BotDF

I'm dominant by definition I'm turned on by your submission The dark side is how we've been living Let me show you what you've been missing - Blood on the Dance Floor

Сегодня день квалификации - первый день регионального Чемпионата по стрельбе из лука, последнего соревнования штата в этом летнем сезоне. Это мой последний шанс отобраться на Чемпионат Штатов в этом сезоне, чтобы получить шанс продлить чёртов контракт. Я не особо люблю стрельбу из лука, но я готов пострелять ещё несколько лет и заключить ещё один контракт, чтобы закрыть кредит без ухода в армию. Обычно к этому старту фавориты сезона устают, и я обязан воспользоваться этим преимуществом. Тем более, что программа короткая - две дистанции на 70 метров. На лукодроме не особо много людей - до начала утренней смены чуть больше часа - я собираю лук, пока Матрикс неспешно привинчивает трубу к штативу. Мой тренер в больнице, поэтому мы договорились диктовать друг другу пробоины во время квалификаций. Не хочу снова слушать еле различимый голос Клары Вильямс - второго тренера в спортклубе, что не относится ко мне так же предвзято, как и весь город. В прочем, без Остенако спокойнее, но в спаррингах я должен обойтись сам. Когда объявляют первую пристрелочную, я уже оказываюсь полностью готов. Солнце довольно высоко, но тени от стрелоулавливающей сетки достаточно длинные, чтобы накрыть треть щитов*. Проверяю обмундирование, смотрю на свежепоклееные стрелы: всё хорошо, всё в порядке. Звучит сигнал, и я начинаю стрельбу по голому щиту на три метра. Интересно, а Макс придёт? Думаю, что нет. Ко мне на щит становится Аксель Вайлд. - Привет, - здоровается он, когда мы уже идём вынимать стрелы, - Как дела? - Нормально. Не хочу ничего говорить сейчас. На линии стрельбы невольно подмечаю его технику: прицелившись, прямолинейно натягивает тетиву к подбородку и делает выпуск с небольшой раскачкой перед щелчком кликера. Каштановые волосы, худощавое тело - хорошее сочетание силы, техничности и личностных качеств. На соревнованиях этого месяца он дважды отобрался в команду и один раз завоёвывал медаль. Сегодня и завтра я должен оказаться сильнее его. Обязан. После завершения разминки я возвращаюсь к Матрикс на рубеж семидесяти метров. - Пятый щит, индекс B**, - говорит она, сидя в раскладном кресле, - С тобой в подходе Джексон, во втором - Метью и Даррен. Я киваю и переставляю прицел. Метью часто брал медали во время зимнего сезона, а остальных двух особо не помню. Рядом встал Виктор. - О, привет, - поприветствовала его Матрикс, - ты на четвёртом щите? - Да, во второй подход, - улыбнулся в ответ. Он уже брал медали в этом месяце, и будет удивительно, если не возьмёт в этот раз. Ветра нет, солнце не слепит. Хорошая погода для рекордов. Разминка по мишени проходит нормально. Минуты между последней престрелочной и первой зачётной сериями тянутся неприятно долго, и в ушах звенит вступление Reason to Belive с сегодняшнего будильника. - Будь серьёзен, - Матрикс протягивает запястье. - Будь Хойтом, - я легко стучу по нему своим в ответ. Я всё смогу. Я должен. Звучит вызов на линию, и я встаю на рубеж, заряжаю лук. На линии как обычно теснее, чем должно быть по правилам вида спорта, поэтому я немного отхожу в сторону, чтобы не задевать соседей при стрельбе. Стойка, выпрямляю левую руку, поднимаю лук, растягивая, целюсь в центр мишени, дотяг, выпуск. - Восемь на три, - доносится голос Матрикс. В мишени пока мало стрел, так что даже без оптики я согласен с ней. Ещё две стрелы ложаться кучно в девять справа, кручу прицел. Следующая полетела в девятку слева, две в десятку слева. До конца