Стань моим смыслом

Увы, но Данте не слышал звуков, что происходили за пределами комнаты, а значит – не знал, что происходило за стенами и в каком состоянии сейчас находился Трефовый Валет. Почему? Потому что он спал, вроде бы, должен был выспаться, но почему-то вышло совсем наоборот. Понятное дело, что из-за своей лени «Огонёк» не знает меры, да только, причиной столь длительного сна стали кошмары. После того, как Зонтик позволил себе кое-что больше, чем слёзы и нанесение живых ранений перед товарищем. Почти всю ночь он хмурился от неприятных картин, что являлись ему в сноведениях, с каждым разом они пугали всё больше и больше, оставляя Красноволосого с выражением полного ужаса и страха. Ведь все они были связаны с Шестым Клоном, а если быть точнее, то, с его смертями. Каждая из них была разной, повешение, прыжок с моста, сердечный приступ, вскрывание вен, передоз таблеток в организме. Да, всё это он видел. Причём эти кадры были настолько мучительными, что душу вот вот могло вывернуть наизнанку. А последний кошмар мог и вызвать тошнотворную реакцию, о, если бы так можно было сделать во сне, сомневаться не стоит, он бы со всем ужасом и чаем, что смешались внутри, выпустил бы наружу. Изначально, сон казался не таким мрачным, просто Бубновый Король бродил среди разрушенных строений, что были когда-то зданиями из камня. Да только не совсем обычными. Дайте-ка подумать, на что же они походили? Ах да, структуры конструкций были, словно скопированы с голубой страны, что называлась Зонтопия. Тогда, что произошло? Почему такое мирное государство превратилось в руины? Наверное, даже Третий Клон не в силах ответить на эти крутящиеся в его голове вопросы. Одна мысль о том, что здесь творилось пугала, но было ещё страшнее думать о том, что случилось с Зонтиком. Красноволосый всячески старался избегать тревожности о товарище, но как на зло среди обломков королевства находится одно тело, что мирно лежало окружённым булыжниками, что когда-то были строй-материалом. Подойдя ближе, дабы рассмотреть вблизи тело, лицо Цитатника перекосило от ужаса. Карточная одежда, что сидела на теле запачкалась пылью и грязью, местами и вовсе была рваной, открывая обзор на белоснежную, может и не такую как раньше, кожу. Выражение лица было печальным, тонкие голубые брови согнулись в косые линии, небесной голубизны глаза открытыми, но пустыми, зрачки которых уходили куда-то в сторону. Рот был совсем немного приоткрытым, наверное они застыли после последнего протяжного вдоха. Длинные волнистые голубые волосы слегка рассыпались по сторонам. Но то, отчего хотелось вырвать это от вида на живот, что был вспорот и из которого вываливалась часть внутренностей, что расположились по обе стороны тела, но оставались целыми и по прежнему соединялись с важными для работы организма органами. Пальцы маленьких ладоней были запачканы кровью, но положение рук казалось странным, слишком каким-то спокойным. Одна лежала чуть выше вскрытого живота, а другая просто опущенной и раслабленной. Да и в принципе не только на руках была эта жидкость, но и под ним, и даже местами на камнях. Только больше хотелось плакать, потому что этот вспоротый парень был Зонтиком... Раз. Всё кануло во тьму, она была леденящей и пробирающей холодом до костей и эта тьма... Она так похожа на искалеченую, погрузившуюся во мрак душу Голубоглазого. Теперь было понятно, какого ему находится в подобном месте с каждым днём медленно увязая в болоте своих мучений. Ведь ещё и потому, что один, он всегда чувствовал себя одиноким и никому не нужным. Данте это и так понимал, но сейчас он это осознавал с огромной болью и переживаниями, каждый день, каждую минуту, каждую казалось бы незначительную секунду, его друг умирает, потому что не получает необходимой помощи. Повернув голову в сторону, парень замечает, как в конце туннеля загорается яркая вспышка света, что стала распространяться по всему тёмному пространству, чем в итоге ослепила глаза Красноволосого. Цитатник казалось даже мог ослепнуть от подобной режущей глаза белизны, вовремя закрыл. А затем, снова распахнул, но на сей оказался не в каком-то незнакомом месте, а в своей комнате, чьи красные тона словно горели от попадания на них первых солнечных лучей. В воздухе витал успокаивающий запах трав из которых Третий Клон как правило делал чай. Волнение на душе немного утихло, после чего «Огонёк» всё таки позволил себе рухнуть на кровать и немного расслабиться, раскинув руки в стороны. Глаза на мгновение прикрылись, а сам парень стал вслушиваться в приятную музыку тишины. Уши улавливали тихий шелест за окном, говорящий о негромком диалоге