Стань моим смыслом

— Коль так, то... Пожалуйста, расскажи мне. – Одна из рук парня согнулась в локте, а ладонь оказавашаяся прямо на подбородке в виде сжатого кулачка. Придерживала нижнюю челюсть лишь двумя пальцами, придавая тем самым ему образ некой задумчивости. Взгляд парня вообще был направлен в белую пустоту, словно он правда сейчас находился где-то не здесь. Но это было не долго и вскоре, внимание вновь вернулось к маленькой симпатичной девочке, которая всё ещё парила в воздухе.

— Это будет долго, да и братику нужна помощь... — Я понимаю, но только ты можешь мне рассказать. Я хочу понять Зонтика и в конце концов закончить постоянный цикл его кошмаров. – Голос цитатника из привычного спокойного тона, стал проявлять дольку стали. А во взгляде можно было заметить внезапно появившуюся из ниоткуда серьёзность. Вот же мальчишка, мысли об этом голубоволосом пареньке заставляют Данте становится, словно не своим. Удивительно, как может измениться человек, начав общаться с людьми, непривычными обычно для него самого. — Ты у меня не вызываешь доверия из-за произошедшего... – Лицо девочки недовольно скривилось, однако кое-что она всё таки сделала: медленно опустилась вниз, приземлившись на прозрачный пол ножками, на которых красовались лишь белые носочки без возможности быть спрятанными в туфельки, ну или хотя бы тапочки. — Могу понять, тоже не ожидал... Самому бы разобраться ещё, почему так... – Цитатник был немного в растерянности, он ведь культурный человек, который обычно ничего не замышляет. А тут столь внезапно, так ещё и о человеке, которого он находит милым, ну и... Привлекательным тоже. — Ты правда раскаиваешься? – Тон девочки явно принял нотки удивления. Обычно люди пытаются в такой ситуации лгать, отнекиваясь чем-то по типу: «Это случайность!». — «Глаза не врут. Они всё скажут, – Парень без тени смущения заглянул в глубокий омут карих глаз девочки, даже при такой неловкой ситуации, он оставался спокоен, а затем продолжил. – И кто любил, и кто играл. Со временем судьба покажет, кто в жизни больше потерял». — Что же, наверное, ты прав. Я расскажу. Правда... Помню лишь от слов братика, так как он мне иногда напоминал о нашем знакомстве, надеюсь это никак не помешает. – Девочка немного неловко кашлянула в свой маленький кулачок, а затем, набрав в лёгкие воздуха, шумно выдохнула. — Ничего страшного, я готов узнать, как бы мне не преподнесли правду. – Цитатник лишь растягивает губы в улыбке, после чего неспеша садится на пол скрещивая ноги, принимая позу, как любят называть данную форму люди, «лотос».

***

Осень. Это то время года в которое чувствуешь себя значительно одиноко и грустно. Вроде и есть друзья, в кругу которых тебе интересно, даже весело, но при этом чувство внутренней пустоты никуда не девается. В этот момент так хочется сказать ребятам о том, что чувствуешь себя паршиво. Но... Каждый раз открывая рот, начинаешь терять голос, а всё потому, что эти счастливые лица смотрят на тебя, ожидая ответа, в их глазах так сияет радость, что даже не хочется ломать им веселье. Поэтому, в итоге приходится уходить, где уже по улице ты уже не притворяешься, будто, всё хорошо. Грустно. Это всё из-за погоды. Серые дневные тучи, что появляются ежедневно на не менее сером небе, нагоняют некую тоску. Заставляют чувствовать себя как-то сонно, прибавляют к этому так же головные боли, в конце концов, из-за которых сдаёшься и падаешь на кровать, быстро проваливаясь в сон. Но он любил осень, часто говорил, что именно в этот сезон не раз за три месяца проливают дожди. Почему он любил дождь было загадкой, хотя на этот счёт можно было много сделать предположений, по типу: «Потому что его имя звучит как предмет от погодной сырости». Правда это, или нет, но данный вопрос всегда оставался тайной. Он не любил выходить на улицу, когда в небе ярко светило солнце, протягивая ко всем прохожим, словно длинные золотистые нити, лучики. Не любил, когда на улице дружной кучкой бегает в разные стороны местная детвора. Не любил, когда утром его посылали в магазин, где надо было стоять с час в длинной очереди, в то время как тебе допустим, нужен был всего лишь хлеб. Вообще, он очень многое не любил, перечислять можно бесконечно. Когда незнакомцы подходили к нему, задавая вопрос: «– Чего ты хочешь больше всего на свете?». Парень сильно голову не ломал и говорил сразу, о чём он давно думал: «– Хочу выкурить себе лёгкие... ». Конечно, данный ответ находили очень странным, пару секунд полных непонимания