серии ещё тридцать секунд, а я уже в зоне ожидания***. "Пятьдесят пять," - считаю я про себя, накинув прохладное полотенце, пока стреляет второй подход. Смотрю в сторону секритариата и выхода - не вижу ни Макса, ни родителей. Отец и мать должны будут придти, так они есть в списке судей на этом соревновании, а Макс, видимо, будет отсутствовать также как и Остенако. Матрикс расслабленно потянулась на раскладном стуле, слушая что-то в наушниках. В квалификации две дистанции, каждая по шесть серий. Если у остальных одиннадцати серий результат будет примерно таким же, то я выполню разряд "мастер спорта" и буду в лидерах, а значит в спаррингах будет немного проще. Я всё смогу. Я обязан. Невольно засматриваюсь на Виктора: на табло меньше двадцати секунд, а он снова отложился. Он отдыхает пару секунд и без спешки делает выстрел, выпуская стрелу на последней секунде. Долгий выстрел, и много откладываний. Если неправильно рассчитает силы, то количество отрывов^ будет увеличиваться прямо пропорционально числу серий. Я чувтвую лёгкую лукавую надежду, что на спаррингах так и будет. Мне не стоит обнадёживаться. Пятьдесят три, пятьдесят пять, пятьдесят семь - следующие серии идут неплохо, но я снова заигрываю с упором и плавностью выпуска, и из-за отрывов попадаю пятьдесят и сорок девять. Фотографирую результат в карточке и отправляю тренеру - как он и просил. Когда я возвращаюсь от щитов, я замечаю родителей в секретариате. Они стоят под навесом, переговариваясь с остальными судьями, а рядом с ними мальчик возраста младшей школы или около того. Он часто появляется на соревнованиях. Я стараюсь не заострять внимание. - Это была шестёрка, да? - спрашивает Матрикс, когда я подхожу к линии стрельбы. - Да. Итого триста девятнадцать. - Неплохо. Она встаёт с кресла и идёт в сторону секритариата. Я сажусь на её место, но успеваю краем глаза заметить, как она треплет голову тому мальчику. Отец сегодня в светло-синем поло. Значит у него хорошее настроение, будет чаще давать в большую спорные пробоины. Я стискиваю зубы - чтобы я ни попал, этот придурок всё равно не подойдёт. В голове снова звучит первый куплет Reason to Believe Sum 41. Я обтираю нагретые части тела почти ледяным полотенцем и обновляю слой солнцезащитного крема. Скоро наступит солнцепёк. Начинается первая зачётная второй дистанции. Я чувствую некоторую тяжесть в мышцах, но заставляю себя собраться. Ноги на ширине плеч, стопы напротив друг друга, заряжаю лук, выпрямляю позвоночник. Вдох. Кладу пальцы на тетиву, добавляю жёсткости в левый локоть, поднимаю лук. Медленно выдыхаю. Растягивая лук, целюсь в мишень - тетива совмещается с правым краем мушки - касаюсь носа, тетива приходит в середину подбородка. Дотяг, и я выстреливаю. По тени определяю, что это девять на пять. - Девять на пять близкая, - продиктовала Матрикс. Лёгкая фрустрация. Приятная бестолковость. Я должен. Я бросил подработку ради этого. Я возвращаюсь в реальность. Осталось сто пятьдесят одна секунда. В привычном темпе делаю следующий выстрел. - Девять на четыре. Ещё один. - Девять на три далёкая. Мать сегодня в красной футболке. Она ей идёт. Глубокий вдох-выдох, в мыслях мелодия Reason to Believe. Переключаюсь на диктовку работы. "От левой в упоре," - как любит говорить Остенако. - Десять габаритная на три. Кручу прицел вправо и немного вниз. Спокойно достреливаю оставшиеся два выстрела. Пятьдесят шесть, пятьдесят пять, пятьдесят пять. Я беру лук и готовлюсь к выходу. До вызова на линию осталось тридцать секунд, и многие уже ушли, но Виктор всё ещё стоит с растянутым луком. Он стоит довольно долго, но откладывается. Он