BotDF

They wanna see me burn

- Blood on the DanceFloor

Город пахнет пылью, как и должно быть летом, и деревья не сильно спасают ситуацию, поэтому я неспешно тащусь в тенях и захожу в любимую кондитерскую. Сегодня у меня импровизированный выходной, так что можно идти куда заблагорассудится. Давненько меня уже здесь не было. Внутри так же приятно, как и раньше: невысокие полосатые стены, три ряда столов на чёрных витиеватых ножках, панорамное окно и прилавок с кучей аппетитных пирожных, тортами. Сверху красуется яркое меню, которое я уже почти наизусть знаю, а под ним кассир в неизменных белой рубашечке и чёрном фартучке. Пусть здесь почти всё чёрно-белое, но благодаря светящему прямо из окна солнцу всегда очень уютно. Сегодня кондиционеры работают в полную мощность, и поэтому продавцу удаётся сохранять стойкость, не смотря на жарящий свет. Беру творожные кольца и мороженное, и после дежурного спасибо кассир уходит. Поворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно и краем глаза замечаю знакомый силуэт. Оборачиваюсь, и добросовестный бейджик поддакивает мне "Эпик Хойт". Неожиданно. - О, привет, - я машу рукой, чтобы привлечь внимание, и ты смотришь на меня. Ты мило щуришься от моей улыбки, но на твою радость я ухожу. Возможно, поболтать с тобой было бы хорошей идеей, но сейчас я предпочту побыть одной. Даже немного странно. Я помню, как мы встретились: первенство штата по стрельбе из лука, небольшой душный зал в холодную зиму. Это были мои первые соревнования, но тебе ничего не помешало уже тогда сломать мне мушку на прицеле*. Хах, ты тогда ещё отнекивался, говорил что это случайно. А через несколько лет ты в наглую стал крутить прицелы и плунжеры^^^ у соперников. Ты был совсем смазливым - зализанные светлые волосы с тёмно-синими кончиками, широкий подбородок, высокий лоб, прямой нос, тяжёлый, томноватый взгляд - держался так сдержанно, что сравнения с роботом были неизбежны, и только мозолистые пальцы выбивались из образа раздражающего интеллигентишки. Ещё и фамилия именитая, Хойт**, прямо как Анна Хойт***, о которой моя мама ещё во времена младшей школы все мозги проела, и Матрикс Хойт, которой любила восхищаться моя сестрица Бетти. Да и в целом, Хойт - самые именитые тренера по стрельбе из лука почти во всех Штатах. Прямо как наша семья, только Хойт - коренные американцы, с американской школой, а мы - смешение лучших традиций американской и корейской школ. Великие тренера появляются из великих спортсменов, но ничего великого в тебе заметно не было. Ты меня сильно забавлял, когда трясся от волнения, даже немного жаль, что после моего ухода со стрельбы я ничего о тебе не слышала. Интересно даже, ты всё ещё стреляешь? Я снова захожу в кондитерскую, и вижу, что ты уже здесь. Неуклюже натянутый козырёк боязливо прикрывает твой резкий взгляд. Я почти не вижу глаз, но хорошо вижу исполосованный рот. Чем ближе подхожу, тем сильнее ощущаю твои не особо успешные попытки успокоиться. Не удивлюсь, если твоя стрельба на соревах выглядит как один сплошной провал. - Одно маленькое ванильное мороженое и такой же молочный коктейль, пожалуйста. Всё с собой, оплата картой. Слегка киваешь, деньги благополучно снимаются, и ты отходишь. В зале больше никого нет, поэтому от скуки наблюдаю за твоими подрагивающими руками. Мозолистые пальцы, грубая кожа... интересно, ты и правда решил стрелять всю жизнь? Плечи в меру накаченные, с виду подтянутый... симпатично. Молча ставишь заказ на стойку и снова повернулся к рабочему столу, даже не посмотрев в мою сторону. - Как дела? Замер. Так легко застать врасплох? Недовольно вздыхаешь. - Нормально, а ты? - Тоже. Как стрельба? - Да какая тебе разница? Павлин, б₽#@+. - Неужели так сложно просто ответить? Хмурюсь, всматриваюсь в спину, а ты даже за всё это время даже не взглянул на меня, урод. - Что, даже про шрамы не расскажешь? - облокачиваюсь на прилавок, - Мне правда любопытно услышать, как наш тихоня умудрился их получить. Как ваш тренер поживает? - Да нормально всё с ним, - напряжённо произносишь, упёршись