Стань моим смыслом

Прошло около часа, Зонтик по прежнему спал, мило сопя на плече своего товарища. Бубновый понимал конечно, что поить снотворным мальчишку было такой себе идеей, да и против его воли этого делать не стоило. Но глядя на болезненно нездоровый вид меланхолика, пытался утешить себя мыслью, что это во благо его здоровья. Иногда приходится идти на разные меры, даже подлые, лишь бы помочь человеку. Может Шестой будет злиться на него и ругаться, но наверняка когда-то поймёт о намерениях чаемана и поблагодарит за старания. Хотя красноволосый надеется хотя бы на первое. Ему не нужна его благодарность, достаточно лишь убедиться в том, что мальчишка начнёт чувствовать себя лучше. А более этого, ему ничего и не нужно. Сам же цитатник, всё это время растягивал единственную и уже успевшую остыть, кружку чая, странная конечно привычка пить так долго уже остывший напиток. Но видимо в этом он находил для себя какие-то особые прелести, что делали холодный чай не менее вкусным, чем горячий. Всегда удивляло то, в каких количествах может Данте его пить. Со стороны можно даже подумать, что парень пьёт исключительно чаи. Интересно, в туалет он бегает в день тоже много? Как никак, а жидкость. Эх, везёт всё таки, с мочевым не мучается. Когда третий клон оказывался на кухне он тоже постоянно пил свой любимый и ещё не успевший надоесть за немало лет, напиток. Признаться, его никто никогда не видел за тем, чтобы он пил даже привычный для своего возраста алкоголь. Чем очень поражал своих сожителей по дому, тем самым вызывая у малой части из них, восхищение. А Куромаку же, напротив, поражал своей пофигистичностью, когда дело касалось каких-то забот связанных с клонами и их обеспечением. В новинку было так же видеть его пьющим в гостиной виски, где он сидел в абсолютной темноте. Изрядно потрёпанный от усталости, но не взятый спиртным. Увидь Трефового Короля таким одна из временных ночных спутниц Ромео, то не сдержала бы себя в руках, посчитав явно, что перед ней какой-нибудь греческий Бог. Да-да, вот такой Куромаку был секси мачо, любая девушка бы ноги ему расцеловала. Но об этом позже. Покуда временный подопечный спал, Данте ничего не оставалось, кроме как дохлёбывать мизерными глоточками тёмно оранжевую жидкость, которой оставалось меньше половины в кружке. И смотреть в окно, где уже вот как несколько дней, во всю поливал ливень. Не смотря на то, что бубновый тоже иногда искал во многих вещах плюсы, но в такие дни ему было слишком плохо. К горлу подступала тошнота, готовая вот-вот вырваться наружу, а голова становилась какой-то ватной и сильно ноющей от боли, настолько, что кажется, будто кто-то решил прикольнуться, ударив почти над самым ухом со всей дури в гонг. Да уж, конечно не самые приятные ощущения, но со временем привыкнуть можно. Из потока мыслей, что уже как несколько минут витали где-то за окном, красноволосого вывел тихий плач, который так походил на детский, такой беспомощный, как у ребёнка, которого оставили родители совершенно в новом и незнакомом для него месте. — Шпилька... Прости, я виноват... — Бубновый понятия не имел о ком он говорит и перед кем просит прощения. Хотя сказанное голубоволосым, кажется очень знакомым... Ах да, как он мог забыть исписанные и полуизодранные обои в комнате Зонтика, где нередко присутствовали обрывки записей, в которых почти постоянно присутствует это слово, а точнее по-видимому, даже прозвище. — О чём печален ты, Мальвинка? Почему уж всё в себе таишь? Давай же, расскажи-ка, Почему ночами ты не спишь. – Эти строки, стишком промчались в мыслях цитатника, выкладывая вслух переживания о здоровье, когда-то раньше всего боявшегося клона. — «Я не скажу тебе, что значит дружба, Мне кажется, слова излишни тут. Ты лишь спроси меня о том, что тебе нужно, И я приду, когда другие не придут». — Как ни странно, эта фраза была одной из немногих, которая стала уместной сейчас. Признаться, на языке Данте чувствовал горечь, горечь от того, что не увидел проблему Шестого раньше и не смог вовремя предотвратить его погружение во тьму. И внутренне, Третий злился, от того, что не понимал, почему никто не обращает внимание на образ жизни меланхолика. Глядя