растягивается и снова откладывается. Я уже успеваю испытать облегчение, но Виктор быстро натягивет лук снова и выстреливает на последней секунде. Чёрт, любит же он давать ложную надежду. Хоть бы на спаррингах она оправдалась. Я встаю на линию. Я заряжаю лук, выпрямляю ноги и спину, растягиваю лук, но только на моменте выпуска понимаю, что не так поставил плечо - стрела предательски улетает куда-то вниз и влево. - Шесть близкая на восемь, - диктует Матрикс. Грёбаное всё. По-привычному махнуть луком нельзя, поэтому я бью себя о бедро, чтобы заглушить злость. Я должен. Заряжаю лук, выпряляюсь, добавляю жёсткости в левом локте, на натягивании тетивы сильнее вытягиваю руку к мишеням, чтобы плечо встало нормально, но слишком быстро прихожу к подбородку и делаю выпуск. Я снова не могу поставить плечо? - Восемь на два. Соберись! К чёрту. Натягиваю лук, делаю дерьмовый выпуск, но на чувстве попадания махаю рукой с луком правее. Будь бы тут Остенако, он бы снова причитал за дерьмо-технику. - Десять габаритная на восемь. Я чувствую лёгкую дрожь, поэтому снова добавляю жёсткости в локоть и махаю рукой. - Хорош, десять. Так же на чувстве попадания закидываю две девятки. Итого пятьдесят два. Хорошо хоть никого не задел. Мне нельзя расслабляться. Чувство попадания спасает меня и на оставшихся двух сериях - обе по пятьдесят два. Итого: триста двадцать два, шестьсот сорок один. Всего на пять очков меньше, чем в среднем на тренировке, но уже на тридцать больше, чем на соревнованиях. - Хорош, - с улыбкой хвалит Матрикс, услышав сумму за квалификацию, - Я же говорила, что ты не безнадёжен. Теперь осталось только хорошо отстрелять завтра. От её слов тошно. Я подживаю губы и устало сажусь в освободившееся место, когда Матрикс уходит переодеваться и собирать лук. Через час должна начаться её смена. "Да ты без нас даже отстрелять нормально не можешь!" От воспоминаний я стискиваю зубы и смотрю на родителей. Они вполне мирно ходят рядом со щитами. Вдох-выдох, как говорил психолог. Они сами решили, что я им не сын, так что это не моя проблема. Матрикс приняла меня и выгонять не собирается. Соревнования в самом разгаре, и у меня есть время постараться снова, а расстраиваться перед вероятным будущем ещё слишком рано. Чтоб-все-сдохли. Тот мальчик помогает собирать карточки. Интересно, чей он? Матрикс в белоснежном спортивном платье подходит ко мне и ставит лук рядом. Красиво выглядит. Она выжидающе смотрит на меня. - Ты знал, что вчера у твоего брата был День Рождения? Я нахмурился. Это шутка какая-то? - У нас появился новый кузен? Матрикс подняла брови. - Ты не знал, что у тебя есть родной брат? Ему шесть. Шесть... и ещё девять месяцев. Так мать тогда была беременна? - Вот он, - Матрикс показала именно на того мальчика, что стоял рядом с ними. Быстро же они нашли мне замену, сволочи. У меня заболела голова. Я стискиваю зубы, и уношу лук к кейсу, готовиться выполнять условие очередного договора, заключённого с Матрикс. В этот раз - диктовка пробоин в её смену и внеочередная шарлотка для домашней встречи с парнем. Через наушник играет новый сингл Sum41, я наконец-то надеваю очки и снимаю кепку. Вокруг зелень, но мне по-прежнему душно, а боль в голове не унимается даже после глотка минералки, но уже чуть легче. Если даже с дерьмовой техникой я смог настрелять на мастера, то может всё не так уж и плохо? Я возвращаюсь в зону ожидания, когда объявляют пятиминутную готовность перед пристрелочной. Я стал четвёртым без приписывания, и мысль об этом поднимет настроение даже не смотря на усталость и варёные от пекла мозги. - Будь серьёзна, - я протягиваю