деревьев и скрип того, как тело проваливалось в мягкий матрас, трение пружин друг о друга и ещё. Их можно перечислять сколько угодно, но в следующую минуту раздался тихий стук в дверь, заставив Любителя Чая снова распахнуть глаза и приподняться. – Да, входите – Кинул без особого интереса парень. Дверь приоткрылась, а в проходе показалось до боли знакомое уставшее, но по прежнему остававшееся милым личико Трефового Валета. Что ж, пожалуй, Зонтик исключение, при виде Голубоволосого парень улыбнулся, радуясь, что мальчишка живой. На что вытянув руку и слегка согнув в локте, пошевелил пальцами в подзывающем к себе жесте. Пару раз оглянувшись и даже успев потоптаться на месте, меланхолик не долго думая быстро забегает в комнату и почти сразу кидается на Данте. – Нет, Зонтик подож... – И бах, два тела приземляются на изначальное место, на котором лежал до этого и Бубновый Король. Цепкие маленькие, но до женственности тонкие руки обнимали сильную шею товарища, а тот в свою очередь слегка расположил руки на худой талии, которой даже толком не касался, если только кончиками чувствительных пальцев. – Ди... Хах и что же на тебя нашло, мой милый друг? – Так, стоп! Он серьёзно назвал его милым!? Глаза Третьего Клона удивлённо захлопали, а вообще, чему ему удивляться-то? Разве он не казался ему и раньше милым, когда видел его босым на улице в длинной футболке и коротких шортах. Вспомнив этот момент, щеки старшего слегка порозовели, а правая рука переместилась на лазурную макушку, аккуратно поглаживая мягкие и пушистые волосы. Мальчишка немного привстал, вдруг начиная сокращать дистанцию между их лицами, слегка ехидно улыбаясь. Как на зло, Данте охватило лёгкое оцепенение, кое-что казалось в этой ситуации ненастоящим, а именно Зонтик. Во-первых, он не говорил, а во-вторых, он улыбался при всей сложности своего состояния. Данте не успел вовремя подать крест-сигнал пареньку на действия, из-за чего в следующую минуту его затянули в сладкий, даже слишком сладкий поцелуй. На душе было так омерзительно, а губам брезгливо ощущать подобную неестественную приторность. Сделал бы это настоящий Зонтик, было бы гораздо приятнее и чувствительнее. Тонкие губы отстранились от своего партнёра, из-за чего улыбка юноши стала ещё шире, показывая миру чистоту белоснежных зубов. Безжизненные глаза, что всё время выражали безразличие, засверкали весёлыми в перемешку с азартом искорками. Изящные руки скользнули под футболку Цитатника, начиная мало по малу оглаживать местами привлекательное тело. – Какого чёрта, Зонтик!? – С каждой минутой ситуация принимала всё более странный оборот. Мальчишка по прежнему молчал, как-то странно улыбаясь, словно готовился к захвату мира. Ну, насчёт мира это ещё спорный вопрос, а вот насчёт захвата чужого тела... То, тут бы я поставила галочку. Ещё немного полапав Данте, похотливые пальчики рук плавно переходят на резинку повседневных и уже вытянувшихся бордовых шорт. Сначала это выглядело, как какая-то игра ребёнка, так как лицо Голубоволосого удивлённо наблюдало за растягивающейся в стороны резинкой. Боже, он ведёт себя либо, как ребёнок. Либо как какой-то древний человек прибывший из прошлого и совсем не знающий ничего, будто бы уже само существование мира являлось чем-то сверхестественным. Однако, игры мигом прекратились, когда шорты вместе с боксёрами резко спустились на низ, на полу уже успел расположиться меланхолик, что до сих пор забавлялся с вещами старшего товарища, в следующий момент они и вовсе полетели в стену, как резиночки для волос, что когда-то пользовались популярностью среди маленьких школьников, девочки плели из них симпатичные браслеты, мальчики же, пользовались, как снарядами, что были хлеще пластиковых пулек для игрушечного пистолета. Взгляд столь игривых глаз теперь переключился на обнажённое не маленьких размеров мужское достоинство. – Нет, только не... – Почему? – За всё это время, меланхолик впервые заговорил, но его голос, был каким-то фальшивым. В нём чувствовалась та самая детская писклявость и кое-какая долька наивности. Сейчас на лицо «Огонька» смотрело грустное личико, но его глаза по прежнему сияли проказными искорками. – Я всего лишь сделаю тебе приятно~... – На юношеском лице снова заиграла улыбка, но только более хитрая. Тонкая рука обхватила ствол старшего, пальцы Третьего Клона сразу сжали под собой одеяло, что заправляло кровать. А выражение Данте сменилось на напряжение, обнажив зубы, не смотря на свою властность из-за которой он хотел владеть Трефовым Валетом, Цитатник всячески пытался избегать подобных мыслей, в итоге, это выплыло так. Рука пару раз сделала движение