perfect liar

      В этот момент единственное, что я могла предположить это то, что регулярное употребление травки обернулось мне подпорченным сознанием и галлюцинациями. Я смотрела на часы широко открытыми глазами и боялась даже пошевельнутся. Вокруг стояла такая тишина, что стук часов отдавался космическим эхом. Маятник пробил дважды, трижды, четырежды…       - Эбби? – я вздрогнула и резко обернулась на звук.       Рядом стоял Эдди, его рука была на моем плече, а глаза выражали искреннюю встревоженность.       - Ты что там увидела? Демогоргона? – как всегда, в любой непонятной ситуации, Эдди шутил.       Я с натяжкой улыбнулась и взглянула на то место, где пару секунд назад стояли часы с маятником. Естественно, там было пусто.       - Просто показалось. Знаешь, в темноте всякое привидеться может, - я отрицательно покачала головой и снова улыбнулась. – Ничего. Идем.       - Да, пожалуй, с такой впечатлительностью тебе противопоказано играть в DnD, - он рассмеялся и, обняв одной рукой за плечи, повел к фургону.       Я обожала поездки с Эдди. Громкая музыка, крутые повороты, резкие остановки, когда я едва могла удержаться на месте и не вылететь через лобовое стекло. Все, что было для меня недостижимым все эти годы, всю эту свободу и табачный привкус бунтарства я открывала только сейчас, на пороге своего совершеннолетия.       Конечно, я чертовски испугалась, увидев часы, которые никаким понятным образом не могли оказаться посреди школьной парковки темным и безлюдным вечером. Но мне казалось, что если бы я сказала правду, то выглядела бы максимально глупо и… неадекватно. Поэтому я постаралась засунуть этот момент поглубже в свою память и постараться о нем не думать.       Приторный дым, оседающий в легких, быстро успокоил меня. Особенно в сочетании с цепкими объятиями и долгими поцелуями на грани приличия. Эдди будто знал, как заставить мой мозг отключиться, и это именно то, чего я хотела в этот момент. Если быть точной, то состояние полного астрала – это единственное, чего я хотела последние недели. Я не умела выключать свою голову и заглушать мысли своими силами, и, наверное, потому искала спасения в Эдди. И ведь находила.       Я остановила его тогда, когда поняла, что моя футболка оказалась заброшена на ближайший торшер. Что-то в голове щелкнуло, и я будто мигом протрезвела. Посмотрела непонимающим взглядом на него, нависающего надо мной с раскрасневшимся лицом.       - Тебе не кажется, что ты слишком торопишься? – я виновато поджала губы.       Он завис на секунду, будто обрабатывая услышанную информацию, а потом резко отстранился.       - Черт, прости. Я… я идиот, прости, - он взъерошил свои и без того лохматые волосы, пряча от меня взгляд.       Эдди выглядел таким ребенком, когда был растерян. Я невольно рассмеялась, когда он, заламывая руки, пытался найти мою футболку. Ему не удавалось этого сделать, пока я, сдерживая смех, не указала ему на торшер.       - Вот. Должно быть, это твое, - он смешным жестом расправил футболку, как будто это творение его дизайна, и протянул ее мне.       Я быстро оделась и, чтобы не превратить и без того неловкую атмосферу в невыносимую духоту, попросила сигарету.       - Ты меня разоришь. Пора уже покупать свои, - сокрушаясь, пробормотал Эдди и протянул мне смятую пачку.       - Я несовершеннолетняя, Мансон, кто мне их продаст? – усмехнулась я, вытягивая одну сигарету. – Дашь огоньку?       - М-да, еще немного, и мне бы грозил срок за совращение, - он кинул мне зажигалку и плюхнулся на диван рядом со мной. – Иногда я забываю, что не все остаются на второй год дважды.       Я втянула дым и откинулась на спинку дивана.       - О, твою ж мать! – меня как током ударило, когда в голову мне наконец достучалась одна важная мысль.       Эдди вздрогнул из-за моего неожиданного возгласа и вопросительно посмотрел на меня:       - Боже, не обязательно так пугать! Что такое?       Я резко подорвалась с места, сунула начатую сигарету в губы Эдди и подхватила с пола свой рюкзак и джемпер.       - Завтра судебное заседание, черт его дери! – я подскочила к двери едва ли не одним прыжком. – Поехали, мне завтра вставать в шесть утра.       Эдди закатил глаза и неспешно поднялся с дивана. Он доплелся до двери с опущенными вниз руками, пародируя ленивца и скривив недовольное лицо.       - Я надеялся уже никуда не выходить сегодня, - проговорил парень, растягивая гласные.       - Я бы с радостью никуда не шла завтра, Эдди, но у меня нет выбора.       Я выскочила из фургона как только он затормозил у моего дома.       - Эй! Ты кое-что забыла, Эбби, - Эдди подвинулся ближе к двери пассажирского движения и наклонился ко мне.       Я усмехнулась и коротко коснулась его губ, прежде чем помахать рукой и двинуться к двери своего дома.       - Каждый раз, когда будешь забывать, буду записывать штрафные очки! – прокричал он мне вслед и тронулся с места.       Улыбаясь сама себе, я постаралась как можно тише открыть замок, потому что выдерживать на себе осуждающий взгляд матери не представлялось мне приятным событием. К счастью, она спала, и весь свет в доме был выключен. Поэтому, бесшумно поднявшись по лестнице в свою комнату, я устало плюхнулась на кровать и закрыла глаза. Меня переполняло слишком большое количество противоречивых чувств. Эйфория и бабочки в животе вперемешку с тревожностью, желание смеяться без причины и желание разбиться о стену, лишь бы завтра не видеть лицо отца, расслабленность после травки и напряжение из-за необъяснимого видения на парковке. Я не знала, как смогу уснуть в таком состоянии.       На тумбочке рядом с кроватью лежала груда кассет и плеер. Пожалуй, это поможет отключиться.

***

      Я проснулась ранним утром вся в холодном поту. Кошмары снова добрались до меня, как это бывало каждую ночь. Плеер с наушниками валялся на полу около кровати: наверное, я так крутилась в постели, что сбросила их.       Свет только начинал понемногу пробиваться в окно, но я решила, что ложиться уже нет смысла. Приняла душ, пытаясь смыть с себя остатки жуткого сна, в котором я безуспешно пыталась сбежать от отца с изуродованным лицом, преследующим меня в доме без дверей и окон.       Это не слишком сильно помогло. Нервозность, тревога и еще бог знает что толкались прямо в моем горле, отчего я не смогла даже поесть. Я с ужасом обнаружила, что мои руки трусятся, как у больного человека, и я никак не могу совладать с этим. Меня не покидало ощущение того, что моя интуиция пытается указать мне на что-то, чего я в упор не вижу или не слышу. Но я оставалась глуха к этому чувству.       Мама молча, как и всегда, довезла нас до здания суда. Я тихо попросила ее дать мне минутку, и вышла из машины. Скрывшись за углом здания, вытянула из внутреннего кармана рюкзака помятую сигарету, которую прошлым вечером бесстыдно стащила у Эдди. Руки все еще тряслись, и у меня ушло две спички, прежде чем огонек наконец достиг цели.       Я надеялась, что это успокоит меня, и, пожалуй, на какое-то время я даже почувствовала себя увереннее. Хотя, наверное, это было совершенно ложное ощущение.       Один раз мы уже были в суде, и воспоминания с того раза были все еще свежими. Меня начинало тошнить от одного взгляда на двери зала заседаний. Прежде чем зайти внутрь, мне пришлось собрать в кулак все остатки своего здравомыслия, смелости и спокойствия.       Я была рада, что в этом месте говорить нужно было только тогда, когда тебя спрашивают, но ожидая, когда приведут отца, я все никак не могла унять дрожь в руках. Мне бы не помешала сейчас железная холодность моей мамы.       Я услышала, как открываются двери, и зажмурилась, чтобы не видеть, как отец будет смотреть на меня с противоположного конца зала. Когда дверь хлопнула, закрываясь, я подождала еще несколько секунд и медленно открыла глаза.       Звук захлопнувшейся двери повторился.       Нет.       Это был стук часов.       