запястье Матрикс перед зачётной. - Будь Хойтом, - она с улыбкой ударяет своим. Сегодня день финалов. Как и ожидалось, Матрикс стала лидером квалификации в своей группе, так что сегодня я могу рассчитывать только на себя. В спарринги проходят тридцать два лучших участников по итогам квалификации, где первый спарринг первый стреляет с последним, второй с предпоследним и так далее. Я стреляю с двадцать девятым. Он настрелят всего шестьсот, так что шансов на победу у меня более, чем достаточно, но только в этом спарринге. Ко мне подошла Клара Вильямс. - Остенако попросил меня присмотреть за тобой сегодня. - Спасибо, но я справлюсь сам,- стандартный диалог перед каждыми финалами без моего тренера. В этот раз она тоже уходит в сторону секритариата, что успокаивает. Две недели тренировок под её присмотром потрепали мне нервы не так сильно, чтобы жаловаться, но я не собираюсь выдерживать это и на соревнованиях. Двадцать девятым оказался худой парень на голову выше меня, судя по лицу и луку - умеренно начинающий. Я его не знаю, но слышу, как его тренер за моей спиной упоминает ту историю с приписыванием, в которой я участвовал. Чтож, приписать пару очков идея хорошая, но я не могу рисковать в этот раз. Тем более, когда все судьи следят за этим пристальнее, чем раньше. Я с ним стреляем во второй подход, и я шёпотом напеваю Reason to Belive. Всё лучше, чем обдумывать одно и то же. Я смогу. Я должен. Выигрываю первую серию, вторую, третью поровну, но следущую тоже выигрываю. В спаррингах выпускают по три стрелы, и в зависимости от суммы за серию присуждают очки за спарринг. Если у тебя больше, чем у соперника, то тебе дают два очка, меньше - ноль, поровну - один. Так что за этот спарринг у меня семь - один. Двадцать девятый спокойно пожимает мне руку, после чего уходит, унося свой лук. Следущий спарринг стреляю против победителя первого подхода, в данном случае с Акселем. - Давно не виделись? - как обычно дужелюбно пытается завязать диалог он, но я не в настроении на беседу, тем более с ним. Я вообще хуже стреляю, если болтаю. Хорошо хоть на линии он стоит за моей спиной. Я должен. Спарринг против него заставляет стараться сильнее, но этого вполне хватает: три серии с отрывом в одно очко, две серии одинаково - шесть - два в мою пользу. Я почти ликую, вспоминая прошлый спарринг с ним, но мне пока не до этого: следущий соперник не из тех, кого легко обстрелять. Первая стрела предательски улетает в синее на восемь. Я стараюсь не обращать внимания на попадания соперника, но меня распирает от негодования. Усилием воли я убеждаю себя в том, то эта серия уже проиграна, и поэтому дотошнее слежу за чёткостью движений и устойчивостью установки. Вторая стрела улетает в восемь на три. - Восемь справа. Делай выпуск плавнее. - грёбанная Клара. Я проглатываю мысли о том, что у меня всегда такой выпуск из-за длины пальцев, да и даже если бы мог, всё равно не получится. Вдох-выдох. Я растягиваю лук и выстрелива на чувстве попадания. - Хорошо, центр. Когда я возвращаюсь в зону ожидания, Клара уже отошла. Мне не хочется кричать, поэтому я просто раздражённо ожидаю окончание серии. Ветра нет, рядом со щитами виднеются миражи. Похоже, сегодня я спекаюсь быстрее, чем обычно. Грёбанное всё. Я должен. Вдох-выдох. Я снова на линии стрельбы, махаю руками на чувстве попадания, и этого почти хватает следущие пару серий: мы попадаем одинаково. Меня начинает раздражать, что все мои противники сегодня будут стоять за моей спиной, и на третьей серии я оборачиваюсь. Он стоит, кряхтит над очередным выстрелом: он спёкся не меньше меня. Под моим взглядом он грубо