о рабочий стол, - Если тебя так он интересует, то с ним и болтай. А шрамы - упал просто. Это всё, что тебя интересует? Козёл, всё меня интересует. Видеть, б₽#@_, он меня не хочет, видите ли. Фыркаю в ответ. - Если ты всё ещё волнуешься за сломанную мушку, то забей, я гадостей тебе за это не сделаю, - беру заказ, - а грубить мне не надо. Опускаешь голову, тяжело вздыхаешь. Ну и тормознутый же ты. - В любом случае, было бы приятно ещё повидаться с тобой. Я ухожу не оборачиваясь. Я не говорю, что ты стрелял плохо, вовсе нет. Были и успехи и провалы на ровном месте, чаще в спаррингах, но квалификации зимнего и летнего сезонов были вполне стабильными по очкам в хорошем смысле слова. Так, середнячок. Вот Матрикс действительно выглядела выдающейся: и в дождь, и в пекло, и в ветер - призовое на любом соревновании. Причём так, безмятежно и любя. А ты, как был зажатым, так видимо и остался. Даже не верится, что вы - кузен и кузина. Неужели она тебе совсем не помогает? Или, быть может, на тебя просто давит её слава? Холодный вечер, захожу в кондитерскую уставшая и замёрзшая. Ноги болят от долгой ходьбы, а онемевшие руки с трудом сгибаются. На улице полно желтоватых фонарей, а внутри все столики заняты, но я всё равно подхожу к кассе и заказываю какао. В этот раз я даже не пытаюсь заговорить с тобой из-за очереди, лишь кокетливо отвечаю и благодарю, а ты всё так же подрагиваешь, будто я тебе угрожаю. С трудом нахожу себе свободное местечко и теперь блаженно попиваю обжигающее какао. Люди вокруг шумят, залипают в смартфоны, что-то громко обсуждают. Странно, мне казалось, что в вечер понедельника народу должно быть поменьше. Мне нравится наблюдать, как ты ловко и быстро собираешь заказы, готовишь напитки. От тепла меня слегка развозит. Я почти засыпаю, но вовремя замечаю, что ты остановился: стоишь, повернув голову к кухне, и пусть и в профиль, но я могу наконец-то разглядеть твои глаза. Они тёмные. Цвет не различаю, но мне казалось, что они намного светлее. Тёмные, тяжёлые, с шрамом на правом глазу. Ты и правда симпатичный. Ты уходишь на кухню, и приходит худощавый брюнет, явно не стоящий моего внимания. Без сожаления допиваю второй стакан какао, и с чувством выполненного долга и выхожу на улицу. Идея подкараулить тебя кажется довольно привлекательной, но ты сам показываешься. Синяя толстовка с наброшенным на голову капюшоном и надвинутой кепкой на брови. Похоже, у кого-то комплекс. Останавливаешься рядом. - Ты хотела знать как у меня дела на стрельбе... - нерешительно начинаешь ты, - Хреново они у меня. Усмехаюсь. - Уже поняла, - ноль реакции. - А у тебя как? "Ты - мне, я - тебе" - в этом ты весь. - Да, не напоминай, - я тоже. - Ты волнуешься при виде меня, - всматриваюсь в полузакрытое бледное лицо. Тонкие губы, небрежно перечёркнутые длинным шрамом от правого края подбородка до левой щеки. - Ты со всеми так? Кривишься. - Ну, не знаю, может из-за того, что почти все наши разговоры заканчивались криками? Ах, это... - Ты был таким милым, когда злился, - наиграно надуваю губы и с умилением смотрю на выраженное тобой недоумение. Хочу их покусать. Снова волнуешься. Дышишь чаще, но стоишь, словно застывший. Наконец-то смотришь мне в глаза. Тёмно-синие. Они тёмно-тёмно-синие. Вроде кобальта? Делаю шаг к тебе, но ты поспешно отворачиваешься. - Мне пора. Если бы не какао, я бы схватила тебя на месте, но я лишь скрещиваю руки, и иду к себе. Ээх, вот бы ты оставался таким же красивым и после того, как раскроешь свой рот, цены бы тебе не было. А так - павлин. Смотрю в даль на удаляющуюся фигуру, и понимаю, что всё-таки есть кое-что, что ты можешь спокойно делать и с раскрытым ртом. И от этих фантазий становится только теплее. Чтож, у павлина-таки есть потенциал. Мы тренировались на одном поле во времена летних сезонов. Всё-таки одна спортивная школа, хоть и разные корпуса, а следовательно и тренера. У вас в коллективе была дружная компашка, с которой ты всегда стрелял рядом, но никогда не был в ней. Ни разговаривал, ни уходил на перерыв, только