Объект "С"

      Наша скромная героиня — мисс Гермиона Грейнджер, начальник отдела по надзору за магическими существами, сидя в собственном маленьком кабинете на третьем этаже Министерства магии, отчаянно скучала. Все дела были сделаны, умные мысли записаны на бумагу, как им и положено, и даже был проведён сеанс медитации, где себе и мирозданию внушалась мысль об абсолютном счастье и благоденствии. Ведь девушка жила по принципу позитивной психологии, то есть верила, что слова и мысли имеют свойство материализоваться, поэтому всегда была доброжелательна, почти всегда приветлива и немного реже, чем хотелось бы, не желала никому ничего плохого.       Вот только всё отчетливей приходило понимание, что жизнь у неё стала очень уж однообразна и упорядочена. Нет, она гордилась собственными результатами, но, когда она достигла поставленных целей, стало как-то неинтересно жить. Не хватало яростных споров, многочасовых выступлений на митингах и размахивания транспарантами на баррикадах.       Она так хотела спасать мир от несправедливости, а в итоге оказалось, что мир ответил несправедливостью ей.       Когда мисс Грейнджер только начинала работать, молодой энтузиазм вкупе с долей здорового упрямства всего за полгода привели к потрясающим результатам: все фадже-амбриджские притеснительные указы в отношении магических существ Визенгамот отменил.       Это была великая победа.       Но останавливаться на достигнутом Гермиона не собиралась. Она проталкивала всё новые и новые законы, защищающие права ещё недавно притесняемых собратьев, вводила в жизнь реабилитационные программы и систему проверок за надлежащим исполнением вновь принятых законов. Сотрудники отдела своим количеством росли как грибы в лесу после дождя. Но девушка не только посиживала в кабинете, обдумывая новые улучшения работы отдела (она не терпела бюрократизма), нет, она пыталась максимально приблизить блага на бумаге к реальной жизни незаконно обиженных. И назначались всё новые инспекции, писались новые инструкции, и … ну, наверное, она где-то переборщила, потому что ситуация привела к довольно странным результатам.       Первыми были домовые эльфы. Их делегация так жалобно плакала в приёмной министра, что эльфов перевели под опеку департамента магического сотрудничества, где о них тут же благополучно забыли.       Вампиры присылали вежливые письма. Видите ли, они, в силу своих специфических особенностей, к сожалению, на плановую проверку являться не могут, так как ведут ночной образ жизни, и дневные посещения Министерства могут причинить непоправимый вред их здоровью.       Гоблины заперлись в Гринготтсе и выдвинули ультиматум: либо отдел оставляет их в покое, либо они аннулируют все министерские ячейки. И министру Кингсли снова пришлось вмешаться.       Были ещё кентавры, но с ними Гермиона сама предпочитала не связываться.       Был инцидент.       Однажды запланированная инспекция Запретного леса оказалась под угрозой срыва. В отделе именно в этот день у каждого обнаружились какие-то совершенно важные и, увы, неотложные дела. Поэтому начальница впервые отправилась туда самостоятельно.       И хоть мисс Грейнджер предусмотрительно и заручилась помощью Хагрида, кентавры новость о снятии запрета, ограничивающего их поселения, восприняли с непонятной агрессией. Слышалось тревожное ржание, были натянуты луки, поэтому Гермиона, побледнев от воспоминаний, клятвенно заверила чудной народец, что Министерство больше никогда их не побеспокоит.       Но отделаться так же легко от Хагрида не получилось. Пользуясь оказией, лесничий обратил внимание девушки на значительно сократившуюся за период военных действий популяцию потомков Арагога. Но ни объяснения, что животинки совсем маленькие и безобидные, ни воззвания к доброй душе, ни даже насквозь промокший носовой платок размером со скатерть не убедили её сходить проведать «бедных деток».       Из оборотней в отдел еженедельно являлся лишь совестливый Люпин.       Глубоко благодарный яркой представительнице Гриффиндора, он добросовестно отвечал на сотню вопросов специальной анкеты («Нет, не притесняют»; «Да, не увольняют»; «Нет, не оскорбляют»; «Да, вежливо разговаривают» и.т.д.) После чего довольная Гермиона и восстановленный в своих социальных правах оборотень пили душистый липовый чай с плюшками.       Но однажды и Люпин попросил пощады. После рождения сына он весь просто светился, и спорить с человеком, который так мягко и тактично рассуждал на тему эффективности подобного тотального контроля, было очень неудобно. Не хотелось этого признавать, но в глубине души она понимала: похоже, Люпин был прав. Она, как всегда, где-то переборщила.       Так что работа отдела была снова пересмотрена, лишние сотрудники переведены на другие должности в Министерстве, и теперь тишину отдела по надзору за магическими существами лишь изредка нарушали вечные жалобщики.       Правда, была ещё одна категория посетителей. Те, которым требовалось разрешение на использование очень редких ингредиентов животно-магического происхождения.       В частности, практически единственным захаживающим теперь в отдел, был профессор зельеварения школы Чародейства и Волшебства Хогвартс — Северус Снейп.       С окончанием войны Снейп, видимо, начал заниматься какими-то научными исследованиями. Уж не знаем, что он там исследовал, но раз в два-три месяца он неизменно оказывался в кабинете начальника отдела по надзору за магическими существами с очередной заявкой на какой-то безумный ингредиент. То ему копыта кентавров подавай, то зубы оборотней, то яички гоблинов.       Гермиону Грейнджер поначалу эти визиты очень напрягали. Нелегко так просто перечеркнуть страшные воспоминания о «любимом» учителе. Но шло время, отношения плавно трансформировались, и теперь девушку эти визиты даже развлекали.       Нет-нет, вы не подумайте, всё было вполне прилично. Обсуждались исключительно профессиональные вопросы.       Гермиона, хоть и не одобряла поводов к этим свиданиям, всегда получала от них немалое удовлетворение.       Ведь, сидя за своим широким столом в удобном мягком кресле, она, глядя на посетителя, устроившегося напротив на резном деревянном стульчике, всегда помнила, кто здесь главный.       Вот только это нисколько не мешало Снейпу каждый раз уносить в папочке утверждённую главой кабинета заявку. Профессору было незнакомо слово «дискуссия», он даже в роли просителя умудрялся сохранять такую мину, что возникало невольное опасение, как бы не нарваться на парочку отработок. В общем, бывший шпион так и не приспособился к мирной жизни и на вопросы по предмету своих исследований реагировал, как партизан на допросах. Гордо задрав свой знаменитый нос, он молчал: мол, умру, но тайны не выдам.       А ведь мисс Грейнджер не просто так из праздного любопытства интересовалась, ей ведь формуляры надо заполнять. Понимая, что бывший учитель просто так не расколется, Гермиона приспособилась (впрочем, она никогда и не переставала этого делать) задавать правильные вопросы, и, о чудо, зельевар стал на них отвечать! Конечно, это было неизменное: «Нет, мисс Грейнджер, не угадали», но, согласитесь, прогресс налицо. С увлечением она выискивала в старинных фолиантах все новые рецепты самых фантастических зелий и уже выкопала парочку совершенно уникальных рецептов, но ответа на главный вопрос: «Что же варит за закрытыми дверями своей лаборатории хогвартский зельевар?» она так и не получила. Профессор хмыкал, насмешливо прищурив глаза, эффектно взмахивал полами своей мантии и, бросая короткое «Удачи», удалялся.       А в следующий раз всё повторялось заново.