выпускает стрелу, и я отворачиваюсь раньше, чем он опускает лук. Это не успокаивает, но шесть выстрелов дали мне примерное представление о том, как можно извернуться, чтобы сохранить кучность и вернуть повторяемость. К чёрту техничность. Ставлю свой придурочный высокий упор и сильнее изгибаю пальцы с тетивой, вытягиваю левую и делаю короткий жёсткий выпуск - стрела летит в центр. Повторяю это опять и опять. Хорошо, что Остенако этого не видит. Четыре-два в мою пользу. На следущей серии одинаково. После первого выстрела пятой серии я начинаю ощущать волнение: мы выстрелили почти одновременно, я прекрасно вижу наши попадания на мишени. Все спрарринги до полуфинала идут на выбывание, так что я должен продержаться. «Топи его.» - вспоминается краткая фраза отца. Он признёс её все лишь один раз с горяча, но она прерасно заставляет концентрировать внимание и настраивает на спокойную чёткую работу. С тихой злобой я делаю ещё два выстрела. Мы попали поровну, но так как у меня уже шесть очков за спарринг, то мне присуждается победа. Я прошёл в полуфинал, а значит буду стрелять против лидера квалификации. Соперник настолько сильный, что шансов на победу мало, но я должен хотя бы постараться и подготовиться к следущему и взять хотя бы бронзу. Вдох-выдох - он обстреливает меня на первой серии. Я изворачиваюсь, и пытаюсь попасть больше, но мы попадаем одинаково. - Девять слева, - на третьей серии снова подошла Клара, и я изо всех сил стараюсь держать себя под контролем, - стреляй меньше времени на выстрел. Отвлекаясь на Клару я почти не замечаю, как выигрываю серию. На четвёртой серии мы попадаем поровну. Хоть бы получилось. Хоть бы получилось. Он попадает максимум, обстреливая меня на одно очко и выигрывая спарринг. Сволочь. Бронзовый финал. Остался один грёбаный спарринг. Всего лишь один грёбаный спарринг и я должен взять его. Обязан. В этот раз мой соперник - Виктор. Сейчас самое пекло, и если он такой же варёный, как я, то я должен выиграть. Я встаю на линию, натягиваю заряженный лук, выпуск - девять на шесть. Недодержал левую. Руки дрожат, нужно больше акцентировать внимание на жёсткости линии левой руки. Второй выстрел - перестоял - девять на двенадцать. Вдыхаю глубоко воздух, осталось почти тридцать секунд. Виктор за моей спиной снова откладывается, хотя успел выпустить только одну стрелу. Глубоко вдыхаю, поднимаю лук, и на медленным выдохе прицеливаюсь, натягиваю лук, делаю выпуск - девять на три. Я ухожу в зону ожидания, пока Виктор готовится к третьему выстрелу. Он успевает пустить последнюю стрелу за пять секунд до окончания. Я иду к мишеням намного быстрее Виктора, быстрая ходьба немного успокаивает. У него тоже три девятки, один-один. Я слежу за тем, как он записывает результат в карточку, где рядом с мои именем стоит уже привычная подпись "в руки только для росписи". Раньше мы с Виктором неплохо общались, но после той истории с приписыванием ограничиваемся одними приветствиями. Даже если я расскажу, что тогда у меня не было иного выхода, это не изменит того, что дисквалифицировали и его тоже. Я и сам не хочу снова с ним общаться. Впрочем, сейчас я и стреляю честно. На подходе к линии я слышу неприятный стук бьющегося сердца. Выстраиваю линию от упора через локоть в плечо, захожу мушкой сверху в жёлтое и прикладываюсь в центр подбородка под челюсть, выпуск - девять далёкая на три. От адреналина мышцы чувствуются не так хорошо как на тренировке, и я делаю пару протяжных вдохов и выдохов. Слышу шелест выстрела за спиной. Со вдохом поднимаю лук, на протяжном выдохе растягиваю от левой в прицеле, выстрел - девять на