о нескончаемых коробках и бесконечной любви

Всё началось с приглашения на новоселье от Сани Парадеевича. Серёжа с радостью соглашается, отмахиваясь от Ваниного: «Серёж, ну может лучше в воскресенье дома посидим». Всю неделю перед событием происходит перекладывание ответственности за покупку подарка, потому что, оказывается, ни у кого нет времени и всем лень. Кормить друг друга «завтраками» надоело, поэтому за день до новоселья Ваня решает взять всё в свои руки и, дабы далеко не ходить, решает найти что-то в их же квартире, потому что Пешков обожает покупать разные вещи, которые нужны ему только в момент приобретения, и Ваня это прекрасно знает. — Я знаю, что мы подарим завтра, – победно заявляет Бессмертных, пошарив в шкафчиках на кухне, до которых, кажется, достаёт только он. — И что же? – без особого интереса спрашивает кудрявый, но будучи определённо довольным, что с пустыми руками они не придут. — Вот! – восклицает Бессмертных, держа в руках не распакованную и немного запылившуюся коробку с соковыжималкой. — Эй, нет, – выныривая из телефона, возмущается Серёжа, – её нельзя – она моя, я себе покупал. — Серёж, лучше варианта нет, а судя по слою пыли и отсутствию апельсинов в нашем холодильнике – к её использованию ты прибегнешь не скоро, – сразу же отрезает Ваня. Не факт, конечно, что данный агрегат будет нужнее Саше и Кае, чем им с Серёжей, но главное – внимание, главное – что никуда ходить не пришлось. — А давай им фигурки твои с полки подарим, их что-то тоже давно от пыли никто не протирал, – обиженно заявляет Пешков, за что получает утешительный поцелуй и Ваню под боком. — Но ты же купишь мне новую? – неожиданно спрашивает Серёжа, прерывая тишину и отрывая от совместного просмотра ленты тиктока. Ваня смеётся, говорит, что не понимает, когда Пешков так к соковыжималке привязаться успел, но заверяет, что если ему так сильно надо, то, конечно, купит. Хоть четыре. Время в компании друзей следующим вечером они проводят хорошо, и Ваня даже не ноет о том, что хочет домой, как это зачастую происходит на шумных вечеринках в честь чьего-то дня рождения. В гостях комфортно, можно сидеть в обнимку с Серёжей на диване, как у себя дома, правда, в сопровождении подъёбов, что кто-то выдаёт время от времени. И почему-то достаётся всегда именно Ване, Серёжу никто не трогает. Всё это, конечно, по-доброму, и Бессмертных очень греет душу, что их с Серёжей приняли, что косо никто не смотрит, что отлипнуть друг от друга никто не просит. — Вань, расслабься, – говорит как-то Аня на очередном мероприятии, видя, что тот Пешкова немного шугается, – всем норм, все за вас рады, а ещё за то, что вы оба никому больше мозги ебать не будете со своим скулежом: «он мне нравится, что делать?». Кая, кстати, соковыжималку очень оценивает, а выслушивая от Серёжи монолог про все её прелести, – вообще расцветает. — Она литрами из лавки апельсиновый сок заказывает, – объясняет Саша, улавливая недоумевающий взгляд Вани. — Ага, а я Серёже теперь должен такую же. Оба смеются, сходясь на мнении, что, возможно, чего-то не понимают. Ване новая квартира друзей нравится, о чём он неоднократно говорит, и понимает, что ему, наверное, тоже хочется переехать. С Серёжей, несомненно, и в шалаше рай, но его однушка, куда Бессмертных переехал спустя месяц их отношений, в некоторых бытовых аспектах совсем неудобна, а в новой трёхкомнатной квартире Саши, что занята пока лишь огромным количеством коробок, очень хорошо и просторно. — Может, нам тоже переехать? – предлагает Бессмертных, когда они уже едут домой в такси. — Вань, у тебя дел мало что ли? Куда тебе ещё переезд? Ваня не согласиться не может, да и желание такое, скорее всего, изъявлено под впечатлением от чужого новоселья, но, когда Серёжа сопит под боком, видя уже десятый сон, Ваня продолжает думать о новом месте жительства. Утро начинается с установки «Авито» за кофе, который Серёжа делает на двоих, но свой зачастую не допивает, в то время как Ваня опустошает кружку буквально