135 дней до выпуска

Конец мая       Выпускникам последние две недели до экзамена разрешили не появляться в школе и усиленно готовиться. Это вполне нормальная практика, и все, кого знает Ван Ибо ей так или иначе пользуются. Он тоже, в определённой степени. Ходить в школу на некоторые подготовительные занятия, понятное дело, не запрещается. И Ван Ибо ходил. Это, хотя бы, дало ему возможность увидеть сложность конфликта, в который он был, по определённым обстоятельствам, втянут. Он не возражал, конечно, нет, но всё же втянут он был и весьма неожиданно.       Вся школа жужжала в тот день, когда это произошло.       Сяо Чжань уволился за неделю до экзаменов.       Больше всего, конечно же, жужжали старые учительницы, кудахча о том, что «они были уверены, что так и произойдёт» и подобные, не имеющие под собой никаких доказательств, предположения.       Ван Ибо собственными глазами наблюдал, с какой скоростью по небольшой школе могут распространяться слухи. Уже через пару часов он заслышал о том, что Сяо-лаоши гей и должен был уволиться из-за того, что завёл роман с учеником. А то и вовсе, из-за того, что устроил в своём кабинете чуть ли не бордель. Ибо оставалось только подивиться раздольям человеческой фантазии. Хотя он не мог не признать, что часть из этого, действительно, правда. Вот только «романом» бы их отношения с Сяо-лаоши он всё ещё не назвал.       Их отношения… были сложными. Несмотря на словесное принятие мамы, было заметно, что эта толерантность даётся ей с трудом. Главное, когда она замечала взгляды Ван Ибо и Сяо Чжаня друг на друга. Они ничего не позволяли себе даже наедине, просто потому что… оставался огромный кусок стены, уже почти разрушенной, но всё же, стены. Но взгляды… взгляды были.       Мама призналась Ибо, когда он приходил из школы, проводив Сяо-лаоши, что долго думала, как к этому отнестись, когда начала о чём-то догадываться. Мужчина. Старше. Это… странно. Наиболее это странно со стороны Сяо Чжаня. Но роль сыграло безграничное доверие, которое у неё было к Ван Ибо. Если тот приглядел себе кого-то, то этот кто-то стоит того, чтобы… потерпеть. Или, скорее, постараться притереться. Ван Ибо решил ей тогда не говорить, что в самом начале этих его «присматриваний» он думал о Сяо Чжане исключительно в сексуальном подтексте. Ну, будем честны, то, что привлекает в человеке в первую очередь — это внешность. А потом уже человек смотрит на внутренний мир и говорит — да, с этим рандомным челом я хочу связать свою жизнь.       Ну и, в меньшей степени, но также сыграло роль то, что Сяо Чжаня знала мама и сама, лично. А теперь его узнала ещё лучше. По вечерам, когда Ван Ибо приходил и сразу садился страдать за учебники, мама с Сяо Чжанем садились на кухне решать их судебный процесс.       Для начала два важных пункта: деньги на суд и увольнение.       Для увольнения было несколько причин: суд раскроет прошлое Сяо Чжаня — его прошлое явно не отразится положительно на достаточно престижной школе, потом — если он собирается вступать в отношения с Ван Ибо (а насчёт этого у мамы с Сяо Чжанем был чуть ли не самый долгий разговор, про итог которого Ибо потом боялся даже спросить) — то тогда оставаться в положении учителя и его ученика тоже не самая лучшая идея. Ну и в третьих — это даёт маме место для манёвра.       Решено было действовать через суд, что Ван Ибо в принципе не удивило, вот только… деньги. Деньги были большой проблемой. Такой же огромной, как и гордость и чувство вины Сяо Чжаня. Ох и наслушался же всякого Ван Ибо в те вечера, когда мама и Сяо-лаоши решали денежные дела…       В итоге решено было использовать то, что Ибо изначально и побудило сообщить всё маме — её социальный проект. А именно — фонд развития образования и правовой поддержки «Хэси», который мама создала уже достаточно давно — примерно в то время, когда Ван Ибо пошёл во второй класс начальной школы.       Поддержку фонда Сяо Чжань уже принять смог. С трудом, но смог. Тем более даже причина какая-никакая была — он поддержал внеклассные занятия по танцам из собственного кармана. Почему бы фонду и не поддержать? А там, чуть побольше денег отвалить… уже не такая большая юридическая проблема.       