три. Опускаю лук, слегка кручу мушку вправо. Виктор за моей спиной снова отложился. Дождавшись тридцати секунд снова поднимаю лук, прицеливаюсь, делаю дотяг быстрее - восемь на два. "Сволочь, переборщил." У щитов выясняется, что у меня три девятки, как и у Виктора. Два - два. "Топи его." Встав на линию, на меня будто накатывает усталость. Поправляю обмундирование, краем глаза смотря на работающий таймер, но так и не обратив внимания на время поднимаю заряженный лук. Выстраиваю геометрию, чуть задерживаюсь на прицеливании, дотяг, выпуск - вроде в центр. Усталость стала чувствоваться сильнее, а сердце бьётся громче. К сожалению, адреналин не восполняет силы, и я стараюсь акцентировать внимание на усталости, а не сковывающем волнении. Смотрю на таймер в ожидании пятидесяти секунд, пока Виктор за моей спиной делает первый выстрел. Он только опускает лук, а я уже понимаю свой. Натягиваю, целюсь - восемь справа. На тридцатой секунде с большой неохотой поднимаю лук, целюсь, и на выпуске правую мотнуло из стороны в сторону, будто током ударило. Засматриваюсь на мишень: кажется, тетива успела сойти с пальцев до того, как началась эта крупная дрожь. Десять, восемь, восемь. У Виктора три девятки, два - четыре. Сердце бьётся чаще и противнее обычного, и чтобы немного успокоиться и иду к щитам ещё быстрее. В ожидании Виктора засматриваюсь на попавшие в мишень стрелы. У него тёмно-красные слегка помятые перья spin wing elite^^ на ярких, почти неоновых, оранжевых акриловых наклейках, прозрачные ярко-красные хвосты, почти светящиеся из-за Солнца. Мои три стрелы со слегка ободранным классическим белым оперением и матовыми синими хвостами, посаженными на алюминиевые пины, кажутся немного короче. Я возвращаюсь к лукам раньше него. Беру свой лук в руки, привязываюсь. Ожидание неприятно играет на нервах, но в голове неторопливо заиграл гитарный мотив. -"Take the pictures off the wall, - шёпотом напеваю я, неуклюже подражая Дереку, - Erase the thoughts, forget them all. The choice is yours to save yourself or in the hands of someone else." Небольшая распевка выравнивает дыхание. Мы встаём на линию стрельбы; от левой в прицеле, выстрел - попал. От левой в прицеле, выстрел - сойдёт. От левой в прицеле... дрожащая рука проводит по шее за ухо, и я ухожу с линии даже не опустив лук. Под распевку всё той же песни я чуть менее спешно подхожу к мишени. Десять на три, десять на одиннадцать, спорная девять на час. Я поднимаю дрожащую руку с просьбой судьи. Даёт девять. У Виктора тоже десять, десять, девять. Три - пять. "Нужна перестрелка." Я встаю на линию, а в голове всё ещё играет мотив вступления Skumf*ck от Sum41. Проверяю упор, поднимаю лук, целюсь, выстрел - девять на час. Заряжаю лук. Слегка подул довольно лёгкий ветер, и после пары секунд ожидания я поднимаю лук как раз в затишье. Выстрел - девять близкая на три. Несколько секунд отдыха, упираюсь в лук^^^, поднимаю лук, целюсь, выстреливаю, и за оставшуюся долю секунды понимаю, что стрела не полетит в жёлтое, поэтому почти в догонку отвожу левую чуть правее. Бесполезно. Я облажался. Стрела прилетела в далёкое красное на семь. Виктор?... Уже в зоне ожидания я впервые смотрю на его стрельбу в этом спарринге. Он спокойно заряжает лук на последний выстрел. У него уже десять и девять. Хоть бы он... Последнее попадание в жёлтое. Придурок. Хотел в чистую отобраться на Штаты. На что я рассчитывал? Виктор старательно записывает результат и передаёт карточку мне. Я расписываюсь и жму его суховатую руку. - Поздравляю, - произношу я с кое-как выдавленной полуулыбкой и натягиваю козырёк кепки на глаза. Я снова