за два глотка. Просматривая объявления о сдаче квартир с горящими глазами, Ваня время от времени советуется в чём-то с Серёжей, но он так увлечён, что, скорее всего, даже смысл ответов не улавливает, да и Серёжа, если честно, не настолько вовлечён, чтобы что-то дельное сказать, потому что как его парень за ночь перешёл в стадию: «да, мы точно переедем и в ближайшее время», Пешков совсем не понял. Ему очень нравится та квартира, где они живут, она для него очень ценна, много хорошего с ней связано. Жить одному в ней хорошо, вдвоём – он согласится – моментами не особо удобно. Быт в отношениях имеет место быть и зачастую, к сожалению, имеет ещё и разрушительные последствия, а некомфортный быт и отсутствие возможности побыть одному дома – точно к хорошему исходу не приведут. Серёжа не отрицает, что данную проблему надо решать, но явно не так сгоряча и не так сразу. В его понимании переезд – это что-то длительное, что-то, к чему нужно долго готовиться. — Вань, Вань, – будто приводя Бессмертных в чувства, зовёт кудрявый, - тебе не кажется, что ты немного торопишься? Ване не кажется, совсем нет. Ване кажется, что с тем энтузиазмом и желанием, что у него есть – самое то переезжать, да и дела по такому случаю подождут. Ваня никогда этим не пользовался, но при этом знает, что Серёжу убедить совсем не сложно, не нужно аргументов и доводов, главное – во всех красках описать, как сильно он этого хочет, и похлопать глазками, ну, и в этом случае пообещать, что на их новой кухне будет стоять соковыжималка. И это, блин, работает. — К тому же квартирантка твоя будет только рада, что мы съедем, – приводит неоспоримый аргумент Бессмертных в завершение своего монолога. Потому что Серёжина квартирантка – та ещё сука, которая из раза в раз даёт понять, что они явно не заслуживают жить в её квартире, да и сложно найти человека, который этого бы заслужил. Перед её приходом за очередной платой за месяц Серёжа буквально вылизывает всю квартиру, но и это не помогает: то «о боже, у вас перегорела лампочка», то «вы видели сколько у вас коммуналки накапало?», несмотря на то, что за неё платит Пешков, то «откуда эта царапина на обоях? Я заставлю вас делать ремонт!». Её, наверное, надо будет заколоть топором, чтобы при выезде получить обратно свой депозит. — Хорошо, если ты так этого хочешь – мы переедем, – вздыхая, соглашается Пешков, потому что у него-то опыт с самостоятельным переездом был, и Ваня уже лезет на него с благодарственными объятиями. — Ты же мне поможешь? – вдруг спрашивает Ваня, когда его парень пододвигает стул ближе, чтобы вместе смотреть варианты возможных квартир. — Конечно, – с недоумением отвечает Серёжа, – не один же ты собрался переезжать. Когда они выбирают условия проживания перед просмотром квартир, Ваня невзначай ставит галочку рядом с пунктом «можно с животными». — Это ещё зачем? — Может я захочу кота. — А может, нам тебя достаточно? – парирует Серёжа, отмечая пункт «можно курить», вместо выбранного Ваней. — Ну нет, в прокуренной квартире мы точно жить не будем. Всё, уже лень жопу поднять и на балкон выйти? – на что Серёжа закатывает глаза. Пункт «можно с детьми» Ваня быстро пропускает и нажимает кнопку поиска, во избежание Серёжиного: «Вань, вообще-то я хочу от тебя детей». Выбирать квартиры и понимать, что они могут позволить себе любую – очень классно, но Ваня быстро понимает, что пытаться выстроить график просмотра квартир, учитывая то время, которое предлагают владельцы – очень сложно и муторно, поэтому, оставив эту самодеятельность, Бессмертных решает прибегнуть к услугам риелтора. Девушка оказывается очень милая и с удовольствием соглашается предоставить возможность просматривать несколько квартир, подходящих под те критерии, что называет Ваня, и на которые Серёжа кивает головой в немом соглашении, в дни, свободные от дел, которые, к сожалению, нельзя перенести или отложить. О том, что её клиентам требуется квартира для пары, риелтор узнаёт не сразу, так как Ваня бы умер, сказав