вверх и вниз, а лицо парнишки медленно стало приближаться, в скором времени вытащив наружу язык, кончиком которого Голубоволосый коснулся чувствительной розовой головки члена, что предстал его взору. По телу Бубнового стадами заскакали мурашками, а ощущения обострились, ощутив каждый маленький сосочек, казалось бы, будто обжигающего юношеского языка и собираясь некими комками в том самом месте, где коснулись органа. Как же это было странно, поведение Шестого и вся эта ситуация, в которой Зонтик решил ублажить своего товарища. Лисьим взглядом посмотрев на шокированное лицо Любителя Чая, мальчишка расплылся в похотливой улыбке, а затем вернулся к начатому действу, только не сводя глаз с застывшего выражения партнёра. Затем, вытащив язык полностью, парнишка проводит им от начала и до конца, медленно и так осторожно, как будто боясь навредить, либо же наоборот, вызвать у Мудреца больше красочных ощущений, а может даже и с целью возбудить. На мгновение старший прикрывает глаза, веки слегка подрагивали, а тело, в ответ на подобную ласку отвечало лёгкой дрожью, Голубоглазый прекрасно это чувствовал и скорее всего понимал, как управлять подобным процессом. После неких подразниваний, в маленький ротик проталкивается ярко розовая головка, опаливая жарким дыханием весь агрегат, что заставляет полулежащего парня снова вздрогнуть от этих ощущений, едва ли чуть не промычать то ли от удовольствия, то ли совсем наоборот, теперь же, он не спешит открывать глаза. Боже, кто бы знал, как Красноволосому теперь стыдно смотреть на этот образ, наверное, даже после сна Данте ещё долго не сможет смотреть своему печальному товарищу в глаза, а если и сможет, то наверняка покроется несмываемым слоем розовой краски. Хоть характер у Третьего Клона был самым спокойным, это не значит, что ввести в смущение его очень тяжело, это не так, всё просто зависит от ситуации. Цитатник старался всячески игнорировать переполняющие его в этот момент чувства, но не получалось, этот жар... Почему там так горячо? Немного подождав, мальчишка с пошлым чмоком вытаскивает член из ротика, ведя следом за собой тихий смешок. После чего, снова принялся за забавляющий его процесс, заглотив головку, юноша опять ждёт несколько секунд, а затем берёт больше, нагло продолжая пялиться на старшего. Шаловливый язык старается хоть как-то двигаться, не смотря на заполненность во рту, хотя это наверное плохо получалось. Но на этом он зацикливаться не стал, прикрыв глаза парень добрался к самому началу, откуда шёл данный ствол, после чего стал неспеша двигать головой. При всём этом, неловкость Бубнового никуда не девалась, он лишь прикусил губу, дабы не позволять в какой-то степени уже приятным ощущениям брать над собой верх. Однако, потихоньку начинал сбрасывать свои позиции, мало по малу поддаваясь горячему жаркому пространству, тем самым иногда с небольшим нахальством пролазя туда самостоятельно. По комнате раздавались негромкие причмокивания и тихое, наполненное удовольствием мычание, от того, как чужой член ездил по глотке, под конец врезаясь в тонкие, но такие манящие губы. Стоит признать, юноша был весьма неплох в этом деле, но было бы лучше, будь сейчас на этом месте настоящий Зонтик, но тогда, можно быть уверенным в том, что доставить должного удовольствия он бы не смог. Если говорить о том, сколько продолжалось подобное деяние, ответить было сложно, потому что как младший, так и старший провалились в наслаждение, как и говорилось, Данте сдавал позиции и в итоге сдался, не удержавшись перед соблазном. Откуда не возьмись, в комнате засияла слабая вспышка света, а затем испарилась, оставив после себя маленькую девочку. Большие карие глаза, словно с куклы и как смоль длинные мелко мелко вьющиеся волосы, по бокам две голубых заколочек с бантиками. А из одежды на ней сидел сиреневый свитерок, чью шею украшал клетчатый шарф состоявший из красного и чёрного цвета. И конечно же классические чёрные штаны. Из-за спины у неё торчало два небольших, но фантастически красивых и пышных, словно только что выпавший снег, крыла. Лицо её явно выражало недовольство, в следующий миг, раздался щелчёк, пространство вдруг стало просто белым, как стены в психиатрической больнице. А Бубновый Король в мгновение ока снова одетым, без навязчивого по детски фальшивого Шестого Клона. – Ты... Ты ведь Данте, да? – Громко крикнула девочка, указывая на Мудреца указательным пальцем. – Всё верно – Спокойно кивнул Бубновый. – Братцу Зонтику, но не от дождя нужна помощь! – Тогда, я должен скорее проснуться... Но, кто ты? – Меня зовут Эмилия и я причина, по которой братец Зонтик в таком состоянии...