продул. Я возвращаю карточку Виктору и смотрю на женский сектор: Матрикс стреляла за золото и тоже закончила на этой серии. Даже если у неё серебро, она всё равно поедет на следующие соревнования. А что буду делать я? Я невольно засматриваюсь на родителей в секритариате. И кто просил этих придурков брать кредит на моё обучение тренером? Я беру лук и ухожу к кейсу. Перед глазами мелькает весь последний год. Вся программа тренировок была чётко выверена, я пахал на каждой из них, даже отбросив предрассудки начал работать с психологом, а я оказался просто доверчивым идиотом, поверившим в слова более чем десятилетней давности какого-то тренера-недоумка о том, что у меня есть потенциал. Я уже не стану лучше. Уже просто некогда. Ноги стали ватными, и поставив лук перед кейсом, я сажусь в открытый кейс. Смысла продолжать стрелять уже просто нет. Солнце слепит глаза, я начинаю разбирать лук. Я не знаю, что делать. Я... С трудом подавляю в себе желание снова оскорбить себя. Я расстроен. Руки будто ослабели и потяжелели, а на всё тело навалилась усталость словно чугунные кандалы. Обучение по инженерному направлению - правлено. Тренерство - ненавистно с самого начала. Стрельба - провалена. Кондитер из меня посредственный, как и повар. Я хотя бы что-то умею? - Ну как ты? - Клара Вильямс. Грёбаная Вильямс. Даже не верится, что именно она задаёт мне этот вопрос вместо грёбаного Остенако. И пусть он только посмеет сделать хоть один грёбаный упрёк, достал уже своим вечным отсутствием на соревах. - Четвёртый. Прежде, чем она успевает сказать что-либо ещё, я бросаю полуразобранный лук в кейс и иду в раздевалку. Только её не хватало. Из вежливости перед Матрикс я выстраиваюсь вместе со всеми перед пьедесталом. С завистью смотрю на новые медали. Когда я выигрывал соревнования пять лет назад, медали были и в половину не такие красивые, а у Виктора это уже четвёртая медаль за сезон и уче чёрт знает какая за последние пять лет. У меня же за последние пять лет прибавилось только количество разбитых в хвост стрел, как на соревах, так и на тренировках. Вроде и неплохо, но дорого и бессмысленно. Я с трудом дожидаюсь награждения Матрикс - она стала второй - громко аплодирую и быстро ухожу из толпы. Я не тот, чьё отсутствие в толпе имеет значение. Дособираю кейс и похожу к её уже собранному. - Поздравляю, - кажется, у меня получилось изобразить улыбку. Она грустно улыбается в ответ, и я качу оба кейса к машине. Матрикс едет к Макдаку, где договорилась посидеть вместе с друзьями, а я сижу на заднем сидении с воткнутыми наушниками и пролистываю почти каждую песню в плейлисте. Пейзаж за стеклом стремительно меняется, и я стараюсь ни о чём не думать. - Ты уверен, что не хочешь с нами? - спрашивает она, уже припарковав машину. - Сколько вас будет? - с трудом произношу я. - Семеро. - Тогда точно. Она закрывает меня в машине и уходит. Я ложусь на сиденье и засыпаю. Главное просто ни о чём не думать. Почему я снова облажался? "Ты жалок." - всплывает старая фраза из старого разговора, и я проваливаюсь в сон. - Мне жаль, что всё так вышло, - говорит Матрикс, когда мы наконец-то подъехали к её дому. У меня снова болит голова от старательного убеждения себя в том, что это просто жест поддержки от дорожащего мною человека, а не проявление жалости. - Я верю, что у тебя всё получится. Меня уже тошнит. - Отдыхай, тебе скоро стрелять Чемпионат, - говорю я, выражая нежелание вступать в диалог. Я выхожу из машины. Часы прослушанной музыки не помогают не погружаться в самобичевание, и разочарование переходит в раздражение. Просто... гррх. Я пытаюсь заглушить раздражение