гляделок, а затем громкий групповой смех. Они все считали это невозможным... А он... Он правда стал курить. Глубоко вдыхал токсин, что даже подавился, да так, будто этот клуб внутри себя проглотил, тем самым вызвав порыв хриплого кашля. Помнит, словно вчера, как дым вылетал из ноздрей и рта, соправаждаясь совсем неожиданными слезами. Это не было больно, но чувство, что пропадает воздух было очень даже ощутимо. Курить начал из-за друга, ссора плохо тогда исказилась на его состоянии, прибавив к комку нервов внезапную агрессию. Наверное, поэтому он и стал пить кофе, признаться, принимал он его как успокоительное, но оно имело лишь эффект на время, по крайней мере сначала всё было очень даже ничего. Пару кружек в день, вполне заставляли чувствовать лучше, но раздражение... Оно прогрессировало и кофе пришлось пить слишком часто. Да настолько, что его просто пить вошло уже в привычку. В первый раз закурил после того, как в очередной раз нервы полетели к чертям, грозясь что-то разбить. Лишь в такой момент, однажды парень обратил внимание на стол, на чьей поверхности скатерти, криво расположилась мятая, раскрытая и полуопустошённая упаковка сигарет. Уже не в силах сдерживать себя, он сам протянул руку к табаку. Зажигалка лежала на столе, пластиковая, цвета что-то между розовым и красным, с линиями длинных трещин и микро царапинами, наверное она частенько падала, вот и время покалечило. Сигареты вообще принадлежали кому-то из клонов, раньше парень предполагал, что это фишка пиковых, однако, учитывая, что они изменились, этот вариант отпал. Кому они принадлежали, было не так важно. Больше удивляло, что каждый раз, когда дело доходило до очередного порыва психоза, на столе, как ни в чём ни бывало, спокойно себе лежала такая же, полуопустошённая пачка сигарет. Возможно только фирмы немного другой, а так, она по-прежнему была мятой. Тогда было ещё солнечно, бесило это его до молочной бледноты. Может сам он в подобном никогда и не признается, зато лицо скажет всё за себя, а точнее выпуклые венки на коже от раздражения. Но парень всё равно решил прогуляться, даже не взирая на паршивость сей погоды. К тому дню N, уже курил, но в подобную погоду совсем не было интересно портить своё здоровье. После того случая, с волшебным появлением сигарет на кухонном столе, в кармане у него всегда лежала упаковка табачных изделий. Кажется, хуже и быть не может. Люди на улице всё время бегали туда сюда, несясь, словно 7 бурных ветров, сшибая друг друга на своём пути, его они тоже не обделили своим вниманием, чем напрашивались в один момент вывести парня на истерику. Но нет, кое-что всё таки меняется, немного скрашивая до тошноты этот тёплый день. Неожиданно на небе появляются тучи, сопроводившись несколько слабыми раскатами грома, а затем и мелким, ледяным осенним дождём. Было приятно наблюдать за женским визгом от того, как их лёгкую одежду обсыпают крупицы небесной воды. Следом поднялся холодный ветер и парень с ухмылкой на лице уходит куда-то, он и сам не знал куда. Лишь предполагал, что «там», будет меньше шумных людей. Он оказался прав, прогулка в никуда, закончилась тем, что ноги привели его на старую, заброшенную, детскую площадку. Качелям на ней было точно с десяток лет, все были ржавыми, а с каких-то ещё отваливалась мелкими кусочками столетняя краска. Из общего вида детской зоны выбивалась лишь одна деталь, и ею оказалась небольшая веранда, которая единственная из всей этой картины, выделялась своим сохранившемся божеским видом. Собираясь вот вот повернуться и уйти, он, неожиданно сам для себя, делает шаг и идёт к веранде через небольшое поле из засохшей и некошеной травы. Кем-то там была вытоптана узенькая тропинка, что же, именно благодаря ей не пришлось лезть в бурьян, достигшего длины почти по колено. Даже если бы этой тропинки не было, парень бы «нырнул» в траву и уже некими «плывками» добирался бы до веранды. Любопытство... Иногда, не самое хорошее качество для человека. Внутри маленькое помещение выглядело позапущенней, чем внешне. Хоть к гвоздям было и прикреплено пара пустых деревянных полок, они мало скрашивали скуку и одиночество детского здания. Так как пространство в нём было пустым, если же и были какие-то ещё полки, то они безусловно были кем-то разграблены. Пугали до дрожи в теле, здешние бледные стены, которые местами были украшены детскими отпечатками, в виде нечётких ладошек из красной краски. К жуткости и без того, немного пугающей картины, прибавилась и устаревшая