Монистовый звон

***

Наследник в последний раз окунул кисть в тушь и вывел иероглиф, заканчивающий предложение. Переписанный им фрагмент из книги содержал краткое описание событий, происходивших более двухсот лет назад. История становления новой империи и воцарения новой династии всегда будоражила сознание Лань Сичэня. После многих лет междоусобных войн на территории раздробленного государства наступил мир. Спокойную, стабильную жизнь принесли предки юноши своему народу. Вновь империя процветала. Был достигнут небывалый расцвет, сравнимый только с тем, о котором повествуют древнейшие манускрипты. Но перечитав множество книг, Лань Сичэнь понял одну незыблемую истину: какое бы не было государство могучее - ему придет конец. Империи проходили некий цикл, сравнимый со сменой времен года. Сначала расцвет - пик величия, а после закат - упадок. Однако, в отличие от сезонов, для империй часто не наступала следующая весна. Они распадались, а на их место приходили те, кто повторял судьбу пораженных. Старший сын императора отвлекся на вошедшего слугу. Сичэнь шел через длинные коридоры дворца, направляясь к отцу. Государь велел явиться в главный зал. Что-то внутри не давало наследнику покоя. Не страх, но опасение. Опасение, залегшее в его душе в тот день, когда столица загорелась. И если бы это был огонь, то его можно было бы потушить, но пламя вырвалось и охватило людей - их мысли и чувства. Возле стен дворца столпился народ, выкрикивающий имя Императора, требующий того, чего тот заведомо не мог им дать. Толпа, не получив желаемого, направилась по главной улице города к ненавистным врагам, чей баскак поселился в центре столицы, прямо напротив резиденции правителя. Представитель хана был убит, его тело привязали к повозке и объехали весь город на радость жителям. Ликование вскоре прекратилось. Люди стали забывать о произошедшем, но вот император не мог забыть, так же как и хан, непременно получивший весть о восстании. Перед тайцзы открылись массивные двери, ведущие в главное помещение дворца. Десятки пар глаз устремились на вошедшего. Посреди зала стояли незваные гости, чей приезд ждали, словно отложенное на время наказание. Ханский посол на мгновение задержал взгляд на наследнике, но тут же бесстыдно перевел его на Императора, продолжая речь: - Поскольку были нарушены условия обеспечения неприкосновенности вашей территории, щедро предоставленные Великим ханом; земли, доселе подконтрольные династии Лань, боле не являются таковыми. Великий хан, Правитель Империи от моря до моря, объявляет о разрыве всех договоренностей, касающихся безопасности вашего государства,- свиток с алеющей печатью мужчина свернул, даже не посмотрев на него, продолжая нагло прожигать взглядом возвышающегося на престоле Императора. Лань Сичэнь, будто не поняв сказанного, уставился на чужеземца в золотом дэгэле и меховой накидке, спадающей до земли. Он не смел поднять взор на отца, хранящего молчание, как и все последовавшие его примеру советники. Посол по-странному улыбнулся наследнику, слегка склонив голову, словно рассматривая диковинную вещицу, а после повертел в руке письмо, всем видом показывая собственное безразличие к сложившейся ситуации. Старые чиновники отвернулись от представителя воли монгольского хана и его свиты, включающей, по меньшей мере, два десятка войнов, не желая лицезреть унижение всей Империи этим мелким послом. Сичэнь заметил, что к Государю приблизился циньван - Лань Цижэнь. После некоторых переговоров, дядя, к тому же наставник обоих наследников и второй человек в стране, вышел вперед, обратив на себя внимание. Он пригладил редкую бородку, но не так, как обычно, скорее нервно, пытаясь отогнать от себя дурное чувство. - Верховный властитель Империи Сун всегда дорожили укрепившимися отношениями между нашими государствами, и впредь не желали бы разрушать их. Из казны дворца в Баньляне выделится удвоенная сумма прежних сборов, а также будут выданы останки убитого, а виновные в злодеянии наказаны,- Лань Цижэнь сложил руки перед собой. Из под длинных рукавов виднелись переплетенные пальцы, до красных отметин сжимающие друг друга, и зажатые меж ними нефритовые четки. - Великодушно с вашей стороны,- посол в золотом дэгэле насмешливо смиренно приклонил голову, - Вот только то, что сделано,- он развел ладони, - то сделано. Ничего не воротишь. Лань Сичэнь наконец посмотрел на отца. Бледное старческое лицо казалось чужим, не принадлежащим родителю. От некогда решительного взгляда не осталось и следа. - Что…,- брат Императора поразился еще сильнее, отчего невольно поперхнулся, выронив четки, - Что может предложить… Великий хан, дабы избежать разорения нашего народа? - Есть кое-что,- монгол подошел прямо к Лань Цижэню и легко поднял с пола связь драгоценных бусин, - Нашему Повелителю нужны гарантии,- мужчина мягко улыбнулся. - Какие гарантии? - впервые подал голос Император. Подданные поклонились. Лань Сичэнь так же опустил в почтении голову. Только кочевники остались в стороне от церемоний. - Гарантии, что династия Лань будет поддерживать порядок на своей территории, а также выплачивать дань в установленном размере, в установленное время. И если повторится бунт - войска Империи Сун подавят его всеми возможными способами,- посол сжал в руке нефритовые четки, отчего они разорвались и покатились по полу. - Что выступит гарантией? - вновь спросил Государь. - Ваш старший сын. Взгляды снова устремились на Лань Сичэня, стоящего в стороне. На этот раз в усталых глазах отца промелькнула тень страха. - Как это понимать? - Лань Цижэнь посмотрел на племянника, а затем на монгольского посла. - Тайцзы отправится с нами в Каракорум. Он будет в полной безопасности, пока договоренности между нашими государствами соблюдаются. Но если условия будут нарушены, то… впрочем, вы сами можете продолжить,- мужчина в золотом одеянии оглядел присутствующих все с той же неизменной улыбкой на лице. Огромный зал погрузился в тишину. Нарушить ее посмел лишь Император. - Хорошо,- едва слышно выдохнул он.