которую Вера видела на улице у порога школы. — Прошу прощения, Лев Львович, — сделала невинное лицо девочка. Догадки насчёт того, что это была та самая Стрелкина равна ста процентам. — А вот и Юля, — вздохнул учитель, явно привыкший к этой ситуации. — Попрошу высказать свои очередные оправдания, барышня… А впрочем, не нужно придумывать сейчас, я уже устал слушать это. Садись на место. Юля миролюбиво улыбнулась и села на единственное свободное место рядом с Верой. Дискомфорт Веры был на пределе. — Приветик, — тихо сказала Юля. Вера попробовала улыбнуться и кивнула. Савицкий вдруг злобно сверкнул на Юлю взглядом. Видимо это и есть та самая Стрелкина. Далее прошёл урок физики. Лев Львович вёл именно её. Но всё было до ужаса просто, что Вера не верила, что это действительно проходят в одиннадцатом классе. Хотя, что можно было ждать от коррекционной школы? Соседка по парте весь урок занималась чем угодно, но не физикой. В основном печатала какие то сообщения в телефоне или жевала жвачку. Периодически она поглядывала и на Веру, смотря на неё с каким то удивлением. Вера старалась не обращать внимание, а просто записывала. Урок закончился, и Вера подскочила, чтобы скорее подойти к Льву Львовичу и поговорить, но ту остановила Юля. — Постой, красотка, — дружелюбно позвала та. — Вижу ты очень умная девчонка у нас. Я Юля. А ты? — Я Вера. Акимова, — робко произнесла Вера. — Значит ты новенькая у нас, верно? — поинтересовалась Стрелкова, продолжая достаточно любопытно осматривать. — Ну да, перевелась. — Обычно у нас не переводятся, а приходят, потому что больше идти некуда, — сказала Юля. — Ну как говориться, добро пожаловать, в своё беспросветное будущее, красотка! Не советую ходить одной… Юля нежно сжала её щёчку и как лисица маневрировала из класса. Настораживает. Вера подошла к столу Льва Львовича, подождав, когда толпа учеников разойдётся со списками предметов. — Здравствуйте, Лев Львович, я вот новенькая, — осторожна произнесла Вера. — Я Вера Акимова. Учитель посмотрел на ту и смерил недовольным взглядом. — Вот уж, вот уж, не ожидал увидеть здесь одну из самых умных девочек области, — несколько учеников обернулись на странное заявление. Вера сжалась. — Как же вас занесло в наши дебри, Вера? — Я… просто, проблема в прошлой школе… — замялась та. — Какая такая проблема? Любая проблема может быть решена, — строго рассудил Лев Львович. — Только не моя… Прошу вас, мне не особо хочется это разглашать, — нервно улыбнулась Вера, бледнея от непробиваемого взгляда старичка. Но Лев Львович, к счастью, не стал допрашивать. — Хорошо. Тогда поговорите с Ромой Добронравовым насчёт экзаменов, он вам всё разъяснит. Он староста, о всех проблемах тоже сообщайте ему, ну и про меня не забывайте. Будет кто обижать, говорите, — по доброму улыбнулся Лев Львович. — Будьте аккуратны. Можете быть свободны, мадемуазель. — Спасибо, — робко кивнула Вера и пошла на следующий урок. Следующий урок обещал быть физкультурой. Нужно было спускаться вниз, на первый этаж. Атмосфера была по прежнему дикая и жуткая. Между тем ангельская шевелюра Добронравова пропала. Вера понять не могла как этот парень на коляске так быстро мог куда то уйти. Тут ведь лестница, может есть лифт или специальный подъёмник? Кто знает, школа была до жути большая… В женской раздевалке было темно и никого не было, Вера даже подумала, что спутала расписание, но заметила некоторых ребят из своего класса в спортзале. Быстро переоделась и зашла в спортзал. Тут уже был Савицкий, которого Вере было не грех запомнить. Ещё тут был парнишка, с которым они пособачились в начале урока и кто то ещё, с знакомыми лицами, но Вера совершенно не знала имён. Как, собственно, не знали и её имени. Справедливо. Тут же, рядом с Савицким был и такой нужный Вере Добронравов. Рома, кажется? Они вдвоём играли в настольный теннис, да так ловко, особенно Рома, который собственно вообще сидел из-за невозможности делать что либо ещё. Он резко рулил одной рукой коляску, а другой отбивал ракеткой мячик. Савицкий же был максимально аккуратен, кажется? Видимо, чтобы его друг точно мог дотянуться рукой до мячика. Вера встала рядом, но не сильно, чтобы не привлекать внимания и не мешать, решив вежливо дождаться окончания партии. Но партия тянулась недолго. Разгромное 11/7 в пользу Ромы позволила бойцам сложить ракетки на стол. — Пошли покурим, победитель, — сказал Савицкий. — Ну уж нет, мы не успеем. Вообще не советую тебе, — покачал головой Рома. — Сейчас же дыхалку всю истратишь на свои папиросы. — Сигареты… — поправил он. — Я всё равно пойду. Побудь здесь, далеко не уходи. — Ох уж