Секрет небес

Десятки рядов демонов и разных отталкивающих своим видом существ окружили школу. Сатана стоял впереди — так же неподвижно, но решительно, как и его армия. Его губы дрожали от ярости, глаза горели пламенем. — Последнее предупреждение! — выкрикнул он. — Этого не будет! — заявил серафим Кроули. — Вы сами выбрали этот путь. — Сатана впился ногтями в свои рёбра и вывернул их наружу. Он снял свой человеческий облик, словно маскарадный костюм, и вместо него обернулся настоящим монстром. Всё его тело полыхало огнём, обнажились острые клыки и появились рога на голове. — ДА БУДЕТ ВОЙНА! Демоны взревели как один и бросились вперёд — навстречу ангелам. За месяц до этих событий… Боми сидела на кровати, поджав ноги под себя, и исподлобья наблюдала за мной. — Ну что ещё? — Ты целовалась с Чонгуком? Какого хрена?! — Ты про случай в коридоре? — А были и другие случаи? — Да… — тихо ответила я. Боми вздрогнула, отвернулась и несколько секунд смотрела куда — то в сторону. Потом снова на меня, немного смущённо, даже виновато. — Понятно… — Боми… — Нет. Заткнись. Не хочу ничего знать. Какое — то время в комнате было тихо. — Так что насчёт нарушения запрета? Тебя исключат? — Не знаю. Будет собрание, на котором примут решение. А пока мне нельзя даже из комнаты выходить. БАМ! Мы с Боми испуганно обернулись. Открывшись, окно с хлопком ударилось о стену. — Кто там? Выходи, придурок! Через оконную раму выглянул Чонгук. — Это я придурок? — Ой… — Боми, пискнув, закрыла рот рукой. — Что ты здесь делаешь?! — я напряглась всем телом. — Пришёл поговорить с тобой. Я сложила руки на груди. — Пришёл извиниться? — Именно так. Было сложно сдержать растерянность, которая меня охватила при его ответе, но я попыталась. Чонгук спрыгнул с окна в комнату и осмотрелся. Его взгляд остановился на подруге. — Привет, малышка Бом-Бом. Она покраснела, но следом выпрямилась и поправила волосы, как бы скрывая свою неуверенность за высокомерными жестами. — Привет. — Как папа? — Бывало и лучше. А… твой? — Горит в аду, как, впрочем, и всегда. Они чуть помолчали, потом Боми понимающе кивнула и направилась в сторону двери. — Не буду вам мешать. — Боми? — пролепетала я. Она торопливо подняла руки, продолжая пятиться к двери. — Всё в порядке. Хлопнула дверь, и мы остались одни. Чонгук подошёл ко мне ближе, но я вытянула руку вперёд, не позволяя подойти. — Тебе нельзя здесь находиться. Чего ты добиваешься? — Я уже говорил, что хочу извиниться. — Ну так, извиняйся и проваливай. Демон тяжело вздохнул, взлохматил волосы и снова огляделся. — Милая комнатка. — Ты издеваешься? — Дай мне настроиться, я не люблю извиняться. — Ну так не извиняйся. Мне — то что. — Ты такая упёртая! — Недалеко от тебя ушла! — Ведёшь себя как ребёнок. — Уж прости, не успела набраться мудрости за жизнь, что была мне дана. Чонгук снова вздохнул и устало взглянул на меня. — В общем, я не хотел, чтобы всё так получилось. Я выпил много Глифта. Это была просто маленькая шалость. Кроули и Тэун взвинчены из — за сложившейся ситуации и восприняли всё в штыки. — Глифт — это не оправдание. Ты делаешь, что тебе вздумается, а страдают от этого другие. — А почему я не должен делать, что хочу? — он подошёл совсем близко. — Почему я не могу наслаждаться жизнью так, как мне вздумается? — Чонгук нагнулся, и его дыхание коснулось моей шеи. — У вас, у людей, рабское мышление… вам дан такой маленький отрезок времени, а вы тратите его на то, чтобы думать о желаниях других, в страхе потерять их благосклонность. — Я больше не человек! Он чуть