Могила среди пустоши: Перезапуск!

Ландшафт Земель никогда не вызывал у Ксеро должного благоговения. Бледные сорняки пробивали памятники и надгробья, а туман не сходил и на пару минут. Унылое, промозглое и ветреное место. Все, что оставалось делать — кутаться в плащ и настойчиво уверять себя, что ему действительно холодно, и это не игра ощущений и памяти панциря. Сейчас жук сидел на земле, поджав задние лапки под себя. Никогда не меняющийся пейзаж кладбища навевал невыносимую скуку и зевоту, а спать как назло не хотелось. В утомительном бездействии дни тянулись за неделями: далеко от памятника отлететь не удавалось, а товарищей по несчастью, ставших таким же бестелесным отголоском самих себя, по близости не было. Вот и оставалось разве что дремать и наблюдать за ленивым плеском вод Озера о берега. Иногда серые будни скрашивали заходящие сюда путники, хотя и к ним Ксеро быстро терял интерес. Каждый из них считал своим долгом остановиться перед памятником, с задумчивым видом прочитать эпитафию, вслух подивиться, почему предателя похоронили с такими почестями, постоять несколько минут, пожать плечами и исчезнуть за поворотом на Перепутье. Первые из них вызывали подлинное волнение: жук отчаянно размахивал перед ними руками и кричал, срывая голос, чтобы его просто заметили. Но после того, как полненький гусениц прошел сквозь него, надежда угасла окончательно. Никто из них никогда не возвращался. Один за одним они исчезали во мгле пещер Озера, оставляя после себя только эхо шагов и мерзкое чувство на душе. Все, кроме одного. В тот день, или ночь, — под землей непонятно — все было ровно таким же как и всегда: бесцветным, забытым и до чертиков в глазах спокойным, воздух стоял неподвижно. Ксеро дремал в тени холодного монумента, опустив голову на грудь. В сонном бреду ему чудились голоса и смех, а глаза уже застилало болезненной пеленой, предвещающей неспокойное забвение в метаниях между кошмарами и грезами. Но его разбудили тяжелые шаги по пыльной, уложенной брусчаткой, тропе. Спросонья жук даже не сразу понял, что звук — не игра фантазии. Шаги становились все громче, приближаясь, пока не прекратились где-то совсем рядом. Кто-то остановился перед могильником и после мига тишины раздался необычно звонкий для этих мест звук — лязг металла. Одним рывком Ксеро встал на ноги, теперь сна не было ни в одном глазу. Неужели воин? Осторожно он выглянул из-за памятника, опасаясь, что его заметят. А потом сплюнул из-под шлема и ударил себя по лицу — о святой Черв, если его не замечали раньше, то как его могут заметить сейчас? Облегченно выдохнув и упрекнув себя за трусость, жук вышел вперед, с недоумением рассматривая путника. Первым, что кинулось в глаза был длинный, волочащийся по полу, багровый плащ с пушистым меховым воротником. Нет, это же бред какой-то. Этого не может быть… Последний мотылек умер несколько столетий назад! Ксеро, должно быть, еще не проснулся и бредит. Но нет, склонившийся над табличкой с текстом определенно точно был вполне живым созданием. Когда же странник выпрямился, призрак опешил еще больше — у него был гвоздь! Такое неумелое сочетание никак не складывалось в голове. Член давным-давно вымершего племени миролюбивых монахов с остро заточенным клинком в лапке и щитом за спиной. Бессмыслица да и только! Сконфуженно жук мотнул головой. Это просто невозможно. Ровно как и призраки, едко прозвучало где-то в мыслях. С трудом, но пришлось все-таки согласиться — невозможного уже нет. Есть только маловероятное. Поверх воротника мотылек носил огромные бусы, а на голове рогатый, побитый временем и сталью шлем. Вид у него был уставший и измотанный. Еще пару мгновений он постоял, раздумывая над чем-то, а после сел на холодную землю, облокачиваясь о памятник. Настороженно Ксеро опустился рядом с ним. Интересно, что этот чудак собрался делать? — Прекрати пялиться на меня. — его голос был как гром среди ясного неба. От неожиданности Ксеро подскочил и растерянно открыл рот. — Ты можешь в-видеть…меня? — Лучше бы не видел. Голос его звучал глухо и грубо, неприятно резал слух и казался слишком громким. Путник тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Призрак поежился. Он что, здесь спать собрался? Столько лет никто даже не знал о том, что памятник обитаем, а тут прямое обращение, без всяких вступлений. Чувство пустоты в душе разжало когти. В молчании они сидели еще некоторое время, пока со стороны не послышалось размеренное сопение. Мотылек и впрямь решил отдыхать прямо на кладбище в компании мертвеца. Он, должно быть, безумец, других объяснений не было. Щит, отложенный в сторону, отбрасывал причудливые блики. Гвоздь, прислоненный рядом же, выглядел тяжелым и прочным. Самими коготками Ксеро рискнул прикоснуться к оружию, но как и ожидалось, он просто прошел насквозь. Разочарованно фыркнув, жук поднялся и перепорхнул с земли на верхушку монумента, устраиваясь между его рогов. Отсюда, с высоты, было отлично видно окрестности, но взгляд как-то сам собой возвращался к спящему у подножия. Теперь было снова полно свободного времени на размышления. Откуда мог явиться такой странный гость? Почему он видит усопших? И что, Черв его дери, он забыл здесь? Чувства по этому поводу были смешанными, но они были. Впервые за пытку безвременьем, его остро укололо одиночество, а ведь он даже не задумывался о возможности обменяться с кем-нибудь парой слов. За такими невеселыми