don't cry over split milk

возьми свой телефон, я так хочу тебе сказать: прощай, моя любовь

протяжные гудки разрезали ночную тишину в однокомнатной квартире. разрезали мучительно долго, когда на третий раз телефон резко полетел в стену, наверняка через тонкие стены напугав соседей. им не привыкать: слишком многое происходило в этих четырёх стенах, которые каждый раз принимали удар предметов на себя. а джейк и чонвон не могли по-другому. у них с самого первого дня не так, как у всех. волна осуждений, попытки вразумить, сожалеющие взгляды. джейку было плевать, пока мог потеряться в чонвоне. он любил ненормально, отклонившись от представлений о счастливых отношениях на 359 градусов. любил неправильно и наивно, стремительно летел вниз со своими чувствами. всякий такой раз – ещё чуть-чуть и голова об асфальт с короткой смертельной агонией. иначе нельзя, джейка не научили, а чонвон оказался рядом так неожиданно и так правильно. а сейчас далеко и ошибочно. входная дверь не заперта, очевидно, чонвон под утро придёт, стараясь не шуметь, разденется и ляжет на раскладном диване к джейку, устало начиная целовать его в плечо. прощение просил. глупо, но джейк прощал всегда. пусть вопросы не сыпались, чонвон повторял одно и то же: мне никто не нужен, кроме тебя. миллион подаренных шансов, как и миллион совершенных ошибок. это всё похоже на бумеранг, ведь как бы далеко чонвон не заходил, верно возвращался только к джейку. – знаешь, в чём твоя проблема? – джейк не просил кого-то говорить об этом. то, что другие считали проблемой, для него причина, по которой он продолжал чувствовать себя живым и нужным. – ты не понимаешь, что не нужен чонвону. разговоры не помогали – их вообще было не начать. либо чонвон мастер увиливать от ответов и внушать только самое лучшее для них, либо джейк становился глухим и слепым, выдумывая в голове свои причины таких поступков чонвона. поставить бы точку, но тогда что дальше? джейк вернётся к учёбе, которую бросил ради жалкого заработка для поддержания жизни в этой однушке; наладит отношения с семьёй, которая до последнего не понимала его рвения осчастливить чонвона; прислушается к советам друзей, которых также бросил, ведь они мешали. жизнь просто вертелась вокруг одного человеке, который взамен научился давать только порезы в сердце и натянутые нервы до предела. нервы эти рвутся, джейк внутри рвётся тоже. – ты не ответил на вопрос, – джейк хрипел, пока сжимал плечи чонвона в ладонях. тот, казалось, смотрел сквозь него, взгляд без фокуса, размытый и холодный. – правда? ты что-то спрашивал? – улыбнулся уголками губ, устало склонив голову. вот и всё: чонвон снова поступал так же. джейка охватило отчаяние. он прижался к груди чонвона, прислушавшись к небыстрому сердцебиению. под веками начало тяжелеть и болеть. – я люблю тебя. – я знаю, джейк. чонвон был мечтой, сейчас мечта перестать быть зависимым от него. джейк поднял взгляд обратно и онемевшими пальцами коснулся бледных скул. и губы такие же: неподвижные, чуть тёплые. – зачем ты мне опять звонил? – отстранился, отвернув голову, и джейк выдохнул в щёку. вылечить зависимость и обрести смысл жизни, который не будет заключаться в чонвоне. сжать своё сердце в кулаке, чтобы больше не смело болеть, и заставить не думать о том, кто сейчас так скучающе держал взгляд на стене. – попрощаться. больнее сказанного – не смотреть на лицо чонвона. если бы джейк бросил хоть секундный взгляд, увидел бы то самое выражение лица, которое заставляло его из раза в раз прощать и смиренно ждать хэппи-энд, то всё бы вернулось на круги своя. зажмурив глаза, повторяя в голове звук закрывающейся входной двери, джейк понял, что конец наступил. к хэппи-энду он придёт позже, без чонвона.