отпрянул, чтобы взглянуть мне в лицо, и улыбнулся. — Ты становишься одной из нас. Чонгук медленно опустил глаза мне на грудь, чуть задержался, опустил чуть ниже и ниже, оглядывая всё моё тело. Я почувствовала себя неуютно. Неосознанно прикрылась руками, но тут же сделала вид, что поправляю лямку, не желая показывать смущения. — Сексуальная ночнушка. — Какой же ты наглый и бестактный! Чонгук в один шаг оказался рядом со мной, и его дыхание снова обожгло мне шею. Я хотела оттолкнуть его, но он поймал мою руку. — Не трогай меня! — У тебя скверный характер, Ками. — Ты себя видел?! — я оттолкнула его, но он снова притянул меня к себе. Тогда я снова оттолкнула его, влепила пощечину, на что он в ответ схватил меня за запястья и прижал к себе ещё ближе. Он уже не давал шанса отстраниться от него. — Довольна? Ударила сына Дьявола. Думала, когда — нибудь, что будешь иметь подобную власть над таким, как я? — О какой власти ты говоришь? — Ты очень глупая, Ками. — одной рукой он сжал мои щёки, несильно, так чтобы я не отвернулась, и поцеловал. Я снова оттолкнула его, замахнулась, чтобы ударить, но он перехватил мою руку. Так мы замерли, глядя друг на друга, почему — то оба удивлённые. И затем страстно поцеловались. Он тут же подхватил меня на руки, кинул на кровать и лёг сверху. Я сжала волосы на его затылке так сильно, что ему стало больно. Он зарычал, покусывая, стал целовать шею. Отбросил мои руки со своей головы и поднял над моей. Я потянулась к его губам, таким горячим и мягким, и он послушно потянулся в ответ. Мы целовались, кусая друг друга, наши языки словно боролись, играли друг с другом. Не хватало дыхания, мы, точно голодные звери, не могли насытиться поцелуем. Чонгук прижался ко мне, дразня, и я почувствовала, как он хочет меня. Я застонала. — Тише… Он сжимает мои ягодицы и подталкивает к себе, пока его член не прижимается к низу моего живота. Его горящий взгляд говорит, что он собирается получить желаемое. И он знает, что я тоже этого хочу. Я чувствую, что уже готова принять его в себя, но решаю оттянуть момент моего удовольствия и подарить немного ему. Поэтому встаю на колени и расстегиваю его брюки, заставляя их упасть на землю: беру в руки его возбужденный орган и впиваюсь в него взглядом. Его напряженный член готов получить удовольствие и один взгляд на него вызывает у меня дрожь в спине. Я не могу противостоять ему и начинаю облизывать. Чонгук берет меня за волосы, как бы стараясь войти поглубже в мое горло. Но он позволяет мне попробовать себя на вкус только несколько секунд, а потом почти яростным жестом ускользает из моих губ и заставляет меня лечь на кровать. Слегка сгибая мои колени, он начинает покусывая сквозь шелковую ткань ночнушки мою грудь. Прежде чем я осознаю, обеими руками берется за тесьму трусиков и разрывает их. Сразу же после этого чувствую его язык на своём клиторе и волну наслаждения. У меня вырывается легкий крик удивления. Одновременно Чонгук поглаживает мою грудь, щекоча родинку в форме сердца. Он ласкает меня языком, в то время как, его пальцы сдвигают лифчик, высвобождая соски. Теперь руки и губы меняются местами, и я закрываю глаза, опускаю голову на грудь и позволяю его пальцам проникнуть в меня. Чонгук отрывается внезапно и грубо приподнимает мне ноги, заставляя меня лечь на спину. Мне не хватает дыхания. Темное, животное желание пробегает по моим венам, мое тело содрогается в дрожи. Я хочу его, он должен быть внутри меня. Он стягивает со своих брюк ремень, берет мои руки и поднимает их над головой. При всем желании, я не