иногда диктовал пробоины, если попросят, и помогал со стрелами, если опять же попросят. А когда к тебе кто-то подходил с желанием пообщаться, то ты строил такие мрачные рожи, что беседы заканчивались через пару фраз. И как ты подружился с Велосити? Но стоит отдать должное: после того, как ты с ним дружился, ты стал учиться выражать эмоции не только словами. Помню, как-то раз, заметила тебя смеющимся и поддерживающим беседу с Велосити. Улыбался ты совсем вяло, и держался ты всё ещё очень сдержанно, но это было уже большим прогрессом по сравнению с разговорами с сестрицей. С Матрикс ты не позволял себе даже обнять её в ответ, когда она прижимала тебя к себе в благодарность за подарок и поздравления на День Рождения. Даже не улыбался. Робот. А когда шёл делать ОФП° - вообще терминатор. В баре шумно настолько, что я даже себя почти не слышу, но, к счастью, мне и не нужно ничего слышать. Сижу за стойкой лениво попивая ликёр, смотрю то на дёргающихся на танцполе, то на сгорбившихся в кружке, иногда поглядываю левые клипы на плазмах и матч по регби. Среди всей этой разноцветной подвыпившей массовки в полумраке мой светлый ирокез смотрится очень кстати, а вызывающая одежда как нельзя лучше вливает в атмосферу. Я бы и не заметила, что ты здесь, если бы ты не прошёл в тех же самых толстовке и кепке мимо меня. Не знала, что интеллигентишкам тоже можно. Проходишь и даже не здороваешься, но я не обижаюсь: теперь мне действительно есть на что смотреть. Ты, видимо, вместе с товарищами садишься за крайний столик. У кого-то пиво, кто-то с коньяком, ни одного знакомого лица - обидно. Все приветливо общаются, а ты один сидишь, молчишь, будто, как обычно, не хотел приходить. В какой-то момент выходишь и походишь к стойке, очевидно, стараясь не подходить ко мне. Уже успеваешь что-то сказать бармену до того, как я подхожу к тебе. Приятно выглядишь. - Ты что-то от меня хочешь? - наконец-то спрашиваешь, заметив, как я пялюсь на тебя. Усмехаюсь, и спиной облокачиваюсь на стойку. Быть или не быть? Наклоняюсь к уху и достаточно тихо произношу: - Тебя я хочу. Как и рассчитывала, замираешь в недоумении. Хочешь уже отойти, но я хватаю за шею и впиваюсь в губы. Кусаешь язык, хватаешься за мою шею, бьёшь по рукам, но это меня только сильнее заводит. В итоге выбиваешь мои руки, но отстраняюсь я сама. - Всё в порядке? - спрашивает подошедший бармен. - Да, всё в порядке, - отвечаю я, и какой-то придурок запинается за ноги, падет на меня, пролив всё своё пиво. - Оп-с, извините, - вялым языком мычит он, и я со злости бью по лицу. Вся грудь теперь воняет пивом. Когда мужик отходит, ты тоже уходишь и возвращаешься к столу. Карман говорит, что цель достигнута, но я ещё сижу некоторое время и смотрю на тебя. Дурак, ты, Эпик, любой нормальный парень был бы счастлив при такой возможности. Я не дожидаюсь, когда твоя компашка разойдётся - просто ухожу. Возможно, ты и правильно сделал, что отказал, Фантому теперь здорово досталось: синяков и царапин в этот раз намного больше, а до оргазма так и не дошло. Напряжение не сходит, когда он сжимает накаченными руками моё тело до синяков ни в первый раз, ни в последующие. Жаркие поцелуи, минет, орал, нож, удушье - ничего из этого не доводит возбуждение до оргазма. А ведь Фантом правда старался. - Ладно, хватит на сегодня. Он лежит на мне грудой мышц. Лицо в синяках, шея в гематомах, царапины по всему телу. Дышит глубоко и громко. За время, которое он работает на меня, он правда неплохо научился. Жаль, что сегодня это не важно. Его руки не такие мозолистые. Запястья не такие тонкие. Кожа не такая бледная. Глаза не тёмные. Тело не такое гибкое. Он поднимается с кровати. - Мне нужно досье на Эпика Хойта. Кивает и уходит. Но причёска похожая, пусть и цвет золотисто-рыжеватый, а не блонд. И взгляд тоже тяжёлый, но крепкий злой. Не такой чувствительный. Удачно мы с ним встретились. Хотелось бы привязать его надёжнее, но лёгкие легко достать, а тяжёлые быстро сделают бесполезным - он самое то в качестве телохранителя и только. Хорошо хоть