на весь этот плачущий комочек, старший не смог себя удержать, чтобы не обратить внимание на упавшую на лицо прядку. Которую не долго думая, «Огонёк» аккуратно заправляет её за чужое ушко, а затем проводит пальцами по всё ещё влажной щеке, попутно смахивая ещё не достигших своего конца, слезинки. На удивление, спящий, словно почувствовав нежное прикосновение, успокоился. Напряжение на бледном личике сглаживается, хотя через несколько минут опять недовольно морщится, образуя на лбу и переносице складки. И недовольно помычав, движет головой, перекатываясь с бока так, что лоб упёрся в плечо красноволосого. Такая реакция на прикосновение приятно позабавила философа, заставив его мягко улыбнуться и негромко усмехнуться, прокручивая в голове эту недовольную моську. — Тепло... — Хоть голова и находилась в неудобном положении, бубнёж голубоглазого слышно было прекрасно. И то как меланхолик произнёс это несчастное слово, едва не заставило Данте громко хохотнуть. Подумать только, что раньше глаза этого василька были полны жизни. Они просто блестели при виде маленьких сюрпризов. Например от таких, как его любимое печенье, а так же от количества разнообразной и вкусной еды, совсем как в ресторанах. Или от простого подарка, сделанного чужими руками, будь то нелепая открытка, или кривой рисунок, а может даже и выжженная неопытным человеком досточка. Сияющими слёзками даже от самой маленькой раны, сделанной осколком от посуды. От шуток Вару, хоть и не все они были жестокими, но быть их жертвой тоже весьма неприятно. Приятно было смотреть за его личиком, раскрасневшимся от прилива смущения из-за простого комплимента и смеяться от того, как он его прикрывает от неловкости и стыда. Голубичка всегда переживал за своих друзей и спешил к ним на помощь, если те в этом нуждались. Над его доверчивостью можно было смеяться, но душа была чиста, как неисписанный лист бумаги. Он был таким светлым и непорочным, что так и хотелось укрыть его от чужих глаз, дабы он не познал всей этой грязи жестокого мира. Но уберечь Валета, так и не получилось... А всё началось с того, что голубоволосого начали упрекать не только за то, что он не способен дать отпора обидчикам, но и буквально за всё что он делал, по типу: «Хватит вести себя, как тряпка!»; «Возьмись за ум уже!»; «Ха. Так наивно, не пора ли уже повзрослеть?»; «Господи, хватит реветь, ты же парень!». А теперь, он словно кукла. Его глаза бледно грязные голубые, словно не знающие обработки драгоценные камни, не показывающие жизни, Боже, да по сравнению с куклой они ещё хуже. Сам Шестой настолько бледный, что кажется скоро станет прозрачным и через него можно будет смотреть. Улыбка, будто бы сама автоматом натягивалась при виде товарищей, но она совершенно пуста, это настолько печалит, как и пугает. На его лице всегда играет безразличие, даже тогда, когда его ругают. Но никто и представить себе не может, как это ломает василька, как дерут на хрупкой душе кошки и то, как он не знает, что ему делать. И он с какой-то интересной пустотой смотрит на то, как из собственных локтей, колен или лба, стекает кровь. В последнее время постоянно так делает, стоит только оказаться перед зеркалом. А когда более или менее приходит в себя, осознаёт, и от безысходности садится на пол, закрывая уши руками, начиная показывать свою боль, через слёзы, там настолько много чувств, что ими можно затопить весь мир. Он один, подобно одинокой тучке в небе, ведь у него совсем нет того, кто бы мог подставить своё плечо и позволить выплакаться в него. Оторваться от спящей «Мальвины», цитатника заставил скрип входной двери и вскоре на кухне появляется парень, держащий в руках зонтик. Однако, его серые волосы всё равно успели намокнуть. Прямоугольные очки на его носу запотели, из-за чего ему пришлось их снять, а за ними показываются такого же пепельного цвета глаза, как и волосы их обладателя. Протерев очки краем пиджака, он возвращает их на нос и подходит прямо к философу. — Здравствуй, Данте. — Произносит парень холодным тоном, приветствуя Бубнового Короля кивком головы. — И тебе здравствуй, Куромаку. — Да, этого парня зовут именно так. Если вы думаете, что ничего нельзя измерить