об этом, или сильно обидел бы Серёжу, ответив на прямой вопрос тем, что они, оказывается, друзья, которые собираются вместе снимать жильё. Но когда при просмотре первой квартиры Пешков очень негодует при виде двух раздельных кроватей, всё встаёт на свои места, и Ване всё-таки хочется умереть, а вот девушка, напротив, совершенно спокойно, с милой улыбкой на лице это принимает, предоставляя варианты с шикарными двуспальными кроватями. Каждый раз при виде сильнейшего смущения Вани, когда при просмотре очередной квартиры Серёжа принимается фантазировать, где и как они будут валяться в обнимку после тяжёлого дня, риелтору очень хочется сказать, что её и её работы совсем не касается то, в каких отношениях они находятся, хочется рассказать, что и шведские, и однополые семьи в её опыте были, но чтобы не загонять ещё больше, она лишь одаривает понимающим и успокаивающим взглядом, принимаясь рассказывать, например, про подогреваемые полы, как про одно из многих преимуществ. Выбирают они долго и упорно, просматривая не один десяток квартир, потому что если Серёже всё лучше, чем его однушка, то Ване всё время что-то то не так: освещение не очень, коридор узковат, этаж не тот, вид из окна некрасивый. Это выматывает настолько, что пару раз Серёжа сливается, аргументируя это тем, что вряд ли его мнение так важно, как Ванино. И, наконец, после одного из таких одиночных походов Ваня возвращается с безоговорочным «ВАУ». Квартира двухэтажная, с тремя комнатами, гардеробной и панорамными окнами. — Ты уверен, что готов к такой роскоши после нашей однушки? – усмехаясь, спрашивает Пешков, когда они возвращаются туда вдвоём. — Я готов к этому с самого рождения, Серёж, – буквально со звёздочками в глазах отвечает Ваня. После разговора с собственниками риелтор сообщает, что они уже могут начать перевозить вещи и, как только будут готовы, – заселяться. Ваня не перестаёт благодарить, оставляя «на чай» почти половину той суммы, что они отдали за услуги девушки, и на такой прекрасной ноте прощаются, потому что дальше предстоит общаться с владельцами напрямую, которые после Серёжиной квартирантки оказываются нормальными и очень лояльными. Женщина же, узнав, что жильцы готовы с превеликим удовольствием съехать так скоро, и, видимо, посчитав это оскорблением, говорит, что у них есть на всё про всё две недели по истечении которых она придёт со своим сыном-риелтором оценивать состояние квартиры, и вообще – у неё там очередь на заселение на год вперёд, отбоя от желающих нет. — Вань, нам точно хватит двух недель на переезд? – участливо спрашивает Серёжа, готовый, чего бы ему это не стоило, попросить больше времени. — Точно-точно, – уверяет Ваня, будучи готовым пить завтрашний утренний кофе уже на новом месте. Вещей кажется не так много, поэтому, немедля съездив за коробками в «Леруа Мерлен», Бессмертных приступает к сборам, привлекая Серёжу, который тоже в переезде заявлен как участник. Но энтузиазма очень быстро убавляется, когда Ваня понимает, что вещей, оказывается, немало. Мама всегда говорила: «чтобы лишний раз не запариваться с уборкой – купи шкаф и складывай туда все вещи, создавая видимый порядок». Ваня маму привык слушаться, поэтому большая часть вещей, которые ещё и перебирать надо, чтобы не перевозить хлам, распиханы по всей квартире. Количество коробок увеличивается, а вот вещей почему-то не уменьшается. Зато заметно уменьшается помощь Серёжи, который занят чем угодно, кроме упаковки, оправдываясь вечным: «да, я сейчас», «да, я потом», будто забывая, что две недели не резиновые. Бессмертных тоже в какой-то момент не особо в кайф становится, ему тоже хочется посидеть в тиктоке, встретиться с кем-то, выйти хотя бы на улицу в перерывах, если бы таковые имелись, между делами и сборами, но он упорно наполняет коробки одну за одной, уделяя этому каждую свободную минуту. Рассказы Саши про то, как переезд на самом деле сложно, Ваня, видимо, прослушал, выйдя с Серёжей на покурить и на пообжиматься, но Ваня точно