можно надавить на братские чувства. Я смотрю в потолок, а в голове только одно: мне нужен Эпик Хойт. Недолго думая достаю телефон. Мне потребовался почти час, чтобы найти твою страничку в Facebook. Имя лишь косит под реальное, аватарка - неуклюже сделанный в приложении закос под тебя реального, но список друзей и интересов выдают тебя с головой. И ни одного собственного поста или фотки, лишь репосты по фотографии и стрельбе из лука. Захожу в программку, любезно подаренную одним из бывших, и обнаруживаю кучу удалённых фоток. Чтож, становится интереснее. Тут и селфи с Велосити, датированное несколькими годами ранее, и фотки с сорев с тобой на заднем плане, даже есть общее фото ребят со стрельбы. Но ни на одном из них у тебя нет шрамов. На странице в Instagram даже среди удалённых файлов нет ни одной фотки или сторис с тобой, только куча фотографий с тренировок или сорев. Пытался продвигать справедливо непопулярный скучный вид спорта? Мило. Среди старья есть даже странные фотки с рукояткой°° от непонятного бренда... Чтож, уже так можно сказать, что ты во-первых, разругался с самым адекватным челом в коллективе, по совместительству лучшим другом, во-вторых, шрамы ты получил примерно в то же время, а в-третьих до сих пор одинокий и скорее всего девственник. Прекрасно, значит есть куча комплексов, на которые можно надавить. Более того, некоторые старые подписки прямо указывают на места учёбы: школа, спортивный и технический университеты, и... пищевой колледж? Богатенько, можно будет глянуть на кредитную историю про запас. Переключаюсь на календарь: приближение кометы будет уже через две недели. Если я не собираюсь возвращаться, то надо закончить со всем этим за полторы недели. Чтож, надо будет поспешить. И как дура, вместо того, чтобы спокойно заснуть и нормально поспать, я всю ночь ворочаюсь, чтобы встретить восход, знаменующий начала нового бесполезного дня. Кетамин, кодеин, кокаин, кофеин? Я сижу на кухне. Выкладываю на тарелку только что прожаренный стейк и расставляю овощные закуски. Наливаю вино, но рядом ставлю отвратительно приторный чизкейк, припасённый как раз на подобный случай - когда моё тело сходит с ума от напряжения, а мозг не способствует быстрому качественному расслаблению. Из окна открывается шикарный вид на закат: золотистое небо обрамляют розоватые облака. Настолько ярко и красочно, что невольно наполняет красками и одно связанное воспоминание. Это было на спортивных сборах, в сутках езды на поезде от нашего города. В тот вечер моя тренировка близилась к концу, уже поддувал вечерний ветер. Я стояла на поле на линии стрельбы. У меня была красивая фиолетовая рукоятка, тугие плечи, крутые стрелы. Я была в числе последних, и хотела потренироваться ещё. Сделала один выстрел, второй, и начала чувствовать дискомфорт в плечах. Ещё выстрел, ещё и ещё серия - с каждым выстрелом становилось только больнее. Причём боль появлялась только в момент выстрела, и единственной видимой мне причиной было нетехничное исполнение выстрела. Я остановилась только тогда, когда совсем не могла натягивать лук. Не помню, что мне сказал тренер, когда я подошла к нему, но помню, что потом я была в тейпах и слезах. Розовые перистые облака напоминают агатовые прожилки. Кажется, я становлюсь слишком сентиментальной из-за сонливости. Возможно, если бы я смогла нормально поспать этой ночью, сегодняшний вечер остался бы в памяти как невероятно приятный. Но из-за мыслей о тебе, тупой павлин с потенциалом, я с трудом заснула хотя бы на рассвете. Эх, а так хотелось наконец-то нормально поспать. Фантом наконец-то возвращается. Серые уставшие, но всё такие же злобные глазки, несколько царапин на носу и подбородке, пара синяков на щеках шее и запястьях, несколько пластырей на шее и локтях. Обычно их в два раза меньше. Протягивает мне, очевидно, досье. - Досье, - голос как всегда ровный, полубасистый. - Хорошо, на сегодня ты свободен. Кивает и уходит. Отодвигаю еду и начинаю вчитываться в принесённые бумаги, несмотря на голод. Работаешь кондитером, но из-за