могла бы противостоять: его жест не терпит возражений, он категоричен. Он соединяет мои запястья и связывает их ремнём, привязывая к железным прутьям изголовья кровати. Я инстинктивно стараюсь освободиться, но узел еще сильнее затягивается вокруг моих запястий. Открытой рукой он проводит по моему лицу, вниз по шее и под конец обхватывает грудь и открывает ее еще больше, стягивая ночнушку. Покусывает соски, потом сжимает их большим и указательным пальцами, вызывая фейерверк удовольствия и заставляя меня кусать губы, чтобы не кричать. Он наклоняется и одаривает меня быстрым поцелуем, потом приподнимается заново и снимает футболку. Берет меня за бедра и разводит их, притягивая поближе к себе. Мое тело зажигается желанием, и я выгибаю спину. Готова принять его. Но  Чонгук знает это и заставляет себя ждать. Снова. Он не сразу проникает в меня, сначала касается слегка снаружи, придерживая член рукой, он дразнит мои половые губы, открывает их, исследует, ласкает, но не проникает. Мне кажется, что я схожу с ума и издаю почти отчаянный стон. Двигаю ногами, будто в знак протеста, а он улыбается садисткой ухмылкой. — Ками, не будь нетерпеливой. Говоря это, внезапным толчком он входит в меня, но только на мгновение, чтобы дать мне почувствовать, чего он меня лишает. И потом выходит заново, оставляя меня неудовлетворенной и ошеломленной. Чонгук повторяет это мучение еще несколько раз. Я издаю еще один протестующий стон и он смеется. Громким, неудержимым смехом. Потом входит в меня новым толчком, еще более сильным. Еще раз и еще, все глубже. Я кричу, потому что он этого добивается, оказавшись во власти удовольствия, которого так отчаянно жаждала. Чонгук уже не смеется, его глаза горят, рот приоткрыт так, что видны белые крепкие зубы, вена на шее набухла, его тело - сгусток напряженных мышц. Я чувствую, как он вибрирует на мне, во мне. Чувствую, как его желание смешивается с моим. Еще не дойдя до оргазма, мы уже опустошены интенсивностью нашего желания. В тот же момент я кончаю со сдавленным криком, потрясенная бурей чувств. Его оргазм следует за моим через несколько секунд. Он буквально обрушивается на мое тело, опуская голову мне на грудь, а затем свалился рядом. Чонгук повернулся ко мне, провёл пальцем по моей щеке и поцеловал, на этот раз нежно. — Я не сделал тебе больно? — Нет… — Хорошо. — он поднялся. — Мне пора. Увидимся в башне. Лучше ничего не говори. Я решу этот вопрос. — он начал одеваться. Я молча наблюдала за ним. «Он выглядит расстроенным чем — то…» Чонгук нагнулся и поцеловал меня в лоб. Ушёл он так же, как и появился здесь — через окно. Я накрылась одеялом, свернулась калачиком и почему — то разревелась. Администрация школы находилась в башне, где и должна была решиться моя дальнейшая судьба. От волнения меня подташнивало, руки были ледяными и мокрыми. Приняв душ, я оделась и стала смотреть на себя опустошенным взглядом в зеркале. Боми откинула одеяло, её лохматая голова чуть поднялась, а сонные глаза оглядели меня с недоверием. — Идёшь в башню? — Да. — Удачи. — Она мне понадобится… Я шла медленно, оттягивая момент встречи. Мне было страшно, что, возможно, сейчас я в последний раз гуляю по этому дворику. В последней раз ощущаю за своей спиной массивные крылья, успевшие стать такими родными, словно я с ними родилась. Было раннее утро. По пути мне не попадались ни ученики, ни учителя. «Может это и к лучшему.» Где — то вдалеке я услышала удары и остановилась. Снова глухой стук. Пам — пам — пам. Я пошла чуть дальше и увидела Тэхёна. Он взлетал, стремительно, с