помнил – Саша рассказывал, что переездом они занимались с Каей вдвоём. Атмосфера и дедлайн, которых у Бессмертных так много, что блевать уже хочется, очень давят. Жить среди коробок – некомфортно, русому кажется, что они скоро ему начнут сниться. Его рутина: заклеивать одну партию скотчем, ехать за ещё одной и пытаться вовлечь, блять, Серёжу, который дома вообще большую часть дня отсутствует, решив, кажется, сбежать от всего этого. Тяжело и морально, и физически: спина болит так, что приходиться пить обезбол, а вещи и не думают кончаться, будто их кто-то всё время докладывает. — Серёж, разбери тот шкаф, пожалуйста, ты заебал нихуя не делать, – просит Ваня, вынося очередную коробку в коридор. — Угу, – дежурно соглашается Пешков, чтобы от него отстали, и поудобнее устраивается на диване. — ДА ЧТО «УГУ»? ТЫ НИ ЧЕРТА НЕ ДЕЛАЕШЬ! МЕНЯ УЖЕ ТОШНИТ ОТ ЭТИХ КОРОБОК, ТЫ ОБЕЩАЛ ЖЕ ПОМОЧЬ, Я ТОЖЕ ОТДОХНУТЬ ХОЧУ, – срывается Ваня, будучи бессилен перед таким наплевательским отношением. — НЕ НАДО НА МЕНЯ ОРАТЬ, ЛАДНО? А ТЫ НЕ ОБЕЩАЛ, ЧТО БУДЕШЬ ЕБАТЬ МНЕ МОЗГИ, – на эмоциях выдаёт Серёжа. И Ваня даже не может сказать, что его это задевает, у него просто нет слов. Он кидает в Пешкова рядом стоящую пустую коробку и выходит из квартиры, хлопая дверью. С него хватит. ванёк ты дома? можно приехать? и если можно на ночь саня оу всё можно чел Саша с Ваней дружат очень давно и, вроде, всё, что можно было – вместе прошли, но Саша готов поклясться – в том состоянии, в котором Бессмертных к нему приезжает, он друга ещё не видел. Ваня настолько поникший, что просто хочется сесть рядом и заплакать, но только плакать начинает сам Ваня, и у Саши не остаётся слов, потому что русый перед ним никогда не плакал. Что делать, что говорить, как спасать – Саша не имеет ни малейшего понятия, благо Бессмертных быстро успокаивается, уставляясь пустым взглядом в стенку. — Есть две новости, – заявляет он, и голос предательски дрожит. — Ага, – тихо говорит Анек в ожидании продолжения. — Первая: я устал, как тварь; вторая: мне кажется, мы никуда не переедем. У Саши всё встаёт на свои места, касаемо причины, но вот касаемо дальнейших действий и плана спасения – всё ещё никаких прояснений. — Хочешь чокопай, мне девочки сегодня на площадке подарили? – после долго невыносимого молчания предлагает Саша в попытке помочь. Ваня тепло улыбается, понимая растерянность друга и невероятно ценя его, пусть и несуразную, но попытку разрядить обстановку. — Хочу. Они едят пирожное и разговаривают обо всём, не касаясь тревожащей Ваню темы. Сейчас это лишнее. Сейчас Ване нужно отдохнуть и, наконец, за столь долгий промежуток времени, – выдохнуть. Следующий день Бессмертных проводит на баскетбольной площадке, а под вечер заходит на свой дискорд сервер, чего уже очень давно не делал. И отвлечься, на удивление, получается, до момента, пока Ваня не осознаёт, что за всё время его отсутствия дома, любимый Серёжа ни разу не написал и не позвонил. Это ужасно коробит, поэтому, чтобы избежать очередной неловкой ситуации, русый закрывается в ванной и даёт волю эмоциям. Слёзы текут сами собой, будто так и должно быть, будто сдерживать их – самое идиотское, что он может предпринять. Переезд уже не кажется чем-то волшебным. Переезжать уже не хочется, и плевать он хотел на квартиру мечты, на дни до конца аренды нынешней квартиры, которых остаётся всё меньше и меньше, хочется, блять, не расстаться. — Ты можешь остаться здесь на сколько тебе нужно, – и это лучшее, что может сделать Анек для Вани, потому что настала его очередь убегать от проблем. Когда они собираются в кальянку под вечер следующего дня, потому что это место единственное приходит в голову после вопроса «хочешь съездим куда-нибудь?», от одного вида адреса Серёжиной квартиры в приложении такси становится не по себе: там повсюду коробки, там нескончаемые вещи, там Серёжа. Там затянувшаяся за последние дни рутина, норовящая сожрать. Пешков продолжает ничего не писать, играя в молчанку, до тех пор, пока