в процентах, то вы глубоко заблуждаетесь, потому что для Второго клона это как два пальца об асфальт. Так же Куро самый умный из всей восьмёрки и хороший стратег. Но при этом вспыльчивый на характер, если что-то пойдёт не так, то казалось бы человек, что так напоминает внешне холодную глыбу льда, может моментально вспыхнуть, подобно спичке. — Как дела на работе? — Поинтересовался чаеман у серого кардинала, протягивая вторую руку к стулу, как бы говоря: «– Присаживайся, я готов тебя выслушать». — На 63% неплохо. Но я очень сильно устал... — Ответил коммунист, с какой-то нервозностью откинув ранец с различными документами и отчётами в маленький уголок, между холодильником и небольшим кусочком стены. — Может переоденешься и мы выпьем с тобой чаю? Знаешь ли... «Тот, кто может отдохнуть, превосходит того, кто может брать города». – С улыбкой на лице процетировал Бубновый Король, глядя красными глазами на собеседника, по которому было видно, что ещё чуть-чуть и он просто рухнет не только от волны усталости, но и бессилия. Вообще, с характером старшего трефа, весьма тяжело ужиться на работе. В последние дни, он словно динамит, который каждый раз отчего-то разжигается, а затем тухнет и снова разжигается, угрожая тем, что в один момент может взорваться. — Откажусь, у меня ещё есть дела. Так что, вынужден откланяться. — Поправив очки на переносице, пепельноволосый сделал лёгкий поклон, а затем развернувшись, ушёл в глубь дома, намереваясь поскорее оказаться в своей комнате. От слов Трефового Короля «Огонёк» хмыкнул. Очень трудно было не заметить этот взгляд серых глаз, так и смотрящих на Третьего с каким-то высокомерием и нескрываемым раздражением, так и говорящий: «– Сгинь!». Тишина, воцарившаяся на какое-то время, приятно успокаивала и даже убаюкивала. Жаль, что продлилась она не долго и спустя буквально несколько минут, на весь дом раздался громкий, полный гнева крик. Тут и начинается весь концерт. — Трефовый Валет! Трефовый Валет, немедленно подойди сейчас же! — Кричал во всю катушку Второй, позже так и не получив ответа, пепельноволосый возвращается к мудрецу, пройдя по коридору так, словно шёл не просто человек, а самое ни на что есть настоящее стадо слонов. А затем, замечает рядом с ним и своего мирно спящего подопечного. — Зонтик, объяснись немедленно! — Всё никак не успокаивался парень, недовольно притоптывая ногой и разместив руки на боках, вставая в форму буквы «Ф». — «Если твои слова не важнее тишины, то молчи».– Едва удерживаясь, чтобы не проскрипеть сквозь зубы какой-нибудь упрёк в сторону Куромаку, решил вежливо вмешаться философ. Даже Данте не предполагал, что у меланхолика такие плохие отношения с Королём. — Мой дорогой друг, будь потише. Он только недавно уснул. – Добавил цитатник, хоть немного надеясь, что Король-скандалист поубавит тон, а зря. — Он может и потом поспать, а сейчас пусть немедленно уберётся в своей комнате! Зонтик, вставай! Господи и почему мне достался Валет, от которого только одни убытки!? Недавно же ремонт делали и опять содраны обои! — Возмущался Трефовый Король, с недовольством глядя на своего Валета, который мирно спал на плече красноволосого. Раздражённый тем, что он считай разговаривает со стеной, сероволосый просто вскипел от злости, по рефлексу поднимая руку и замахиваясь ей. Уже готовый вот-вот к тому, чтобы отписать младшему представителю трефовых оплеуху, надеясь на то, что после следующего действия «Мальвина» подорвётся. Однако как только рука оказалась на пол пути к лицу мальчишки, её остановили, резко схватив за запястье и крепко сжав. — Кажется, я что-то не так объяснил? — С серьёзным выражением лица, спросил чаеман, отчего Куромаку вздрогнул. А затем, красноволосый улыбается, отпуская чужую ладонь. — Ступай себе, я потом помогу ему убрать комнату. Но только... БОЛЬШЕ НЕ СМЕЙ ПОДНИМАТЬ НА ЗОНТИКА РУКУ — Угрожающе проговорил мудрец, делая чёткий, жирный акцент на последних словах, явно намекая на то, что в следующий раз старший треф предупреждением не отделается. Как ни странно, но даже угрозы он умел говорить спокойно, хоть иногда и приходилось пользоваться малой каплей физической силы, например, как сейчас. Освободившись