Домой

      Чем занимаются бывшие рыцари? А короли? А их пажи? Честно сказать, быть выгнанным из дворца Федя совсем не ожидал. Главное, за что: какие-то там усы на маске появились! Ещё и отругали, что духу было. Подумаешь, у царицы всё равно шкаф от этих масок еле на ножках держится. Мальчишка с досадой пнул камень, попавшийся под ноги, и, угодив точно в витрину с хлебом, над которой красовалась надпись «Книги», поспешил скрыться в переулке, подальше от ругани местного лавочника, вышедшего на шум битого стекла. — Вот тебе и поработал пажом, — фыркнул Зайцев. — Попил газировки, как же! И как теперь домой вернуться…       Мальчик сел на вымощенную неровным камнем дорогу и ссутулился: самое начало сентября только, а уже ого-го как ветер дует. Федя накрутил шнурок на палец. Наверное, стоило всё-таки прочитать ту книжку про жизнь в тайге, ребята говорили, она жизни спасает своими советами. Хотя где уж там, ага, прочитаешь, когда на тебя обложка лает и одна за другой буквы пропадают со страниц! — Ну наврал. Ну было дело, — Зайцев втянул голову в плечи. — И что, сразу же надо из меня врага строить? Со всеми бывает. Я, вон, единицу на четвёрку исправлял и ничего, никто не узнал, — он надул щёки, опустив взгляд в землю. — А человечек этот ужасно благородный! Пойдёт и расскажет всем, доносчик, ябеда! — Разгильдяй! — неожиданно раздалось откуда-то сверху. Не успел Федя поднять голову, как вдруг получил по спине метлой. — Давай, пошёл отсюда! Сколько ж вас, хулиганов уличных, развелось, а!       Дворник поднял мальчика за воротник и толкнул в сторону главной площади, щедро наградив ещё одним тычком своего усатого веника. — Лучше б работал на царицу, а не штаны по закоулкам протирал! — Вот сами и работайте на эту каргу старую! — пригрозил Зайцев кулаком, тут же исчезая за поворотом.       Похоже, бездельников и беспризорников не любят нигде. Ладно просто прогнать, но метлой-то зачем? Федя высунул язык вслед уходящему дворнику. Только пробежавшись до новой улицы, мальчик понял, как устал и проголодался; может, не просто так все взрослые вечно твердят, что одними конфетами сыт не будешь.       Он стоял посреди площади, согреваемый лишь тонкой школьной формой. Огни в домах гасли, затухали звуки инструментов, голосов, посуды… Ну и куда идти? Рассвета ждать ещё лет двести, а есть и пить хочется прямо сейчас. Хотя… Пожалуй, в городе всё же есть одно место, куда можно было бы податься.