эти спортсмены, — отозвался Добронравов, смотря вслед уходящему дружку. Когда грозная фигура Савицкого исчезла за поворотом коридора, Вера решилась подойти к Роме, но, к большому счастью, тот прикатился к ней сам. — Привет, а ты наша новенькая? Как звать? — он ловко припарковался у лавочки, где сидела Вера. — Привет… Да, я перевелась сюда. Я Вера, — на головой Веры пролетел мяч, благо она успела пригнуться. — Тут такая суматоха, я даже не представился, — с улыбкой произнёс Рома. — Роман Добронравов, к вашим услугам, — он сценично поклонился. Вера мягко улыбнулась. — Очень приятно, — подумав, что сказать, Вера решила сразу воспользоваться выдавшимся шансом. — Я хотела узнать про экзамены. Лев Львович сказал мне с тобой поговорить. — Ты тоже отличница? — удивлённо и даже радостно воскликнул Роман. — Ну это же отлично! Значит можешь выбрать практически любой предмет. Остальным всем деваться некуда, Лев Львович сам распределяет. Вообще он хороший дядька. Странно, что его никто не любит в нашей школе… — Почему? — с нескрываемым удивлением спросила Вера. Ведь правда же хороший. Рома вздохнул и поманил Веру поближе. Та даже отбросила всю свою природную робость, потянулась к внезапным секретным перешёптываниям. — Мы называем это место — школой мёртвых мух, попавших в паутину, — загадочно прошептал тот. — Никто никого не уважает, правил нет. Охраны нет, камер нет. Ответственность никто ни за что не несёт. Слабых обижают сильные. От драк в нашей школе порой и умирали. Полиции и подавно здесь не бывает. Вера ошарашенно посмотрела на Рому. Разве такое бывает? Страх окутал её с головы до ног. — Не думаю, что лучшее место разговаривать именно здесь, — почесал шевелюру Добронравов, отстранившись. — Знаешь, лучше обменяемся контактами… — он достал из сумки листок в клетку и начал черкать. — Я напишу свой номер. А ещё номер Саши Савицкого. Ну того, который со мной играл. — А зачем? — непонимающе спросила Вера. — На случай, если тебе пригрозят или нападут. Я ненавижу, когда обижают невиновных. Я медленный, слабый, не смогу защитить. А он… — он дописал номера и вручил Вере. — Он хороший человек, хоть и выглядит так, что переломает тебе хребет и глазом не моргнёт. Хотя, нет, с обидчиками он так и делает обычно. — Так слишком много заботы… Я ведь… — Не переживай. Я староста и это мой долг. Это обязательно. Для твоей же безопасности. И не ходи одна, это очень опасно. — Спасибо, — Вера ощутила тепло. Впервые она видела человека, который был светел как и внешне так и внутренне. — Не за что. Пиши, звони, — он потрепал ту за плечо. — Не бойся, я добрый. *** Физкультуры так таковой и не прошло. Саша и Рома продолжили играться в теннис. Некоторые мальчишки пинали старый ободранный мяч, кто то зависал на турниках. Той самой Юли, с которой Вера познакомилась ещё на физике, не появилось. Интересно было узнать её мнение о этой школе. Не стоило всё-таки строить своё мнение из-за какого то добродетеля, который видит с точки зрения своего опыта. Но, тем не менее, атмосфера этой школы Вере не нравилась. Все были недружелюбные и злобные. Кто то мог и пихнуть, не извинившись, прикрикнуть грубым, а то и матерным словом. Следующим уроком оказалась история. Вера снова села на своё место. Несмотря на предостережения (уже двоих в этом классе), Вера ходила одна. А с кем ходить? С Ромой? Он был с Савицким, которого, если честно, хотелось в принципе обойти стороной. Юля постоянно куда то пропадает и со свои классом практически не появляется. Да и если так посудить, зачем навязываться к незнакомым людям? Она серая, незаметная, небогатая, на лицо не самая симпатичная, никому от неё ничего не нужно, так чего бояться? И правильно, нечего… Историк пришёл после 15 минут от урока. Это был молодой, до ужаса симпатичный молодой человек. Звали его Олег Дмитриевич Виноградов. Его голос был магический и жеманный, что аж после целых 5 минут Вере стало противно с него. Забавный факт, многие девчонки в классе любили по несколько раз переспрашивать или просить рассказать больше о каком либо историческом событии. Олег Дмитриевич улавливал такой флирт с удовольствием. Потом была математика. Математик — Иосиф Леонидович Житин — был устрашающей фигурой маленького роста, с усами, периодически закрывающимся правым глазом и очень длинной железной линейкой в руках. На его уроке этой линейкой, как от кнута, прилетело парочке учеников, а Савицкому аж трижды. Неизвестно, какое такое зло сделал ему Саша, но Иосиф Леонидович от души давал ему по затылку. Судя по всему, злодейство заключалось в безделии. За эти два урока, Юли так и не появилась. Интересно, что