недостатка персонала впрягаешься и на кассе, в основном стреляешь, есть два неоконченных высших, разругался с родителями, поэтому живёшь с кузиной Матрикс. Два крупных кредита. Шрамы действительно получил после ссоры с Велосити. П-хах, и как ты только умудрился вывести его из себя? Чтож, девушка у тебя всё-таки была, да только ты её бросил. Ну, ничего, даже если ты и не девственник, ты всё равно привлекательный. За последний год ни одной медали, ну ты даёшь. Занимаешься с психологом, перенёс пару операций... Опиум, валиум, метадон, адренохром? Выделив для себя абзацы с расписанием, я уже намечаю небольшой план, и мысли об этом возбуждают меня. Прозак, виагра, экстази, ЛСД? Сижу на скамейке рядом со входом на поле. Кажется, твой тренер называет его "лукодром"? Если верить расписанию в досье, то ты скоро должен пойти домой. Ну, как скоро? Может через пятнадцать минут, а может и через час. В зависимости от прочности твоих нервов на сегодня. В качестве небольшого сопливого прикрытия у меня книжка с лекциями по астрофизике и мысли о проверке наличия знакомых лиц. Интересно, из моих ровесников хотя бы кто-то остался? Солнце беспощадно нагревает итак горячий асфальт, сухой воздух неприятно сушит руки. Даже приятная гладкая бумага кажется не такой уж и хорошей. Где-то через полчаса ты показываешься в воротах. Мнёшься в нерешительности, делая вид, будто правда по делу смотришь в смартфон, в то время как я делаю вид, что не слежу за тобой, хотя уже не вчитываюсь в текст. Но всё-таки подходишь. Хмуришься. - Что тебе надо от меня? - голос на первом слоге сиплый, сразу слышно, что давно не разговаривал. Закрываю книгу, с улыбкой смотрю тебе в глаза. Недовольные тёмно-синие с суженными зрачками. Прекрасные глазки, заставляющие меня улыбнуться ещё сильнее. - Ты бы не хотел бы со мной повстречаться пару дней? Я думаю, мы временно сможем стать неплохой парой. Сильнее хмуришься. - Нет. - А что так? - Просто не хочу. - Не доверяешь мне? - я усмехаюсь. - Просто не хочу. - скрещиваешь руки. Кладу руки на рельефные плечи и легко целую в щёку. На вкус солоновато. - Тогда давай так, - твоя щека такая холодная и приятная на ощупь, - Ты переспишь со мной. В ответ я помогу тебе с чем-нибудь, и больше не появлюсь в твоей жизни. - А мне нужна помощь? - звучишь раздражённо, но дрожь выдаёт собственное отчаянье. - У тебя есть надёжный план по погашению кредитов? - кривишь губы, - Могу погасить один за тебя. Утыкаюсь носом в шею, вдыхаю горьковатый запах пота. Не самый приятный, но почему-то нравится. Берёшь за запястья и отстраняешь меня от себя. - У меня нет венерических заболеваний. - смеюсь я тебе в лицо, - Так что ты только приобретёшь. Нахмуренные брови и широко открытые глаза - опешившее выражение лица, отображающее твои колебания. И раздражает и ублажает одновременно. - Нет. Раздражает. Протягиваю руки, но ты останавливаешь их, заставляя сделать резкий рывок. - Если оба? - теперь уже сама хмурюсь. - Нет. - Я могу стать любой, какой пожелаешь: Анджелина Джоли, Деми Мур, Анна Николь, Ума Турман, Мерлин Монро, - с нажимом произношу я наклоняюсь к тебе и шёпотом дополняю, - могу даже кого-то из знакомых. Отшатываешься от меня с выражением удивления и брезгливости и уходишь в сторону магазина. Значит всё-таки морфин. Среди моих более продолжительных увлечений был Дилон - довольно симпатичный парень с южного округа, любящий баловаться ЛСД и БДСМ. К тому же и жуткий собственник: следил за мной, даже когда я его бросила. Выслеживал меня на улице, следил за всеми профилями в соцсетях и даже подсунул мне шпионку на телефон. От парня я избавилась, но его программка осталась у меня, как не совсем бесполезный сувенир. Кто ж знал, что она и правда пригодится? Я, конечно, не хакер, но немного там, немного сям - и пока тебе на телефон под действием sms-бомбера, я получаю доступ к твоим данным. Теперь я в любой момент могу прочитать твои переписки и узнать твоё мнстоположение. Осталось только подождать подходящего момента. Уже прошла пара часов, как машина встала рядом с