какой — то невероятной силой, и так же приземлялся вниз, отчего земля под его ногами стала рыхлой и покрылась трещинами. Увидев меня, он замер на секунду, но тут же рванул вверх, скрываясь за облаками. Я подошла чуть ближе и стала ждать его возвращения. Поднялась пыль. Я замахала руками, отгоняя её от лица. — Привет. — Доброе утро. — Тренируешься? — Да. — Научишь так же быстро взлетать? Он немного помолчал. — Я думаю, лекций школы будет достаточно. Из меня выйдет не лучший учитель. Невидимая стена, которая стояла между нами, была почти осязаемой. Её воздвигли холод и отстранённость, что он ко мне, похоже, чувствовал. «Он злится из — за всей этой ситуации с Чонгуком». Я набрала в лёгкие воздух и стала рассказывать, что произошло, не давая ангелу вставить и слова. Рассказала ему всё в мельчайших подробностях и умолкла, с опаской ожидая от него ответа. Он молчал, потом тихо ответил: — Я тебе верю. От радости я обняла его. — Спасибо. Тэхён рассмеялся. — Пожалуйста. — он погладил меня по голове. — Ладно беги. Мне нужно закончить тренировку. — Хорошо. Я остановилась у массивных дверей башни. Странное чувство обуяло меня, заставило задержать дыхание, с опаской оглядеться. «Нужно быть сильной». Дверь со скрипом поддалась. Резкий, дребезжащий звук эхом разнёсся по холлу. Из темноты повеяло почти загробным холодом. Я чуть помедлила и зашла. Поднимаясь по лестницам, я держала руку на перилах. Они были шершавые, явно старые. «Интересно, сколько веков стоит это здание и сколько ещё простоит?» Из окон вид становился всё более тревожным: деревья вскоре стали казаться крошечными зелёными точками. «Ш — ш — ш… сюда — а — а…» Я вздрогнула и обернулась, нога соскользнула, и я едва ли не полетела вниз, но вовремя удержалась. «Сюда — а — а…» — Кто здесь? Чей — то шёпот звучал над самым моим ухом, но никого рядом не было. Где — то наверху я услышала торопливые шаги. Выглянула из — за перил. Над головой, почти у самой крыши башни, с лестницы тоже кто — то выглянул, но поспешно скрылся, заметив меня. — Хм — м…  Мне нужно было уже свернуть туда, где меня ждало разбирательство и приговор, но я решила подняться выше. Лестницы вышли прямо дверям, больше похожим на врата. Затейливые узоры чуть светились, от них я чувствовала какую — то тревожную энергию, скрывающую за собой силу. «Похожи на руны…» Перед вратами стояли два огромных архангела, замерших в стойке. Я сделала шаг назад в попытке скрыться от них, но один из стражей заметил меня. Он стукнул биллем по полу и сделал шаг вперёд. — Тебе нельзя здесь находиться, Непризнанная. Я тут же юркнула за угол и поспешно спустилась вниз. Но на повороте заметила чей — то силуэт, почти бегом спускающийся вниз. Я перепрыгнула через несколько ступенек и перегнулась через перила посмотреть, где он. Незнакомец увидел меня и остановился. Это был ангел с пепельно — белыми волосами и голубыми глазами. Он не двигался некоторое время, потом резко дёрнулся, услышав шум наверху, и подбежал ко мне. Я отпрянула, но он больно схватил меня за руку. Я испуганно взглянула на его руку, сжимающую мою, но ничего не ответила и вырываться не начала. — Кто ты? — Меня зовут Хоуп. — он беспокойно оглядел лестницу, полез в карман и начал судорожно искать что — то. Наконец достал зеркальце в золотой раме. Рама потрескалась, окислилась и выглядела, словно предмет из магазинчика антиквариата. Он вложил зеркало мне в руки и сжал пальцы, чтобы я его не уронила. — Держи. — Что это? Зачем… зачем ты мне это даёшь? Хоуп продолжал смотреть на лестницы, прислушиваясь