она делает? Даже учителя толком не спрашивали о её отсутствии. Потом была большая перемена. Судя по столпившемуся народу на первом этаже — это был обеденный перерыв. Вера по привычке взяла еду из дома, но посмотреть, что из себя представляет место общепита было крайне интересно. Это была достаточно обширная комната, сделанная из двух, в одном из них было место для кухарок, а в другой, побольше, было обиталище для учеников. Тут было 10 столов, такое же убитое освещение и грязные, потемневшие потолки. Еда, как и ожидалось, не привлекала своей аппетитностью и съедобностью, поэтому Вера села за небольшой стол в угол, где никого не было и достала свой контейнер. Начав свою трапезу, к ней подошёл Рома, а затем и Саша, нёсший сразу два подноса. — Ох ты, кто то занял наше казённое место, — улыбнувшись, сказал Рома. — Простите, я не знала, я могу сесть в другое место, — вежливо отозвалась Вера Акимова. Саша молча поставил подносы и сел. — Не бойся, сиди, мы не против особо. Да, Сань? — махнул рукой Добронравов и взял к себе свой поднос. Саша ничего не ответил и лишь пробурчал что то. По нему было видно, что он был не сильно доволен новым соседом. — Это Сашка. Он всегда ворчит как тридцатилетний дед. — Нет, я просто помню, чем в прошлый раз окончилось твоё дружелюбие, — фыркнул Александр. — Вся наша жизнь пошла по пизде. — Я же просил не напоминать об этом, — обиженно уткнулся в тарелку Рома. Вера осмотрела Сашу. Или ей показалось, но у того будто побелели и изошли в кровь костяшки пальцев, а не щеке была царапина. — А что с тобой? У тебя тут кровь идёт, — указала Вера, обращаясь к Саше. — Не советую лезть в это, — грубо сказал Саша, осмотрев свои руки. — Ободрал и всего то. Рома недовольно посмотрел на Савицкого. — Ну то же мне, будь вежлив, Саша. Она новенькая. — Да хоть старенькая, мне то что? — фыркнул тот, раскатал рукава рубашки и начал есть. Прошло пару секунд, и Рома поглядел на Сашу. — Тебе, кстати, какой предметы выбрал Лев Львович? — сменил неприятную тему Рома. — Химия и история… — помрачнел тот. — На кой чёрт мне химия? Я же даже не учил её никогда, а тут ебаная 4 по ней за 10 класс. Я не знаю, как так вышло. Вера молчала и слушала. Виделось ей, что так будет проще. Сейчас следовало немного прислушаться и понять суть этой школы, суть учеников. — Видимо Позолину так виднее, — ободряюще улыбнулся Рома. Его чистая улыбка была до ушей. — Ничего, ты справишься. — А ты, что выбрал? Тебе там вроде ограничений не ставили. — Ты меня знаешь. Я взял литературу и биологию. — Ты истинный безумец. Но в тебе я точно не сомневаюсь, — слегка улыбнулся Саша. У него были острые зубы и потрескавшиеся губы. Добронравов перевёл взгляд на Веру. И затем последовал очевидный вопрос. — А ты, Вера, что будешь сдавать ты? — спросил тот. - Не придумала ещё? — Если честно, не знаю… Возможно, но я ещё не определилась.... Наверное, химию и физику, — ответила та. Саша сжал вилку и выпрямился. Он вдруг стал ещё страшнее, чем был. Сложил руки на груди и с презрением сверкнул взглядом на Веру. — Так значит ты у нас ботан? Откуда тебя занесло такую всезнайку?.. Не просто так ведь, — с издевкой сказал он. — Саш… — почувствовал угнетающий тон друга Рома. — Выгнали за слишком хорошие оценки? Или за самое невинное лицо? — распылялся Саша, не замечая Рому. Вера поёжилась. — Я слышал, что сказал про тебя Лев Львович. Олимпиадница, самая умная, хвалённая? Ха-ха… Как ты могла просрать свой шанс иметь счастливое будущее, будучи такой умной?! Каждое слово задевало за живое, ковыряя ножом еле сросшиеся раны на душе. Но Вера стойко смотрела в его хищные злые глаза. Но в них будто была какая то потаённая боль, известная всем в этой школе. — Ну всё, друг, это слишком! — вступился Рома, втыкая вилку в стол. Хоть Вера была трусихой и лишний раз не любила вступать в споры, конфликтовать и ругаться. Но за себя она всегда ответит, да и плевать если это со стороны будет выглядеть не так круто и красиво. — У меня есть свои причины. Да, у меня нет будущего, я знаю, — с тоской сказала та, сдерживая любые эмоции. — Я не берусь судить твою жизнь. Но и ты не в праве судить мою жизнь, которую ты даже не знаешь. Какой смысл теперь, когда мы оба оказались здесь, упустив свои мечты, — выговорила Вера, взяла свой контейнер и встала. — Вера! — Рома чуть ли не встал с коляски. — Постой! Что было потом, никто не знает, Вера спешно удалилась. Слёзы уже наворачивались на глазах, поэтому она поспешила в туалет. Приведя себя в порядок, она посмотрела на расколотое зеркало и провела пальцем по трещине. — Нет будущего. И никогда не будет…