невысоким пошарпанным домом: изъеденный пылью и грязью двадцатиэтажник, на удивление стойко выдерживающий напор неодобрительных взглядов крепким старым декором. В прочем, это самый благоприятный дом здесь, на границе районов. С одной стороны - засранные малоэтажки с алкашами и наркоманами, с другой - просто очень бедные люди. И там и там не проходит ни одного дня без происшествий, что можно легко узнать просто посмотрев в их сторону, но тут - никогда не происходит ничего. Точнее, пока не происходило. Однако я здесь не для любованием "достопримечательностью". Небритый водитель от скуки завейпися и по салону распространился неприятная шоколадная вонь. Фантом напряжённо оглядывается. Я же мечтательно смотрю сквозь тонированное стекло на то самое окно, терпеливо ожидая твоего выхода. Стрельба из лука должна была стать моим занятием, профессией, также как стала для мамы с папой, для дедушки с бабушкой. Наша семья тоже поколениями успешно занималась стрельбой из лука, просто мама с папой решили оставить Корею, а имидж семьи МККорея°° в Штатах ещё не настолько выстроен. К тому же, предыдущие поколения Хойт прекрасно позаботились, чтобы любой среднестатистический американец считал, что только американцы подходят к стрельбе достаточно профессионально, что было не так уж и сложно, при местном менталитете. С первого выстрела я полюбила стрельбу из лука - нежное гудение тяжёлых плеч при натягивании, скрип полочки°°° о стрелу как у скрипки, звонкий щелчок кликера^, свист летящей стрелы и хруст щита при попадании в самый крестик - волшебно и незабываемо. Вместе с тем, показать всем, что я лучшая, что я а?:№%%;" - тем более, что у меня были все параметры. Я постоянно тренировалась, постоянно ходила в качалку, делала кучу выстрелов, даже иногда пренебрегая выходными. Тренер и родители были мною довольны, а мне нравилось приходить домой без сил ближе к ночи и крепко спать до самого утра, чтобы снова пойти на тренировку. К тому же, я отчасти должна была служить примером для подражания сестрице Бетти, агитируя пойти по стопам семьи. Но прежде, чем смогла себя проявить, я слега с диагнозом "хронический теносиновит^^". Сам знаешь, лучнику, не способному даже просто растянуть лук, нечего делать в спорте. Не сказать, что это меня расстроило - это расстроило родителей. Ну и х=÷ с ними. Они никогда не видели ничего дальше мишени рядом со мной. Так я утратила контакты с тобой. Но мне не жаль, что все наши разговоры были словесными перепалками - ты так смешно нервничал перед каждым стартом. После операции боли в плечах не ушли, и мне выписывали обезболивающее. Эта сладкая приятная боль, когда ты доводишь плечи до крайних положений, когда нагружаешь чем-то тяжелее зимней куртки, а несколько недель после операции так вообще непрерывная и острая стала моей новой страстью. Я начала резать руки, ноги, стала бить себя, стала провоцировать - и всё это было и больно и так хорошо. Мне уже не нужна была стрельба. Обезболивающее я за ненадобностью в какой-то момент стала продавать. Оно было довольно лёгким, уже даже и не вспомню каким, но позже я переключилась на морфий. Пара перекрикиваний с семьёй, несколько хороших знакомств - и вот я независимо живу свой жизнью, продаю и покупаю. Но вот я недавно снова увидела тебя - потрёпанного и забитого, растерянного. Теперь, все те черты, что отталкивали раньше стали у%#÷==×+@. Я поняла, что ты - тот, кто мне нужен. Какими бы а$%\€£(% не были мои бывшие, ни один из них не сочетал в себе всё то, что есть у тебя. Но так как на мои дипломатичные подкаты и приглашения ты кратко отвечал игнорированием, то я приступаю к более радикальным действиям. Ведь я точно знаю, что ты должен быть моим. И вот сейчас я смотрю на яркую Луну в небе, сижу в машине рядом с домом твоей сестры. Неподалёку появляется силуэт: очень короткие волосы, сутулые плечи, знакомые черты лица. Кратко командую Фантому, и как только в машину вваливаются два тела, едем. Я знаю, что сегодняшний день был трудным для тебя, но для меня эта ночь должна стать незабываемой.