к каждому шороху. — Возьми это зеркало. Потом всё поймёшь. Только возьми, прошу. Хлопнула дверь и раздались тяжёлые шаги, бегущие по лестнице. — Твоя энергия… мне кажется, я могу тебе доверять. — Но… Хоуп раскрыл крылья и прыгнул в проём между лестницами. Но проём был слишком мал, и его крылья задели стены, отчего он полетел вниз. Архангелы, один и второй, побежали вниз, едва обратив на меня внимание, проскочили дальше. «Похоже, они преследуют этого Хоупа». Я наблюдала за тем, как они бегом спускаются, и вздрогнула, когда услышала своё имя. — Ками. — Что? — В чём дело? — на меня смотрела Суран. — Тут… нет, ничего. — Тебя уже все ждут. — она протянула ко мне руки и улыбнулась, но улыбка показалась мне печальной. — Пойдём. Кроули, Тэун и ещё какой — то демон и ангел восседали за столом. Суран присоединилась к ним. Чонгук стоял в центре перед ними и обернулся, когда я вошла. Кроули поднялся из — за стола. — Ками, Люцифер, сегодня мы поговорим о вашем неподобающем поведении. Знакомьтесь, архангел Йор, присланный серафимом Кьюнг-Су. «Мама прислала своего подопечного, чтобы он был одним из судей?» — И адмирон Доунг, один из приближённых Сатаны. — С Люцифером мы знакомы. — адмирон усмехнулся. — Всё верно. — Чонгук многозначительно посмотрел на него. Кроули снова сел, положил руки на стол и оглядел присутствующих. — Итак, начнём. Как все знают, одним из главных законов небес и ада является закон Неприкосновения. Мы с ангелом Тэуном стали свидетелями того, как Ками и Люцифер переступили за черту дозволенного в нашем мире. — Я ведь сказал, что мое имя Чон… — Послушай, мальчик мой… Серафим Кроули наклонился вперёд, заглядывая в чёрные глаза. — Я понимаю, ты ненавидишь своего отца и пытаешься насолить ему всеми способами, вечно отрекаясь от него и демонстрируя свой пылкий нрав, хочешь доказать, что ваша родственная связь для тебя ничего не значит и ты без него можешь добиться такой же власти. Но это не изменит того кто ты есть на самом деле, твоя суть останется прежней, Люцифер. Чонгук нахмурился, хотел возразить, но девушка перебила. — Я ни в чём не виновата и не собираюсь отчитываться за то, чего не делала. — Мы здесь для того, чтобы разобраться в этом. — заметил серафим. — Мне кажется, вам просто нечем заняться. Я подошла к столу ближе, опёрлась на него и заглянула каждому в глаза. — Все мы понимаем, что Чонгук — сын Сатаны, и ему ничего не будет. Но с Непризнанной никто церемониться не будет. — Ками, не лезь. — демон скривился. — Замолчи. Это всё из — за тебя! — Люцифер ответит по заслугам так же, как и ты. — Тэун нахмурился. — Мы ничего не делали! — я вскрикнула. Чонгук усмехнулся. — Мы святые, не наказывайте нас. — Заткнись. Препирательства оставьте за дверью. — начал архангел Йор. — Ками, не позорь имя своей матери. — Сначала мы зададим вам пару вопросов. Амирон Доунг прочтёт в ваших глазах, было ли это на самом деле. Непризнанная ещё не владеет способом блокировки, поэтому обращаюсь к тебе, Люцифер. Если заблокируешь сознание, мы примем это за неблагоприятный для тебя ответ. Ты понял? — Кроули строго посмотрел на демона. Чон чуть помедлил. — Да. Серафим Кроули кивнул адмирону Доунгу. Тот встал и подошёл к нам. — Нарушали ли вы какие — нибудь законы помимо обсуждаемого? — обратился к нам Кроули. — Были участниками убийств, которые произошли за последний месяц, находились на земле дольше положенного, связывались и сношались с людьми, будучи бессмертными и прочее? — Да. — выпалила я. Все переглянулись. Суран вскочила. — Ками, как и многие Непризнанные, пыталась