штукатурка, что длинными трещинами распространялась по периметру. Где-то она даже успела выпасть, удивляло то, какими она здоровенными кусками отлеплялась от стены и при спокойно себе валялась. Поняв что сейчас прекрасный момент, рука тянется к упаковке с табачными изделиями в карман чёрных брюк. Ему повезло, что намокнуть они не успели, а то бы распсиховался. Достав табачную палочку тонкими пальцами из кармашка, почти сразу зажимая её не сильно во рту зубами. Рука снова лезет в карман, да только ничего не находит. Удивлённо округлив глаза, парень поспешно начинает обыскивать все свои маленькие «нычки», но ни одной зажигалки так и не находит. — What a fuck!? – Гневно шипит он, по прежнему обыскивая карманы. Третий круг как пошёл. — Вот, возьмите мои. – Словно из ниоткуда, порговаривает тихий и спокойный, девчачий голосочек. От неожиданности, он оборачивается и видит перед носом вытянутую маленькую ручку, в чьих пальчиках находился картонный коробок спичек. — Спасибо, кроха... – Сухо кидает, а затем быстро выхватывает предмет из руки девочки, потеряв к ней всякий интерес. Отвернувшись, он вынимает из коробка спичку, начиная шумно шкрябать ей по черкашу. Пару раз и из тоненькой палочки соизволил появиться на свет слабый язычок пламени. Пользуюясь возможностью, он быстро подпаляет им сигарету и кидает через некий балкончик, в траву прямо под дождь, перегоревшую спичку. Начиная затягиваять в себя вредный дым. — Вы ведь в курсе, что курить вредно... – Не смотря на то, что её открыто игнорировали. Девочка как ни в чём ни бывало подошла ближе к своему собеседнику и уложила руки на перила, что составляли лишь кирпичи. — Жить тоже вредно. – На пофигизме ответил парень, вытаскивая изо рта табачное изделие и высвобождая из себя едкий токсин. — Хотя бы не при детях... – Глаза малышки, блеснув, поднялись на оппонента, попутно повернув к нему голову. — Сама же мне спички дала, зачем, коль переживала? – Словно только что это осознав, омут голубых глаз отвлёкся от уличного дождя, переводясь на маленькую незнакомку. — Вы выглядели агрессивным от того, что не могли найти хотя бы зажигалку. Человек в порыве злости способен на многое... – Девочка самодовольно улыбнулась, начиная то подниматься, то опускаться на носочках, не отводя счастливый взгляд от «гостя». — Твоя правда, кроха. – Парень на это хохотнул, внимательной девчонка оказалась. Ухмыляясь, парень продолжает курить, отворачиваясь обратно к балкончику. А то ещё затлеет, пока они закончат свой разговор, будет жаль, если сигарета прогорит просто так. — Сама хоть не куришь? – С нагловатой ухмылкой поинтересовался он, приподнимая вверх одну синеватого оттенка бровь. — А вы верите, что я могу курить? – Маленькая незнакомка хихикнула, прикрывая рот одной ладошкой. Кажется, разговор с этим молодым человеком её забавляет. — Мало ли, люди сейчас на многое способны, и ты не являешься исключением. – Такая кроха, а беседа с ней делает разговор таким простым и уютным, что совсем забываешь об окружающем. — Хах, меня зовут Эмилия, а кто же вы, о незванный гость? – Девчушка так и не прекращала смеяться, пристально глядя на парня. — Что же, а я Зонтик. – Докурив сигарету, голубоволосый следом выбрасывает под дождь уже окурок и поворачивается к малышке, на сей раз полностью разглядывая её внешность. Большие, глубокие карие глаза, напоминающие цвет молочного шоколада. Волосы у неё были словно тьма, длинные и распущенные. Густые они или нет, определить точно было нельзя, они выглядели очень вьющимися, по типу гофре. Голову украшали лишь две небольших заколочки, в виде голубеньких бантиков с левой и правой стороны. За счёт своей природной бледнокожести, на её светлом личике можно было заметить рассыпанные, почти незаметные веснушки. Одета она была в бежевого цвета плащ, наверное, благодаря ему ей было не так холодно. А шею подвязывал недлинный, похожий на сажу, тонкий шарф. На ногах у неё были не то галоши, не то полусапожки, что были ей на размер, а то и два больше. — Хех, странно как-то. Ты Зонтик, но не от дождя. – Заострила своё внимание на имени своего нового собеседника Эмилия. Больно ей казалось странным, что человека зовут, как предмет, но почему-то в то же время и забавляло. Странное, но прикольное имя. — Сам в шоке. – Хрипло посмеивается он, укладывая на голову «шпильки» руку, начиная взъерошивать на ней с небольшим напором волосы. — Эй! Прекрати! – Личико крохи быстро приняло обидчивый вид, из-за чего она стала размахивать коротенькими ручками, желая