Объект "С"

      Вот уже целую неделю студенты школы Чародейства и Волшебства Хогвартс в панике шарахались от непривычно задумчивого прищура профессора Снейпа. Каждый почему-то думал, что зельевар узнал именно его маленькую тайну и теперь размышляет над подходящим способом наказания.       Преподаватели, имея гораздо больший опыт общения с уважаемым коллегой, предполагали гораздо худшее.       И лишь директриса Макгонагалл была относительно спокойна: что бы там Снейп себе ни думал, у неё за спиной имеется определённое подспорье в виде портрета Дамблдора.       И никто не смог бы даже предположить, что является истинной причиной странного поведения зельевара.       А Северус, несмотря на то, что любил и умел размышлять, никак не мог сообразить, что же ему теперь делать.       После достопамятного вечера откровений с Поттером ему никак не удавалось выкинуть из головы полученную информацию.       В прежние времена профессор просто бы проклял этих шутников. Но в прежние времена никто бы и не осмелился на подобное.       Сначала, когда профессор увидел в голове золотого мальчика голую резиновую куклу мужского пола, предназначенную в подарок Грейнджер, то от души посмеялся, благо мальчик-который-выжил, уже ничего не соображал и на приступ профессорского веселья отреагировал лишь громким всхрапом. И Северус даже не слишком возмутился сводническим настроениям Поттера. Хмыкнув, он в который раз поразился отсутствию всякой логики у гриффиндорцев.       Но когда он увидел всё ту же куклу уже с собственным (довольно похожим, надо сказать) лицом, которой близнецы Уизли со смехом увеличивали член, дабы не разочаровать именинницу (якобы больше Снейпу её взять нечем), он так взъярился, что Поттера спасло только его уже и так бессознательное состояние.       Невозможность выплеснуть свой гнев на непосредственном зачинщике едва было не привела к весьма непрактичному и безрассудному шагу со стороны зельевара. Но, немного остыв, Северус сообразил, как бы глупо он выглядел, врываясь посреди ночи к близнецам Уизли в праведном гневе, желая уничтожить резинового болванчика, о котором он, по идее, знать и не должен.       Ну пришёл бы, ну, поорал, разнёс бы всё к чертям собачьим. А дальше что?       Незаконное использование легилименции на народном герое.       Нападение на добропорядочных граждан. Да и кто помешает гриффиндорцам сотворить потом нового болванчика?       Поэтому профессор выбрал самое действенное средство — успокоиться и быстро приблизился к состоянию Поттера.       А потом затуманенные алкоголем мысли мужчины вдруг переключились на мисс Гермиону Грейнджер.       Собственно, ничего странного в этом не было. Ведь именно от неё и зависели последствия всей этой милой шутки. И тут же Северус сообразил, что и сам, не меньше чем Гарри, предвкушает выражение лица девчонки в момент получения подарка. И с этой точки зрения идея уже не казалась ужасной. Может быть, Поттер и не такой уж безмозглый. Может быть, может быть…       Идея бесплатного секса неожиданно показалась мужчине безумно привлекательной.       Не без удовольствия пофантазировав на тему секса с нахальной, воображающей о себе невесть что Грейнджер, пьяный профессор так и уснул в кресле у камина, и во сне продолжая ставить на колени гриффиндорскую девчонку.       На следующее утро Северус проснулся с затёкшей шеей, неприятной болью в пояснице и с тяжёлым похмельем. Он недоумевал, как это он так налакался, что и до кровати добраться не смог, но ровно до момента принятия антипохмельного зелья. Вмиг прояснившееся сознание тут же подкинуло все вчерашние открытия.       Впору было доставать заветный, припрятанный на самый последний случай пузырёк с быстродействующим ядом.       Но, освежившись под душем и выпив традиционную утреннюю кружку кофе, Северус признал, что яд — это не конструктивно. Он не дался Волдеморту, так неужели его испугает какая-то дурацкая кукла?! Правда, нужно учитывать, что эта кукла идёт в прямом комплекте с кучей гриффиндорцев, и предсказать последствия такого сочетания не под силу даже Трелони.       О своих других ночных мыслях профессор предпочитал не вспоминать, списывая всё на чрезмерные возлияния.       Но именно эти мысли вот уже который день и не давали ему покоя. Сначала неуместные фантазии посягнули на самое святое — сон профессора зельеварения. И, что удивительно, обычно Снейпу вообще ничего не снилось, он по привычке каждый день перед сном очищал сознание, а эта раздражающая гриффиндорка умудрилась залезть и сюда.       Потом уже и вечерами Северус стал посвящать некоторое время решению данной проблемы. Но, удивительно, время шло, и чем больше профессор обдумывал эту ситуацию, просчитывая разнообразные варианты своих возможных действий, тем больше склонялся к мысли, что ничего, собственно, и не надо предпринимать.       Он выбрал позицию выжидания.       Причин, почему делать этого явно не стоило, было множество… Кто-то даже может сказать, что не по-слизерински это — пускать события на самотёк, но, возможно, это будут именно те, кто так и не удосужился внимательно рассмотреть ножки Грейнджер.       Итак, он просто не был бы Северусом Снейпом, если бы не выбрал самый тернистый путь.