не понимает, что Ваня первый шаг не сделает. Ване сейчас легче заживо похоронить всё совместно нажитое и бесконечно это оплакивать, мечтая со временем смириться, потому что на поиски сил для выяснения причин внезапного холода тоже нужны силы, которых уже не остаётся. серёженька вань возвращайся домой пожалуйста давай поговорим Ваня выдыхает с облегчением, видя эти сообщения в панели уведомлений. Почему-то снова хочется горько заплакать, но русый сглатывает ком в горле, закрепляя тяжкой кальяна. Показывает сообщения Саше, после чего тот лезет прощаться, но Ваня, конечно же, по первому зову не прибежит. Посидит ещё полчасика, а потом неспеша закажет такси и торопить водителя лишний раз не будет. Приехать домой, чтобы убедиться, что всё хорошо и Ваню так же любят – главная цель. Всыпать Серёже по первое число за такие выходки – второстепенная. В коридоре значительно прибавилось коробок, а места в квартире стало больше. Пешкову стыдно, у него на лице беспокойство и мимолётное облегчение при виде парня. Ваня, конечно, не может радоваться, что тому тоже было плохо, но и Серёжа не имеет права себя так с ним вести. — Ванюш, прости меня, пожалуйста, за всё, что случилось, я был не прав, я обещаю помогать, я могу сделать всё оставшееся, – со всей искренностью и сожалением в голосе извиняется Пешков, аккуратно подходя к русому сзади, – не злись на меня, я себе места не находил с тех пор, как ты ушёл. — А за что мне на тебя не злиться? – выделяя частицу «не», спрашивает Ваня, проявляя больше интереса к посуде, которую он начинает доставать из кухонных шкафов, чтобы не терять времени, чем к парню. — Ну Ва-а-ань, – тянет Серёжа, желая обнять за талию, на что Ваня отходит в сторону. Уворачивается, но не отталкивает. Злиться и кричать перестало хотеться, как только Пешков начал извиняться, дав понять, что ни о каком расставании и речи не идёт, а вот поиграться с Серёжей хочется очень. — Так про меня забыл, что аж самому грустно стало, да, Серёж? – Ваня проводит рукой по чужой щеке, переходя в наступление, – а я так скучал, так переживал. — Прости-прости, Вань, ты же меня знаешь, мне трудно переступить через себя и признать вину, – скулит Серёжа. — Мне не нравится такое оправдание, – Бессмертных выдвигает стул, стоящий за кухонным столом, и садится на него, сжимая Серёжино запястье. — Тебе понравится, если я покажу, как сильно по тебе скучал? – опускаясь перед ним на колени и потираясь щекой о внутреннюю сторону бедра, лукаво спрашивает Пешков. — Сначала покажи, а потом посмотрим. Ваня собственноручно высвобождает полувставший член, не желая затягивать прелюдию, зная, как Пешков любит погладить тут, облизнуть там. Серёжа на это ухмыляется, мол, «что, так не терпится, Ванечка?» и, улавливая чужой настрой, смыкает губы на головке, выбивая первый неожиданный стон. Сосёт он превосходно, и даже не потому, что у них давно ничего не было. Берёт практически сразу по самое основание, не помогает себе руками, одну демонстративно уводя за спину, а другой чуть сжимая собственное возбуждение, что почти болезненно натягивает ткань спортивок, потому что понятие «скучать по Ване» включает в себя несколько аспектов. — Быстро ты, – сглатывая, говорит Пешков, когда Ваня спустя пару минут изливается ему в рот, сильнее притягивая к себе за кудри, – верю, что не просил Сашу о взаимной дрочке. Ваня, на самом деле, за период своего отсутствия вообще к себе не притрагивался. Не до этого было, не тот эмоциональный фон. — Идиот, – закидывая голову назад в попытках восстановить дыхание, говорит русый, даже не желая об этом думать, и тянет парня на себя, дабы тот устроился на его бёдрах. Он, конечно, получит свою долю внимания, но не в том размере, в каком мог бы. — Ну, зная тебя, Серёж, ты вину не признаешь, а подрочить – ты с удовольствием, – ныряя руками под чужую футболку, смеётся Ваня, – но я тоже очень и очень скучал. Рукой ведёт ниже, очерчивает подушечкой пальца резинку боксеров и лезет рукой под них, принимаясь обводить