встретиться со своими родными. Мы это уже обсуждали и решили, что её стоит простить. Она — хотела ещё что — то добавить, но Кроули её перебил. — Да, мы всё это помним. Хорошо. «Пронесло». — Вопрос Люциферу. Надеюсь, ты будешь благоразумнее. Нарушал ли ты закон небес и ада? — Нарушал и много раз. Все зашептались и, когда возмущение чуть спало, он добавил: — Обо всех моих нарушениях знает отец, и он, поверьте, наказывал меня намного сильнее, чем вы, когда — либо могли бы вместе взятые. Серафим Кроули оглянулся на архангела Йора, и прокашлялся. — Думаю, проверять ваши ответы через проникновение в сознание не стоит. Следующий вопрос. Тянуло ли вас, когда — нибудь к противоположной стороне? Люцифера к ангелам, а Непризнанную — к ангелам и демонам? — Тянуло. Я же не слепой. — Ками? — А разве вас не тянуло никогда к молоденьким девочкам в этих вызывающих кожаных нарядах, которые так любят дьяволицы? Чонгук в голос рассмеялся. Адмирон Доунг тоже усмехнулся. Суран покраснела, Тэун поджал губы так, что они побелели. — Ответ принят. — Кроули нахмурил брови. — И, наконец, главный вопрос. Адмирон Доунг проверит ответ на него. Ками и Люцифер, было ли что — то между вами? Я вспомнила руки Чонгука, касающиеся самых интимных мест, вспомнила, как он раздевает меня. Вспомнила его взгляд в момент нашей близости. В низу живота заныло, мне стало жарко. «О боже, если адмирон заглянет мне в глаза, он всё увидит… всё!» Я посмотрела на Чона и тут же отвернулась. Периферическим зрением видела, что он замер, словно каменная стена. Лицо его не выражало ничего: ни усмешки, ни страха. Он встал напротив меня и задержал взгляд на моих зрачках. — Не дрожи ты так, я не кусаюсь. Его глаза на мгновение вспыхнули от моих воспоминаний, что он увидел. Я почти физически чувствовала, как он копается в моей голове. Как заглядывает в один день моей жизни, пролистывает и отбрасывает в сторону, не найдя, что искал. Доунг ворошил всё, связанное с Чонгуком. И вот мелькнул момент в моей комнате. Поцелуй, пощёчина, громкие стоны, капля пота, стекающая по животу. Он увидел всё. Первым порывом было бежать, но я заставила себя стоять смирно, не отнимая взгляда от Доунга. Он посмотрел на Чонгука, опустил глаза, думая о чём — то, и покачал головой. — Вы что — то увидели? Доунг помолчал с минуту, потом решительно обернулся к судьям. — Нет, серафим Кроули. Я ничего не нашёл. — Что ж, похвально. Всё не так плохо, как я опасался. Однако мне не нравится, Ками, что ты слишком крутишься вокруг истории с Хосоком. Советую тебе не подливать масла в огонь, как это делают многие. Не позволяй себе вольности. Ты меня поняла? — Да. Кроули оглядел судей. — Мы узнали, что Ками и Люцифер не нарушали правил. Но мы с ангелом Тэуном видели то, что видели, и это тоже не допустимо. Нам следует решить, нужно ли приставить к ним смотрителей, которые оценят степень их близости…и какова вероятность того, что рано или поздно они всё же перейдут за черту. Первое слово за ангелом Тэуном. — Не нужно. — Вы так считаете? — Да. Считаю, что это лишнее. — Что ж, хорошо. Суран? — Нужно. — Но? — я попыталась возразить. — Детка, это ради твоего же блага. — Нужно. — добавил архангел Йор. — Не нужно. — адмирон смотрел прямо на меня. — Что ж, за мной последнее слово. — Кроули посмотрел на меня тяжёлым, изучающим взглядом. — Мы как — то раз общались с тобой. Ты произвела на меня хорошее впечатление. Думаю, ты будешь осторожна. Смотрители ни к чему. Кроули поднялся, за ним все остальные. — Ками, Люцифер, вы свободны. — Спасибо. — я была