***

      Единственным доступным источником информации был Поттер, поэтому профессор после двухнедельных раздумий решил им и заняться.       Рискуя потерять последние остатки авторитета, он впервые в жизни послал золотому гриффиндорцу записку с приглашением пропустить по стаканчику.       Мальчишка явился довольный, что профессор за прошлый раз не обижается. Он никак не предполагал, что напьётся до такой степени и так невежливо уснёт на середине разговора.       Кстати, выяснилось, и как Поттер умудрился исчезнуть из комнат зельевара.       Оказывается, это любимая супруга героя отправила домовика на поиски загулявшего мужа.       — Она у меня неревнивая, — смущённо оправдывался Гарри. — Просто очень волновалась.       Северус, за семь лет основательно изучивший характер каждого проходившего через его руки студента, только насмешливо ухмыльнулся.       Джинни Уизли была патологически ревнива. Иначе Северус не снимал бы тайком с Поттера при каждой их встрече (привык он приглядывать за мальчишкой, что поделаешь…) проклятие частичной импотенции, не действовавшее лишь при контакте с тем, кто его накладывал. А то, что с супружескими обязанностями у парня всё было в порядке, Снейп знал с его же слов.       Осторожно пытаясь и проявить некоторую заинтересованность, и одновременно не сказать ничего, о чём впоследствии можно было бы пожалеть, профессор начал свою атаку:       — Ну, как там поживают ноги Грейнджер? У неё ведь, кажется, недавно был день рождения, хорошо повеселились?       Гарри заметно покраснел, но, не подозревая о полной осведомлённости собеседника, довольно улыбнулся явно сработавшему плану: профессор клюнул!       Не зря он распинался о всевозможных достоинствах Гермионы в прошлый раз.       Теперь только бы сама Гермиона не подкачала и смогла правильно истолковать намёк.       — Отлично, профессор. Погуляли мы на славу. Правда, Рон немного перепил и наблевал на именинный торт, — жизнерадостно поделился Гарри, — но близнецы всё убрали, половину выбросили, а утром скормили вторую половину самому Рону.       Парень привычно хихикнул, довольно глядя на дрогнувшие в усмешке губы профессора.       — А Гермиону я и не видел. Мы, знаете, решили пока на глаза ей не попадаться. Она ведь такое устроила… — Поттер осёкся, видимо, понимая, что вот этого говорить не следовало.       — Что устроила? — довольно промурлыкал Северус. — И, собственно, по какому поводу?       Мальчишка замялся, по лицу явно угадывалась попытка выдумать что-нибудь на ходу, не выдавая истинных причин, по которым гриффиндорка что-то там устроила.       — Да так, — замямлил парень, — ей, знаете, не понравилась одна… э-эээ… наша затея, ну она и давай бомбардировать нас вопиллерами. Представляете, голова утром болит, а они всё орут и орут…       — Какая такая затея? — продолжал допытываться профессор, прекрасно понимая, что правды не дождётся, но решив хоть всласть попытать мальчишку.