Я оглянулась. Зал был совершенно пуст, я была совсем одна. Снова на меня рухнула тишина, которую разбивал только оглушающий стук часов. Я увидела их прямо перед собой, стоящими на судейском столе.       Было темно, как ночью, только сквозь грязные пыльные окна пробивался жуткий свет, искажающий очертания всей мебели в помещении. А еще меня тут же пробил леденящий холод, будто я оказалась заперта в морозильной камере.       В этот раз у меня не было ни единого оправдания происходящему. Часы стихли, пробив четыре раза, а потом я вздрогнула, услышав грохот – кто-то пытался выбить двери в правом углу зала. Я резко подскочила, сердце колотилось в самой глотке, страх сковал меня, и мне пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы заставить себя снова пошевелиться. Я бросилась к противоположной двери и дернула за ручку. Грохот все нарастал, сопровождаясь теперь чем-то, похожим на рычание.       Не оборачиваясь, я продолжала судорожно дергать за ручку дверей, поэтому, когда она наконец поддалась, я едва удержала равновесие. А подняв взгляд, снова застыла на месте. Передо мной стоял отец. Точнее не совсем он, а изуродованное его подобие, которое являлось мне во снах.       - Ты считаешь, что поступила правильно, Эбигейл? – его спокойный и холодный голос, которого я всегда боялась, был как мощный удар по лицу.       Я попятилась назад, слезы уже катились по моему лицу и мне хотелось кричать. Но горло будто сжимала чья-то ледяная рука, отчего я не могла выдавить из себя ни звука.       - Это твоя благодарность мне? – с каждым произнесенным словом его голос искажался, а сам он только приближался ко мне.       Я отрицательно качала головой, пытаясь убедить себя в нереальности происходящего. Должно быть, я окончательно спятила, мне нужно в психбольницу, лечиться от шизофрении или чего там еще.       - Благодарность за все, что я для тебя делал? – его голос стал уже больше походить на рычание, и тогда я приняла решение бежать.       Я рванула к главному выходу из зала, огибая столы и стулья. Конечно же, как в традициях всех фильмов ужасов, двери оказались заперты, но я толкала изо всех сил. А позади слышала медленные шаги, постепенно приближающиеся ко мне.       - От чего ты бежишь, Эбигейл? Ты должна остаться здесь, - голос проникал в самые дальние уголки моей души, и я понимала, что это уже совсем не мой отец, а нечто… другое.       В истерике, я еще раз ударила по дверям со всей силы. Они не поддались, отчего я с отчаянием закричала и осела на пол, закрывая лицо руками. Я оглушила саму себя этим криком, и надеялась, что это поможет мне вырваться из этого кошмара наяву.       - Эбигейл! – кто-то снова позвал меня по имени, и я распахнула глаза.       Надо мной склонились лица. По большей части незнакомые, но среди них была моя мама. Я попыталась подняться на локтях, и поняла, что лежу на полу в зале заседаний. Мое сердце продолжало отбивать безумный ритм, а лицо было мокрым от слез. Мне было больно дышать, легкие будто сжимала колючая проволока, и я не могла остановить повторяющиеся всхлипывания, не дающие мне хотя бы раз вдохнуть полной грудью.       - Эбигейл, все в порядке? – голос мамы звучал действительно взволнованным, и это был первый раз за долгое время, когда она заговорила со мной.       Я не могла даже пошевелить губами и судорожно оглядывалась, хватая ртом воздух и пытаясь понять, точно ли я нахожусь в реальности, или это снова ловушка моих кошмарных снов.       Мама подхватила меня за дрожащие плечи и обняла, прижимая к себе.       - Тише-тише, все хорошо, - она говорила мне на ухо, и я цеплялась за ее руку как за спасительную соломинку.       - Пожалуйста. Я хочу уйти, - мой голос едва поддавался контролю и звучал крайне тихо и неуверенно.       - Мы уйдем, уйдем, Эбигейл.       Я смогла закрыть глаза только когда прибывшая скорая уложила меня на носилки и сделала укол с успокоительным. Последняя мысль, которая была в моей голове перед тем, как я окончательно отключилась, это то, что сама смерть гонится за мной. И рано или поздно догонит.