искренне счастлива, что осталась в этой школе. — Ты очень милая девочка, Ками. Желаю тебе удачи. Чонгук начал поспешно спускаться по лестнице. — Что это было, Чон? Он остановился и обернулся вполоборота, не собираясь задерживаться надолго. — Ты о чём? — Адмирон Доунг увидел всё… — Что увидел? — Ты понимаешь, о чём я. — И что? Я почувствовала холод он него и умолкла, растерявшись. — Почему он не рассказал? — Не знаю. У нас хорошие с ним отношения, но не думаю, что он из — за этого промолчал. — Чонгук подождал ещё немного. — Это всё? — Что с тобой? — Всё нормально. — Ты меня избегаешь? — Зачем мне это? — Из — за того, что мы переспали. Чонгук посмотрел на дверь позади меня, из которой мы только что вышли, и снова на меня. — Держи язык за зубами. Это был просто секс. Это не значит, что между нами, что — то есть. И это не даёт тебе права ко мне так подходить и говорить на подобные темы. — Сегодня ты говоришь одно, а завтра сам ко мне лезешь. Что с тобой не так? Чон опять посмотрел на закрытую дверь. — Ничего ты не понимаешь, Непризнанная. — он развернулся и стал спускаться. Я сделала пару шагов, как открылась дверь, и на лестницу выскочил адмирон Доунг. — Ками, постой. — Да? — Я приехал в школу поговорить с серафимом Кроули по поводу одного вопроса. Но услышал о сложившейся ситуации и решил учувствовать в разбирательстве. Я знал твою мать. Мы были хорошими друзьями. Проводили много времени вместе. — Вы учились с ней? — Да. — Расскажите. — Рассказать? — он рассмеялся. «Кажется, он рад вспомнить о прошлом…» — Я был рождённым демоном, она — Непризнанной. До встречи с ней я встречал лишь слабых, ничем не выдающихся смертных. Неспособных ни на что, кроме как с горем пополам окончить школу. Но твоя мать была не такой. Смелая, решительная, она знала, чего хотела и всегда добивалась этого. Мне кажется, она стала ангелом только потому, что у небес больше власти, чем у ада. «Он восхищается мамой». — За Кьюнг-Су многие ухаживали. Я знаю, она любила меня. — А?! — А я любил её. Но мы никогда не переходили за грань дозволенного. Никогда. — он сказал это с болью, будто теперь жалел, что не пустился во все тяжкие, не рискнул тогда. — Почему же она не выбрала сторону демонов, чтобы быть с вами? — Мы оба были жутко амбициозны. Не хотели потом соперничать друг с другом. Я поднялся по карьерной лестнице так же быстро, как и она. Но, конечно же, мне было несколько легче… я рождённый бессмертный. — Мне жаль, что всё так вышло. Как думаете, я смогу однажды с ней увидеться? — Вполне возможно. Может, я сужу не совсем объективно, но мне кажется, тебя ждёт прекрасное будущее. Главное, не упусти возможностей, что будут тебе даны. Не бойся делать ошибки. «Он говорит это мне или себе?» — А теперь иди. Был рад знакомству. Ты такая же красавица, как и твоя мать. Я вернулась в комнату, вымотанная после встречи с серафимом Кроули и другими. «День был и правда тяжёлым». Бросилась на кровать, раскинула руки по сторонам. «Он вложил зеркало мне в руки и сжал пальцы, чтобы я его не уронила. — Держи.» Я достала его из кармана и начала рассматривать. «И зачем оно мне?» Зеркало казалось абсолютно обычным, как вдруг из него сверкнул луч в другое зеркало, с человеческий рост. И в этом зеркале появилось отражение Хоупа со спины. Он обернулся, будто почувствовал, что за ним наблюдают. — Наконец — то! — Что происходит? — Мы можем общаться через это зеркало. — Ты тот мальчик из башни, о котором все говорят? — Наверное. Мне нужна твоя помощь, кем бы ты ни была. — Какая? — Помоги мне сбежать из башни.