оторваться от чужой руки. — Эй, Шпилька, а сколько тебе лет? – Грех не узнать имя, этого недовольного бурундучка. Было бы классно придти сюда ещё раз и просто поболтать с этой занимательной девочкой. — Мне 8, я уже взрослая! – Щёки девчушки теперь надулись так, как у хомяка, который прячет запас семечек за щеками. Так мило. — Конечно взрослая, только недостаточно, чтобы найти работу. Почему домой не идёшь? – Убрав руку от вставших на дыбы пружинистых и мягких волос, поинтересовался голубоволосый. — У меня его нет, я сирота. – Хоть новость и мягко говоря шокировала, на настроение Эмилии это никак не повлияло. Наверное не впервой её спрашивают об этом. — Извини... – Словно школьник стоявший у доски и не смогший дать ответа, Шестой виновато опустил голову, начиная с присутствием стыда чесать свою затылочную часть. — Да ладно. Эй, Зонтик, но не от дождя, можно называть мне тебя братцем? – Всё же тема была для неё болезненной, как бы она ни пыталась казаться счастливой. Её быстрая речь палит с потрахами. — Да, если хочешь. Хотя я не уверен, когда в следующий раз смогу придти. – Не то чтобы у Зонтика было мало времени, в основном всё его время посвящается стихам и написанию песен. Он может часами сидеть в комнате и над чем-то работать, совсем позабыв о ходе времени. — Пожалуйста, приди ещё раз сюда. Ко мне и так немного лю... — Посмотрим. – Перебил её голубоволосый и больше ничего не сказав, отвернулся, продолжив смотреть, как шумит мелкий дождик на улице, что перерос в ливень.

***

— С того дня, он правда стал ко мне приходить. Приносил свою одежду и сам готовил для меня еду, обустроил веранду подушками и покрывалами, чтобы я могла чувствовать себя комфортнее. Я видела, как он был привязан ко мне, чувствовала, что хочет забрать, но что-то ему мешало... – Шпилька меланхолика говорила об этом с некой грустью, при этом улыбаясь. Подумать только, а ведь Данте ломал голову, почему треф возвращается домой так поздно. — А что было дальше? – История знакомства цитатнику понравилась, но к сути они подобрались мало. Хотя, он теперь знал о том, что у его друга была милая восьмилетняя сестрёнка, за которой тот приглядывал. Внутри бубнового сейчас были очень странные чувства и не самые приятные, присутствовало какое-то раздражение, наверное, это ревность. Ведь только Эмилия знала о Зонтике всё, пусть даже как и о брате, но знала. В то время, как чаеману приходится вытягивать из валета слова хитростью. — Всё хорошее рано или поздно заканчивается, при попытке воровства меня поймала полиция. Навели на меня справки и узнав о том, что у меня нет родителей, отправили в детдом. Перед тем, как попасть туда, я разговаривала с Сэмом. Он мой друг, тоже мне еду приносил, благодаря ему и смогла жить спокойно на веранде. Я попросила его передать братику, что со мной случилось и попросила, чтобы Зонтик мне писал письма. Я писала их ему десятками, а от него их всё не было и не было. В один момент я заболела, а дальше ты и сам понимаешь... – Она и сама тогда не ожидала, что умрёт в полном одиночестве, так и не дождавшись от своего братишки письма, которого она не сможет больше прижать к своей груди. — Он тоже писал... На кухне, часто за столом, измазывая руки и лицо чернилами. Бегал куда-то, такой счастливый, что даже из кипы общих писем, часть высыпалась. Потом он ходил подавленным, непонятно от чего. Видимо... Когда он узнал о твоей смерти, он стал винить себя. Почему-то письма не доходили и он, скорее всего считал, что ты умерла по его вине. И поэтому... — Из-за меня он видит иллюзию, которая воздействует на его психическое состояние. – Закончила собеседница, тяжело вздыхая. — «Человек, который утратил своего близкого, сталкивается с невероятным чувством виновности». Теперь, кажется, я понимаю, почему он закапывает себя под давлением других, опять вина. Всё его ужасное состояние построено на вине. – Брови Короля нахмурились, Куромаку тоже является одним из источников плохого состояния Шестого. Он живой комок комплексов. Надо помочь Зонтику выбраться из этой чёртовой ямы, пока мальчишка просто не сошёл с ума! — Ты знаешь, что нужно делать? – Соеденив собственные руки в замок, с тревогой спросила девочка. Умерла, но так переживает за трефа, словно ей взаправду как родной. — Пока состраиваю план. Мне нужно проснуться... – Вздохнув, красноволосый закрывает глаза, потихоньку начиная сосредотачиваться на пробуждении. — Удачи. Спаси братика... – Это были последние слова, которые донеслись до ушей «Огонька».