влажную головку большим пальцем. — Вылизать бы тебя сзади, да? – в ответ положительный скулёж и толчки в чужую руку, на что Бессмертных просит приподняться и стягивает Серёжины штаны с бельём на бёдра. Пешков буквально течёт, от чего рука с легкостью скользит по члену, позволяя быстро набрать темп, переходя на более рваные движения ладонью. — И трахнуть, – сжимает член у основания, – допустим, прямо на этом столе. Ты ляжешь на него животом, пошире расставив ножки, а ещё будешь очень хорошо прогибаться в спине. — Блять, Ванюш, – выстанывает Пешков из последних сил и кончает, то ли от картинки в голове, то ли от таких правильных движений на его члене. Хочется продолжения и воплощения в жизнь, но Бессмертных очень быстро даёт понять, что времени у них сейчас на это нет. Нет – по вине Серёжи, заставляя тем самым полностью прочувствовать собственный проёб. — Тебя ждёт такое увлекательное занятие, – липово восхищаясь, заявляет Ваня, – там вещи, там коробки. Первоначальный план русого, когда он вприпрыжку бежит за Серёжей в гостиную – сидеть на диване, залипая в телефон, показывая тем самым своё полное непричастность к происходящему, но стоит ему глянуть парочку видео под шуршание пупырчатой плёнки, как смысл перестаёт улавливаться, и Ваня засыпает. Серёжа, заметив это, приносит из спальни ещё не запакованное одеяло и укрывает парня. Ваню впервые за последние две недели одолевает глубокий и спокойный сон, который позволяет отдохнуть и не чувствовать отвратное чувство вины за то, что «поспать», в данной ситуации, – не такая уж рациональная трата времени. Ему, наконец, не снятся бесконечные коробки и неудачные попытки переезда, которые успели стать самым страшным кошмаром, а просыпается он в настоящей сказке, вернее, в её конце, когда зло, в лице нескончаемых вещей, побеждено, и совсем скоро его ждёт «долго и счастливо» с любимым принцем в ослепительном замке. — Доброе утро, – приветствует Серёжа, устало заваливаясь рядом, – я всё собрал, и это было ужасно сложно, не представляю, как ты большую часть один сделал, прости меня, пожалуйста, я еблан. — Поздравляю, у тебя получилось признать свою вину, – сонно заявляет Бессмертных, невесомо целуя в висок, – всё нормально, мы почти справились, я люблю тебя. — И я тебя люблю. Они давно друг другу этого не говорили. От взаимного «люблю» вслух – тепло и спокойно. Остаётся последний рывок. Утром следующего дня грузчики забирают все 42 коробки, обещая в целости и сохранности доставить до нового адреса проживания, а весь оставшийся день в квартире трудится клининговая служба, приводя жильё перед сдачей в надлежащий вид. Серёжа едет к Амине на стрим, дабы не мешаться под ногами, и очень просит Ваню поехать с ним, потому что, признаётся, в ближайшее время будет чувствовать себя максимально неспокойно, когда того не будет рядом. Ваня соглашается и первый раз присутствует на стриме с Серёжиной компанией, быстро вливаясь. Тему переезда всё ещё не афишируют, потому что на Аминин вопрос: «можно ли?» в унисон отвечают: «нет!», чтобы, не дай Бог, не сглазить. С квартиранткой, что без конца причитает о, по её мнению, ужасном состоянии квартиры, хотя там до сих пор пахнет моющими средствами, расстаются далеко не по любви: получают назад лишь часть того депозита, что Серёжа вносил при самой первой оплате, но сильно не расстраиваются, потому что уже этим же вечером входят в новую квартиру по коду, который не сразу вспоминают, где на столе лежит договор об аренде, подписанный двумя сторонами. Ваня, честно, не знает и даже загадывать не хочет, когда найдёт в себе силы на распаковку коробок, но для того, чтобы понять, что всё было не зря, сейчас достаточно одной открытой коробки, с новой соковыжималкой на барной стойке, Серёжи, со стаканом апельсинового сока, который Ваня очень сильно и очень часто просит не разлить, панорамного окна с потрясающим видом на ночной город и какого-то дохуя ортопедического матраса, пока ещё без простыни сверху. Всё равно стянут и помнут.