Ван Ибо глубоко вздыхает, пялясь на доску, расписанную мелом вдоль и поперёк и пытается вернуться мыслями к заданию, которое они делают. Получается откровенно хреново, учитывая, что все его мысли поглощены теми процессами, что сейчас происходят у них дома.       — Ван Ибо! — вдруг раздаётся голос учительницы, и она оглядывается по классу в поисках его макушки выцветшего синего цвета. Вообще надо бы снова покраситься… а может нет? Может оставить пока свой натуральный? — Выйди к доске.       Ван Ибо поднимается, не очень осознавая, какой пример учительница хочет, чтобы он решил. Видимо, заметив его смятение, она помогает, рукой показывая в правый нижний угол.       Вообще, Ибо, как и многие другие ученики, терпеть не может выходить к доске, хоть и понимает — это, своего рода, единственный способ, как учителя могут удержать внимание своих учеников. Но сейчас это даже не было большой проблемой — на занятия сейчас много учеников не ходит. Только те, что считают, что занятия с учителем помогут куда больше того, что они смогут выучить дома сами.       С одной стороны, Ван Ибо был одним из таких учеников. Мама с детства вдолбила в голову, что если можно учиться с учителем — учись. Чужой опыт часто может научить намного большему, чем собственный.       — Ван Ибо, — окликает его учительница и он понимает, что слегка увлёкся. Пример он решил, вроде как, правильно, вот только потом почему-то продолжил уравнения, сам не понимая, как. Бессмыслица получилась. Но, взглянув на учительницу, он словил снисходительную улыбку, просто стёр всё приписанное и передал мел ей обратно, — Спасибо, садись, — кивает она, — И отныне будь внимательнее, раз решил всё же сюда прийти.       Ван Ибо слегка кланяется, немного улыбается только уголками губ и спешит сесть на место.       На этих занятиях скучно. Не то, чтобы они не помогают, просто Чо Сынён на них не ходит и общаться, по сути, не с кем. Ещё неделю до того, как Сяо-лаоши уволился, Ибо хотя бы с ним потом домой уходил, а сейчас — всё сам…       — …а что, если это Ван Ибо? — улавливает он краем уха собственное имя и невольно сосредотачивается.       — На выдумывай глупости! — шёпотом осадила одна девочка вторую, но, видимо, не помогло:       — Сама посуди — он был намного ближе к нему, чем к остальным своим ученикам… там явно были не просто уроки…       — Мянь-Мянь, ты перечитала своих гейских новелл!       — Это не гейские новеллы, это…       — Если, по-твоему, Магистр — это не гейская новелла, то я — розовый слон!       Вторая девушка, кажется, обиженно фыркнула и на этом дебаты были окончены. Ван Ибо пару раз моргнул и решил, что вернуться к примерам — не такая уж и плохая идея. Вот так вот и рождаются слухи… он руку даст на отсечение, если завтра он это всё услышит из-за каждого угла. 11 дней до выпуска       До гаокао оставалось три дня. Ван Ибо ещё совсем недавно и представить себе не мог, какой же это всё стресс. Занятия в школе закончились полностью. Теперь все выпускники сидели по домам и доучивали то, что ещё можно было как-то доучить. Хотя, со всем этим стрессом, всё, что Ван Ибо читал и зубрил, казалось таким же лёгким способом вылетало из головы.       — Ты как? — раздаётся за спиной и Ван Ибо подпрыгивает на стуле, тем самым ударяясь макушкой о челюсть наклонившегося над ним Сяо Чжаня.       — Напугал, — бурчит Ибо, потирая макушку, а второй рукой потянувшись, чтобы выключить таймер, — Зачем так людей пугать?       — Прости, — виновато улыбается Сяо Чжань, тоже потирая ушибленную часть тела.       Они себе не позволяли ничего с момента, как Сяо-лаоши, собственно, перестал быть «лаоши». Ничего, кроме… небольших прикосновений, коротких объятий. В голове у Ибо всё ещё прокручивался момент того поцелуя и, несмотря на прекрасные ощущения во время самого поцелуя, послевкусие того, что произошло после него, преследует его до сих пор.       Мама сегодня с самого утра ушла на работу. Сейчас к её обычным обязанностям прибавилась ещё и работа над делом Сяо Чжаня, так что она теперь не только допоздна задерживалась на работе, но и дома разбиралась с бумагами и самим Чжань-гэ. Сяо Чжань пытался помочь, как мог, понятное дело. Но для него сейчас самой главной заботой было найти новую работу. Принято было единогласное решение, что он останется в области образования, но место работы, понятное дело, нужно было выбрать другое. В общем, в итоге, это был один из тех редких моментов, когда они остались в квартире одни. Бедному Ван Ибо, и так находящемуся на нервном пике, это, понятное дело ничуть не помогало.       — Могу я чем-то помочь? — спрашивает Сяо Чжань, облокачиваясь на спинку стула и наклоняясь над Ван Ибо и учебником. В нос ударил запах одеколона и чего-то очень уютно-домашнего и Ибо непроизвольно глубоко вдохнул. Сяо Чжань покосился на него и замер.       Кажется, ему в голову сейчас пришла та же мысль, что и самому Ван Ибо.       — Нет, — натянуто улыбнувшись, практически прошептал Ибо, хотя прекрасно понимал, что да, Сяо Чжань мог бы ему сейчас чем-то помочь. Вот только о таком не говорится вслух. Не после того, как их первый поцелуй с таким крахом провалился.       Нет, Ван Ибо не то, чтобы теперь боялся… хотя, кого он обманывает. Даже после того, как столько всего уже успело произойти, как уже стало вполне понятно кто от кого и чего хочет, Ибо всё ещё боялся… снова услышать от Сяо Чжаня то, что он его ошибка.       — Ибо, тогда… — начинает было Сяо Чжань, но закончить не успевает.       Ван Ибо быстро чмокает его в губы. Так по-детски, молниеносно, превозмогая страх того, что Чжань-гэ сейчас возьмёт, выпрямится и просто уйдёт, бросив ему напоследок, что он был его погрешностью и они никогда не должны были ничего подобного начинать.       Но этого не происходит. Вместо этого Сяо Чжань улыбается и просто обнимает Ван Ибо. Барьер преодолён. Им, несомненно, надо будет ещё обо всём этом поговорить, но сейчас — самое важное, что никто из них не считает их чувства ошибкой. 7 дней до выпуска       Второй день экзамена.       Ван Ибо выходит из зала затихший и полностью высосанный. Гаокао позади и сейчас в это просто не верится. Мимо проходят остальные ученики, такие же затихшие и так же анализирующие то, что только что произошло. Каждый экзамен оставляет в груди на пару часов абсолютную пустоту, пока человек очухается и придёт в себя, пока захочется праздновать и прыгать от счастья, потому что огромная скала свалилась с плеч.       — Ибо, идёшь с нами сегодня вечером? — спрашивает Чо Сынён, приобнимая его за плечи. Он только сейчас нагнал его, так как писали они этот экзамен в абсолютно разных уголках зала.       В первый день гаокао был китайский и математика. В тот день не помог даже Сяо Чжань, желудок не слушался, есть не хотелось, спать тоже. Китайский язык — это нечто, на чем проваливается большинство учеников. Даже математика не настолько страшна. После выхода с центра, где писали экзамен, Ибо даже с Чо Сынёном не был способен разговаривать, всё время в голове прокручивал вопросы и задания в ответе на которые уверен не был. Он может, и выглядел всегда таким спокойным и взвешенным, но есть вещи, которые расшатают даже его…       Сегодняшний день, по сравнению со вчерашним, был практически на расслабоне — иностранный язык и гуманитарные науки. Всё это небольшие письменные тесты, в которых Ибо просто даже не сомневался и стресса, как такового практически не было.       — Иду, — кивает Ван Ибо и, наконец, улыбается ребятам, — Только я ближе к десяти присоединюсь.       — Что, свиданка? — подмигивает Ибуки, даже не зная, насколько она попала в яблочко, — Идёшь развеять мысли?       — А то, — только и усмехается Ибо, понимая, что пока ещё не готов посвящать в детали никого, кроме Чо Сынёна. Хотя, тот явно рад, что от некоторых подробностей Ван Ибо его ограждает.       Они болтают всю дорогу до развилки, где с ними до вечера прощаются Ибуки и Чжосюань, а дальше Чо Сынён молчит какое-то время, пока наконец заговорщически не усмехается:       — К своему ненаглядному спешишь?       — Как ты узнал? — поддельно удивляется Ван Ибо.       — А ты не знал, что я экстрасенс? — подмигивает Чо Сынён и Ибо в ответ улыбается. На душе — легко и приятно.       Самый важный экзамен этого года, да и в принципе его школьных лет, позади. Сейчас это осознание, наконец, доходит до нужных мест в мозгу и постепенно накрывает эйфория. Они все смогли, они дожили. Выжатые, как лимоны, но смогли.       — Ладно, иди, — тепло вздыхает Чо Сынён, останавливаясь у своего подъезда. Ван Ибо, если честно, даже не заметил, как они дошли. Хотя, от перекрёстка там не так долго… — Не забудь, сегодня в десять, как ты обещал!       Ван Ибо кивает и отмахивается от него, продолжая путь вперёд. Взгляд сам собой падает на противоположную сторону улицы. Сейчас всё довольно оживлённо, ездят машины, спешат куда-то люди… а вот Ибо помнит совершенно безлюдную улицу. И курящего мужчину, стоящего под лампой. Казалось бы, что было это не так давно, всего несколько месяцев назад, а как будто прошла целая вечность. Он вспоминает эту сцену и вспоминает также то, что тогда произошло. Лёгкое настроение пропадает тут же.       Он не будет врать — ходить по городу одному после всего того, что рассказал Сяо Чжань, немного страшно. Ло Тяньмин, а именно так звали того мужчину, имел репутацию и имел связи. Явно он с лёгкостью мог отследить Ибо или его маму и что-то с ними сделать взамен на… наверное, возвращение Сяо Чжаня или прекращение судебных тяжб. Но ничего такого не произошло. Пока что. А может, и не произойдёт, просто стоит ещё немного с процессом потянуть. Но именно из-за таких опасений мама решила первым делом подать на «запрет на приближение» или как-то так она выразилась. Ван Ибо всё ещё не очень разбирается во всех этих терминах, но он честно очень старается.       На всякий случай Ван Ибо всегда натягивает на голову капюшон. Не то, чтобы это могло бы сильно помочь, если за ним уже есть слежка (что вряд ли, учитывая, что они бы уже начали действовать из-за начала суда). Но, если вдруг у Ло Тяньмина действительно есть везде уши и глаза, это могло помочь не привлечь лишнего внимания. Друзьям Ибо это изначально показалось странным, но Чо Сынён, благослави господь его фантазию, объяснил это всё новой подростковой модой на «крутых и таинственных» и как-то все потихоньку отстали.       Ван Ибо резко взбегает по лестнице и еле успевает затормозить на пролёте и спрятаться за предыдущим углом, когда видит, что дверь его квартиры заслонена чьей-то спиной.       Это мужчина. Мать его, мужчина. А перед ним в дверном проёме…       — …яйца отрастил? — долетает до Ван Ибо максимально неприятный мужской голос, — Раньше такой тряпкой был.       — Времена меняются, — коротко бросает Сяо Чжань, по всей видимости телом, как щитом, загораживая вход в дом. Ван Ибо в ужасе вспоминает, что вообще-то уже три часа по полудню и мама уже давно ушла на работу.       — Есть тебе кого защищать, — по голосу слышно, что мужчина усмехается. Ван Ибо напрягается и выглядывает из-за своего угла на лестнице, — А кто защищает тебя? Эта дамочка, что рядом с тобой в суде стоит?       И сам не понимает, что происходит в следующий момент. Голову как будто клинит. Он не успевает осознать даже, что мужчина собирается сделать, как уже в три прыжка, перескакивая то ли ступеньку, то ли две, он заскакивает на их этаж и с криком «НЕ ПИЗДИ!», который вырывается скорее на адреналине, отмахивает руку обидчика и встаёт между ним и Сяо Чжанем.       В ушах стучат барабаны, всё тело готово упасть от прилива гормонов, которые ему помогли за пару секунд взметнуться с пролёта на этаж, а мужчина смотрит на него, как на восьмое чудо света, явно даже не успев осознать всю комичность ситуации. Хотя, какая комичность? Это же явно не просто визит какого-то соседа…       — Это что за мошкара? — немного осипшим голосом, видимо, от испуга, задаёт резонный вопрос неизвестный.       Взъерошенный, как воробей, Ван Ибо, красный, с часто вздымающейся грудью, должен был быть уморительным зрелищем. Но, благо, его звонкий голос всё же отрезонировал от стен, как надо — из соседних двух дверей, как по команде выглядывают две любопытные головы соседей.       — Тебе нужны эти проблемы? — на удивление спокойно спрашивает Сяо Чжань за спиной Ибо.       — Я так погляжу, ты не остановишься так просто, — сильно понизив тон, обращается к Сяо Чжаню мужчина, — Тогда потом не жалуйся.       И он уходит, напоследок сплюнув на лестничную площадку, за что тут же получает по макушке тапком мадам Лю из соседской квартиры. Ван Ибо откровенно кривится, не зная, если ему смеяться от этой юморески и нахлынувшего облегчения или презрительно сморщиться на деланный пафос этого индивида. Мужик оборачивается, явно собираясь что-то высказать мадам Лю, но та уже не обращает на него никакого внимания и Ван Ибо всё же победоносно улыбается — мужчине приходится уйти ни с чем.       — Ибо-а, это что за бездарь? — спрашивает мадам Лю, явно добивая напоследок этого непрошеного гостя, если он конечно это ещё слышал, так как из виду он уже скрылся.       — Это бандит, госпожа Лю, — скорчив милую рожицу, жалуется Ван Ибо.       — Ну я поговорю с охранником! — тут же начинает кудахтать мадам Лю, — Это где это видано? Бандитов пускать! В наш тихий и законопослушный дом..!       Конец фразы глотает непроницаемая дверь. Ван Ибо не особо любил мадам Лю, потому что она всегда на него доносила маме, когда тот приходил домой грязный или приводил кого-то в её отсутствие, но отныне он её будет обожать.       — Вот в этом ей точно можно верить, — хмыкает Ибо и оборачивается обратно к Сяо Чжаню, игнорирую откровенно неодобрительный взгляд, — Донесёт, пожалуется, ещё и проследит, чтобы охрану действительно усилили.       — Она настолько всемогуща? — приподнимает бровь Сяо Чжань и косится на закрытую соседскую дверь.       — Нет, но она старше этого дома, — «возможно и старше пирамид», додумывает Ван Ибо, но вслух продолжает: — Она знает всех — от охранника до владельца дома. Не знаю, как она это делает, но поверь мне, своего она добивается всегда!       Он прошмыгивает мимо Сяо Чжаня в квартиру и, небрежно откинув портфель куда-то в угол прихожей, молча принимается за шнурки своих модных кед.       — Это был он? — спрашивает он наконец, когда с кедами покончено. На Сяо Чжаня он принципиально не смотрит, потому что знает, какое выражение лица его там встретит.       — Нет, но я его знаю, — отвечает Сяо Чжань, проходя мимо него на кухню. И уже оттуда, повысив громкость, добавляет: — Он заходил к нам много раз. Думаю, что он что-то вроде… исполнителя грязных дел?       Ван Ибо хмыкает и подходит к зеркалу. Действительно, воробей. Всклокоченный и раскрасневшийся. Вот если бы он такого воробышка перед собой увидел, не остановился бы и всё же ударил. Ибо мог только поблагодарить эффект неожиданности за то, что получилось ослабить бдительность того мужчины. Ну и, конечно, свой громкий голос, который и призвал Всевышнюю карающую руку по имени мадам Лю. Ибо тихонько хихикает. И тут же вскрикивает, так как не замечает, как к нему сзади подкрался никто иной, как Сяо Чжань и приобнял его за талию. Только успокоившееся сердце ухает вниз и вновь заходится в новом ритме.       — Пожалуйста, больше так не рискуй, — бурчит Сяо Чжань, уткнувшись ему в плечо и даже не извинившись за чуть не случившуюся остановку сердца.       — Да ладно тебе, — усмехается Ван Ибо, кладя свои руки поверх его рук, — Ситуация была настолько комичной, что вряд ли…       — Это не шутки, — вдруг говорит Сяо Чжань, поднимая взгляд и уставившись на него через зеркало. Ибо поджимает губы. Попытка разрядить обстановку не увенчалась успехом.       — Чжань-гэ, — вздыхает он и поворачивается в объятиях, — Давай я сам, а?       Сяо Чжань показушно стонет, якобы говоря «опять??», но в ответ ничего уже не произносит. Только смотрит максимально неодобрительно. Ну и хорошо. Значит уже понял, что против Ван Ибо непопрёшь.       Он обхватывает лицо этого недовольного, прекрасного человека и легонько чмокает в надувшиеся губы. Ох, это странное, всеобъемлющее и тёплое чувство, когда Сяо Чжань тянется в ответ и целует сильнее и напористее, прижимая его к себе.       После всего этого он ещё сто раз подумает, стоит ли сегодня вечером идти с друзьями праздновать в клуб. Может, лучше их пригласить к ним? И мама расслабится, и Сяо Чжань…       — О чём думаешь? — шепчет Сяо Чжань, словно они не одни во всей квартире, отстраняется и прижимается лбом ко лбу Ван Ибо. Тот не отвечает, а только снова целует, зарывшись рукой в волосы своего любимого человека.       Обо всём об этом он подумает потом.       Всё, что сейчас важно — человек в его руках, выпускной через неделю и то, что они шаг за шагом, через суд, приближаются к свободе. Проблемы ещё будут, будут трудности, но они всё преодолеют. Ведь главное — быть с тем, кто делает тебя счастливым и делать то, что делает тебя счастливым. Иначе зачем вообще эта жизнь?