думами незаметно пронеслись часы. Мотылек проснулся в одиночестве, с облегчением выдыхая. Главное правило Смотрящих — никогда не обращать внимания на духов, иначе они могут увязаться за тобой и избавиться от них непросто, особенно в условиях каменных пустынь Халлоунеста, где не растет почти ничего. Своими невидящими глазами и жвалами, полными гнили, они пугали многих, но не Маркота. Он давно привык к ступающему за ним по пятам шуму голосов тех, кто оказался недостаточно сильным, чтобы выжить. Многие из них даже не понимали, что умерли. Однако местный дух отличался от остальных — он прекрасно осознавал свое положение и даже не попытался ни разу достать путника вопросами, а просто молча ушел. Такие как он, далеко от своего захоронения уйти не могут, а значит, не нашедшая упокоения в грезах душа где-то здесь. Мотылек поднялся с земли и отряхнул плащ, осматриваясь. Красный фантом сидел над ним, повернувшись спиной. На первый взгляд и определить сложно, что это за жук такой. Не то муравей, не то рогач какой. На голове — красный шлем с прорезью для глаз, за спиной — странный, чем-то похожий на мотыльковый, плащ. Он был воином при жизни, несомненно. Вот только где его оружие? В голову закралась дикая мысль. — Сразись со мной. — А? Что? — призрак обернулся и вопросительно наклонил голову. — Ты слышал меня. Он мягко спрыгнул вниз, выпрямляясь во весь рост. Его худощавое телосложение было почти полностью противоположно поджарому тельцу мотылька. Они стояли друг напротив друга на расстоянии пары метров. — Ты опоздал, странник. Я уже мертв. Чего же ты хочешь добиться этим поединком? Я не брался за клинок с момента кончины. — по Землям пронесся шквал ветра, всколыхнув плащи обоих. — Хочу знать, достоин ли ты иметь собственную могилу. — И все? Тобой движет простое любопытство? — вместо ответа Маркот поднял щит и крепче сжал гвоздь в лапке. Призрак сокрушенно покачал головой. — Как тебе будет угодно. В руках у него замерцал прозрачный, тонкий гвоздь, похожий скорее на булавку, а за ним еще такой же. Он принял вызов. Одним рывком мертвый сократил расстояние между ними, выставив гвоздь вперед. Странник отпрыгнул в сторону, отражая удар щитом. В крови разыгрался азарт. Победить побежденного, убить неживого. Бой обещал быть интересным. Парирующим выпадом он стремился уколоть противника в защищенное броней брюшко, но не успел и сверху на него обрушился град колющих ударов. Ксеро не ожидал настолько мощного отпора. Всего за мгновенье уже ему пришлось обороняться. Он раздраженно отклонился вправо, подпрыгивая от удара по ногам. Это же абсурд какой-то. Они не могут ранить друг друга, так в чем же смысл этой битвы? Один раз клинок мотылька задел его, заставляя все тело дрожать, как паутинку на ветру. Ощущения не из приятных, но делать было нечего. Настойчиво упрямец теснил его все ближе к памятнику, деваться некуда. И откуда в таком миролюбивом создании столько силы? Щитом он отталкивал любые атаки призрака, не давая и шанса приблизиться. Спиной на мгновенье жук ощутил холод, а после провалился в камень именно в тот момент, когда гвоздь чуть было не снес ему голову во второй раз. Маркот нахмурился. Святые усики Старсвета, он забыл, что сражается с бестелесным. Пришлось отступить на шаг и перевести дыхание. Отступник был неплох, но ему не хватало реакции и сосредоточенности. Свист воздуха над самым ухом привел воина в чувство, заставляя машинально призвать второй щит. Красный фантом оказался у него за спиной, замахиваясь для второго удара. Гвоздь проехался по ребристой поверхности щита, рассыпая сноп искр. Призрак стал четче, ярче и реальней чем все те, кого Смотрящий видел раньше. А еще он был очень зол, за его спиной вспыхнуло вторая пара клинков. Кажется, они порядком измотали друг друга. Воины кружили друг перед другом, то сходясь, то снова разбегаясь. Пыль с дороги поднялась в воздух, ветер завывал все сильнее. Бодрящее чувство жара битвы не покидало обоих. Никогда ранее Ксеро не чувствовал себя таким живым, как сейчас. Взмахом лапки он направил парящие гвозди вперед, от которых, как и ожидалось, путник уклонился. Сжав ладонь, призрак заставил клинки вернуться к нему. Один из них успешно продырявил крылья соперника. Ослепленный секундным успехом, он не заметил таранящего удара щитом в грудь и отшатнулся, споткнувшись о камень, а когда опомнился, было уже слишком поздно. Гвоздь проткнул его насквозь. Клинок выпал из ладони. Ошарашено жук смотрел на торчащее из него лезвие. По телу прошлась рябь, как если бы в озеро кинули камушек, а сам он стал бледнее прежнего. Больно не было, но почему тогда что-то внутри взвыло и скорчилось в судорогах? Рывком мотылек вытащил из него гвоздь — тот оказался чистым и без единой капельки гемолимфы. Он равнодушно скользнул взглядом по отрешенному лицу и спрятал клинок за спину. Щиты вокруг заискрились и исчезли. — Это было неизбежно. — обронил он и протянул руку. — Маркот. Ксеро не ответил, только закрыл глаза, сдерживая себя чтобы не вмазать этому наглецу между глаз. Он только что проткнул его насквозь, а теперь знакомится?! Маркот постоял так еще пару секунд и когда понял, что призрак не желает его видеть, пожал плечами и развернулся. У него есть еще дела в других концах Халлоунеста. Когда только он собрался отправляться в путь, то услышал короткое: «Ксеро». Когда он обернулся, никого рядом уже не было. Только шелест папоротников и свист ветра.