***

      Что пошло не так? Как можно было это допустить? Почему сладкий зов мороженого и печенья, доносившийся из радиоприёмника, оказался громче зова чести? И, самое главное, что делать теперь? Голова гудела от всех этих вопросов. Наверное, стоит пока шляпу снять. — Совсем один, наедине с обманом, где правда ничего не стоит… — человечек упёрся затылком в ствол дуба и тревожно вздохнул. — Глаз не сомкну. Надеюсь, что однажды он свой урок усвоит.       Под покровом безмятежной осенней ночи Царство Лжи спало сладким, как варенье, сном. Изредка на одной из улочек пробегал экипаж, ему вслед свистели бродячие мальчишки, а с вершины покосившегося дома доносился плач новорождённого ребёнка. Но человечек не спал. Он думал и внимательно слушал. Вдруг сейчас откроются ворота и из-за них выйдет Федя? Или, может, прилетит бумажный голубь с новым посланием на крыле? Да даже услышать знакомый голос было бы лучше, чем ничего. Человечек бы отдал что угодно, лишь бы спасти этого горе-беглеца. Будь его воля, мужчина бы вытащил мальчишку из лап обманщиков собственными руками, унёс бы домой под мышкой, но только не оставил бы одного. Об этом даже подумать страшно! Зайцев же сам не понимает, что делает, а вся царская свита и рада заманивать его сладостями. Ни стыда у них, ни совести. Прижимая к груди портфель сбежавшего мальчика, человечек почти ушёл с головой в вихрь своих переживаний, как вдруг… Что это? Ему сейчас не показалось? Мужчина встал и выглянул из-за дерева. Действительно: на стене, окружившей собой всё царство, кто-то стоял, размахивая руками. Оставив задачники и тетради лежать на земле, человечек поспешил подойти поближе. — Эй, на корабле! — звал ребячий голос, который ни с чьим другим нельзя было спутать. — Федя! — раздался в ответ ни то радостный, ни то ошеломлённый крик. Что Зайцев забыл на стене? Неужели решил вернуться? — Федя, спускайся сейчас же! — А Вы не будете ругаться? — неуверенно спросил мальчик. — Буду, конечно, — нахмурился человечек, уперев руки в боки. — И я был бы ужасно неправ, если бы не стал. Прошу, нам точно есть о чём поговорить. — Но тут высоко! — Я тебя поймаю, — мужчина сделал шаг навстречу, отбросив в сторону свой зонт, — прыгай!       Долго Федю уговаривать не пришлось. Через секунду он уже оказался на руках у своего нравоучителя, хватка которого казалась какой-то чересчур крепкой, словно тот боялся, что мальчик передумает и снова сбежит. Наконец, он поставил Зайцева на землю. Другой взрослый, может, взялся бы за ремень, но человечек только укоризненно, почти без усилий похлопал ребёнка по щекам. В порицающем взгляде угольных глаз можно было прочесть, как их обладатель не мог решить, рад он возвращению беглеца или уже сейчас готов начать часовую воспитательную лекцию. Однако, чего таить, мысленно человечек облегчённо выдохнул. — Хочешь мне что-нибудь сказать? — к мужчине окончательно вернулся его строгий родительский вид.       Зайцев надул щёки и скучающе свистнул. Ещё и объясняться теперь. — Ну… Ворота были слишком тяжёлые, так что я залез сверху. Вообще-то это их царство очень легко захватить, раз даже я… — Что-нибудь другое, Федя, — перебил мальчика человечек.       Тот осёкся. — Меня выгнали из дворца и мне негде было ночевать, и есть, и пить, — бывший паж спрятал руки за спину. — А ещё я замёрз и меня поколотил дворник. — Снова мимо, — гордо ответил мужчина, хотя в его голосе на секунду промелькнула нотка беспокойства.       Понимая, что больше ходить вокруг да около не получится, Зайцев замолчал. Он ковырнул носом ботинка землю и сцепил пальцы в замок. Щёки неумолимо багровели. Ну почему нельзя просто уже пойти домой? Несколько секунд тишины казались ещё более тяжёлыми, чем одно-единственное слово, которое долго не хотело слетать с языка. — Извините, — пробормотал под нос Федя. — И что-то ещё? — И я больше так не буду, — ответил уже уставший от допроса мальчик, сдерживая растущий в горле ком.       Ветер неприятно завывал, свистел в ушах и холодком пробегался по спине. Аромат ночи щекотал нос. Наконец-то стоя рядом, двое смотрели друг на друга, не отрывая взора. Молча. Вдруг человечек вздохнул и опустился на корточки. — Фёдор Зайцев, послушай, — он положил мальчику руку на плечо и продолжил, — то, что ты нашёл в себе силы вернуться и признать вину, без сомнения, весомый поступок, который я ценю, — его обычно звонкий голос звучал тихо и серьёзно. — Но это всё не исправляет того, что произошло день назад. Ты должен вернуться домой и рассказать классу, как всё было на самом деле, — он посмотрел Феде в глаза совсем по-взрослому, будто перед ним стоял отнюдь не третьеклассник. — Хорошо?       Мальчик что-то промычал и отвёл взгляд в сторону. Его губы скривились, и Зайцев поднёс рукав к лицу. Скорее бы уже вернуться обратно, туда, где друзья настоящие, никто не носит маски и пускай даже всякие джентльмены в шляпах читают свои нотации. На волосы Феди мягко легла чужая рука. — Я рад, что ты меня понял, — мужчина ласково улыбнулся, от прежней праведной строгости не осталось и следа. Он снял пиджак и накинул его на плечи Зайцева, вновь поднимая шмыгающего носом ребёнка на руки. — Надо бы собрать учебники. Постарайся впредь уж хотя бы физику кляксами не испачкать.       Человечек похлопал мальчика по спине, про себя благодаря всё на свете. Вернулся. Живой и здоровый. «Ох и напугал ты меня», — устало раздалось в голове.       Дорога обратно предстояла длинная. Кривая тропинка вела в даль, куда-то за горизонт, скручивалась в различные узоры, но в конце концов доходила и до нужной улицы. Что ж, придётся добираться пешком. Мужчина поднял зонт и, накинув его на руку, еле разборчиво пропел: — Наконец-то и совесть обретает покой. Уже поздно, нам пора возвращаться домой.