от чужой хватки, серый кардинал сразу схватился за больное запястье, а затем, хмуро взглянул на него, где уже успел образоваться красный след. И что-то недовольно себе пробурчав, Второй медленно развернулся и исчез с поля зрения, уйдя на все четыре стороны. Новых неприятностей получать он явно не горел желанием. — Не переживай, Зонтик, я не дам тебя в обиду. «Достаточно иметь лишь одного друга, главное, чтобы он был надёжен». – Негромко разорвал вновь воцарившуюся тишину Данте. Только не понятно, слова были адресованы специально спящему меланхолику, либо просто произнесены вслух для того, чтобы уверенность бубна стала ещё крепче. Может... Он тоже сомневается в себе? — И какова вероятность того, что я действительно могу тебе доверять? – Вдруг подал голос голубоволосый, уже не притворяясь и открыв глаза, поднял их прямиком на собеседника. — «Знаешь, почему старший брат рождается первым?» – Поинтересовался клон, чуть ниже опуская голову и глядя на Шестого. Мальчишка потихоньку отрывает лоб от дружеского плеча и молча качает головой в разные стороны, как бы показывая отрицание. — «Чтобы защищать младших братьев и сестёр». – Дополняет чаеман, подняв взгляд и направив его на уличное окно. — Но первыми на свет вышли Габриэль и Куромаку, это значит, что ты младше их. И выходит, что Габриэль пусть и Валет, но должен защищать тебя. – Голубоволосый состроил какую-то странную гримасу от абсурдности своих слов, но тем не менее, его изречения звучали вполне логично, исходя из сказанного оппонентом. Хотя на самом деле, Третий клон среди общей восьмёрки, был самым старшим и поэтому мысль того, что 18-летний Габриэль старше Данте, которому уже привалило за 20, никак не могла уняться в голове меланхолика. Единственное в чём возможно и может быть старше эльф, так это в месяцах, то есть, у него День Рождения может быть раньше, чем у остальных. Но лишь поэтому считать ушастика старшим для Зонтика казалось неимоверно глупо. От такого замечания, красноволосый признаться был шокирован, но не долго. Всё же Зонтик принял слова собеседника слишком в штыки. — По сути верно, но я имел чуть другое. Я старше тебя, а значит – моя задача защитить тебя, как того, кто младше. – Усмехнувшись, мудрец положил руку на лазурную макушку и слегка погладил её, немного взбудоражив волосы. — К слову, и давно ты не спишь? — С тех пор, как Куромаку начал кричать... – Едва слышно кинул Валет, было понятно, он не очень хотел говорить на эту тему. И всё же старался не грубить и отвечать честно, как никак, а Бубновый Король заступился за него. — Он тебя разбудил? — Может вопросы «Огонька» и были похожими на допрос в полицейском участке, которые не хило раздражали. Зонтик понимал, что за него волнуются. — Есть такое... Ладно, я пойду и да, не подсыпай мне больше снотворного. Я не сплю из-за одного кошмара, мне страшно... — Сказав это, паренёк решил не задерживаться, встав с дивана, он тоже поспешил уйти к себе, но перед этим остановился. — Спасибо...что был рядом... — Кинул он не поворачиваясь, зато, можно было увидеть, как покраснели кончики его ушей. Сжав кулачки, голубоглазка поспешил исчезнуть. — Это только начало, ведь я хочу тебе помочь. — Довольно улыбнулся Бубновый Король и убрав руки на затылок, облокотился на спинку дивана. Походу, он всё таки смог помочь ему скрасить это утро, иными красками. А то, сколько можно торчать уже в рутине и держать всё в себе одному. — Дан, а что скажешь ты? — Закрыв один глаз, во втором цвет поменялся, смешивая красный с жёлтым и оранжевым. Среди волос выявились желтоватые волосинки, а цитатник вдруг засмеялся несвойственным ему смехом. — Неплохая работа, спасибо, что согласился мне помочь. — Голос прозвучал с интонацией чуть повыше, не такой низкой, какой был присущ самому бубну. Скорее как-то более по молодому. — Как никак, но нам ещё предстоит многое переворошить в этом мальчишке. — Парень вдруг снова засмеялся непривычным смехом, переводя взгляд на порог коридора, за которым ещё недавно исчез меланхолик. — Солидарен, главное не быть слишком назойливыми. Не хочется его напугать. — Согласился красноволосый, уже говоря своим голосом. Точно ли их цель проста, какой кажется?