***

Глаза Третьего распахиваются от неприятных ощущений. А именно от того, что он свалился с кровати полураком, впечатавшись лицом в пол. Давненько у него подобных спусков с кровати не было, да и снов ему не снилось подобных, с тех пор, как они переместились в мир Фёдора. Поднявшись на ноги, Данте делает шаг, как мигом спотыкается об одеяло, в которое он видимо успел замотаться, когда Зонтик ушёл. Выругавшись, сказав себе под нос пару китайских ругательств, цитатник снова поднимается на ноги и не обращая внимания на свой внешний вид, быстро покидает комнату, держа курс прямо на кухню. Именно когда он уже приближался к ней, Данте услышал крик, реакция не заставила долго ждать и быстро спустившись по лестнице, парень буквально врывается в комнату, как ошпаренный. Начиная тяжело дыша, осматривать помещение, в конце концов находя свою цель рыдающим возле буфета, как та самая бабка возле разбитого корыта из сказки. — Зонтик... – Печально взглянув на этот голубой комочек, Король тихонько стал подходить, лишь становясь к нему ближе, он замечает, что руки мальчишки запачканы кровью. Признаться, то, что чаеман напуган, было слабо сказано. Аккуратно подсев к меланхолику, бубновый берёт голубоволосого аккуратно за запястья, с небольшим напором опуская чужие, до женственности прекрасные руки. — Нет! Не смотри на меня, я страшный! – Взвизгнул валет, как маленький ребёнок начиная брыкаться и старательно выдернуть руки. — Друг мой, ты слышишь меня? Слышишь мой голос? Прислушайся, это я. Я тут, рядом с тобой. – Успокаивал «Огонёк» Шестого, совсем немного и мальчишка правда скоро сойдёт с ума. — Всё равно не смотри! Я... Я уродлив! – На этот раз у Зонтика получилось высвободить руки и закрыть ими лицо. На что Данте вздохнул... — Мой друг... Нет, Зонтик, мне не важна твоя внешность и мне всё равно на то, как ты выглядишь. Будь у тебя не расчёсанные и грязные волосы, мятая одежда, или битые коленки... Ты прекрасен такой какой есть. «Быть красивым – не значит им родиться. Ведь красоте мы можем научиться. Когда красив душою человек, то какая внешность может с ней сравниться». – На этот раз, красноволосый улыбнулся, снова протягивая руки к мальчишке и беря его бережно за запачканые кровью ладошки, после чего прижав их к себе. — Я сгнил в душе, как там внутри может быть красиво? – Слова Третьего приятно отогревали израненную душу, но точно ли эти слова про него? Он правда говорит про его внутренний мир? — Я знаю гораздо больше, чем тебе кажется. С сегодняшнего дня ты спишь со мной, я и на шаг от тебя не отойду... – С небольшой силой дёрнув Зонтика за руки, бубновый прижимает к себе исколеченую тушку, крепко сжимая его в объятиях. — Сейчас немного с тобой так посидим и я помогу тебе искупаться, опять покопаюсь в своих вещах и добуду тебе одежду... Зонтик, ты не один, я знаю, как тебе тяжело и ты хочешь исчезнуть, но... Если я попрошу тебя жить ради меня, ты сделаешь это? Я могу стать для тебя кем угодно: другом, обычным человеком, щитом... Разреши мне стать твоим смыслом и ты увидишь, как рядом со мной, тебе больше ничего не будет угрожать. – Тепло. Такое приятное, это от него? Его хочется оберегать, стать для него всем, лишь бы защитить. Решено. Завтра он сообщит ребятам о том, что съедет с Зонтиком подальше от клонов, для его же безопасности. – Хорошо, Данте. Я доверяю тебе, не предавай меня. – Лицо мальчишки уткнулось носом чуть ниже груди, греясь и наслаждаясь нежными и такими нужными объятиями товарища. После ссоры, он тогда больше ни с кем и не обнимался. Оказывается, для покоя, пусть и временного, нужно совсем немного, а именно простые объятия.