и злость, но лишь усиливаю боль в голове и горле. Когда я перестану быть таким? Боль становится почти невыносимой, и я начинаю паниковать. Похоже, тот психолог был шарлатаном, иначе почему я всё ещё чувствую так как чувствую и хочу разрыдаться, лишь бы стало легче? Под волной злости мои кулаки сжимаются, а мозг требует ударить ближайшего прохожего. Чёрт, просто больше не хочу чувствовать себя безнадёжным, но раз я снова в таком состоянии после стольких усилий, то я правда безнадёжен. Похоже, он был прав - я и правда жалок. Ещё и веду себя как подросток. Почему я вообще ещё живу? Боль в горле становится почти невыносимой; за мной кто-то идёт, и я закрываю глаза. Острая боль в районе затылка - и я проваливаюсь в темноту. Я снова открываю глаза. Всё плывёт перед глазами, в голове туман. Я не чувствую своих ног или рук? Кажется мои глаза показывают разные картинки. Я такой тяжёлый, но чувствую... лёгкость? Меня не тянет спать, но есть ощущение приятной сонливости... Мне спокойно? Картинка перед глазами резко меняется. - Уже от такой мелочи в... С каждым слогом голос расплывается всё сильнее, и от последнего слова остаются только звуки. Впрочем, нет никакой необходимости слышать фразу до конца. Не припомню, чтобы мне хоть когда-нибудь было так же хорошо как сейчас. Пятна перед глазами шевелятся, вырисовывая силуэты. Не знаю, что они делают, но от этого сердце стучит всё громче, становится жарче. Когда стук становится невыносимым, я пробую сфокусировать глаза. На мгновение силуэты сливаются в одну нечёткую фигуру: оскал вместо лица, кажется, полуголое тело. Во мне закрадывается страх, когда оно раскрывает крылья. "Ангел? "- проносится у меня в голове, перед тем как что-то впивается мне в спину, и меня охватывает ужас. Я хочу кричать от боли, но мои связки будто ослабели, я пытаюсь пошевелиться, но я ничего не могу сделать. А мою спину будто разрывают, наносят порез за порезом. На некоторое время оно останавливается, и я чувствую невыносимый холод. Я по-прежнему не могу ничего рассмотреть, но в отличии от наверняка стекающей по спине крови, слёзы на глазах я чувствую. "Ты жалкий," - слышу я совсем рядом. Макс здесь? "Просто выпенряб?:%*, он всегда меня бесил." Что? Почему Ал это повторяет? "Ты хотя бы понял о чём он?" Нет, нет! Что происходит? "Почему ты такой?! Разве мы тебя таким воспитывали?!" Да просто оставьте меня! Заткнитесь! Голоса продолжают говорить, и от лёгкости в начале остаётся только страх. Это воспоминания? Это сон? Или они сами пришли ко мне, чтобы снова напомнить о моей посредственности? Тепло вокруг меня подступает ближе, касается лица и тела. Просто убейте меня, я не хочу жить. Я снова открываю глаза. Голова раскалывается от боли, под веками фунты песка, всё тело ломит, а пенис, рот и задница горят так, будто всю ночь поносило и рвало одновременно. В некоторых местах боль особо сильная. С трудом поднимаюсь на локтях и нащупываю какую-то бумажку. "Пожалуйста, будь аккуратен, когда в следующий раз выйдешь ночью на улицу. С тебя кофе Альфе, сообразившей позвонить по твоему телефону." - написала, очевидно, Матрикс. Несколько секунд я смотрю на бумажку, и перед глазами начинают всплывать ощущения и обрывки сцен. Уже от первой меня засосало под ложечкой, а сон как рукой сняло. Я утыкаюсь лицом в подушку, и небольшое удушение помогает не в падать в панику. "Ты жалок," - снова проносятся слова Макса из того дибильного разговора. Скажи это себе, придурок, я тебя ненавижу. Злость накладывается на страх, и я с ненавистью бессильно бью диван, стараясь не портить его и сдерживать слёзы обиды. Возможно я правда жалок.