Одна большая семья

      Гермиона вышла замуж за Гарри на четвертом курсе. Началось все, как водится, с трагедии. Дело было в том, что на четвертом курсе начался практический цикл акушерства и гинекологии, на котором рассказывались и показывались многие нюансы — от родзала до травматологии. Профессор у них был пожилым, много повидавшим, и женские половые органы его уже не смущали. Вот девушек — да, те смущались.       — Девушка должна быть осмотренной регулярно, — сказал профессор, и отметив бордовую окраску мисс Грейнджер, сразу же спросил ее: — Вот вы, милочка, когда в последний раз были у гинеколога?       — Никогда, — очень тихо ответила девушка. — Я девственница.       — Одно другому не мешает, — сообщил ей пожилой мужчина. — Зайдете ко мне после занятий, расскажу вам, почему необходимо следить за собой.       — Да, профессор, — Гермиона почти плакала, но ее обнял Гарри, и слезы унялись, как по мановению волшебной палочки.       Гарри думал, что его возлюбленную будут просто пугать, ну и осмотрят, чтобы она почувствовала на себе, что это такое. Но Гермиона жалобно посмотрела в глаза юноши, потому он пошел с ней. Девушка отчего-то очень боялась раздеваться перед профессором, но пришлось.       — Молодого человека можете оставить, — улыбнулся профессор. — Чтобы знал, что и как у вас устроено.       — Ой… Гарри… — Гермиона была к такому совсем не готова, но послушно устроилась на кресле и закрыла глаза.       — Ох уж эти юные натуры, — вздохнул мужчина, осматривая внешнее строение. Внезапно он нахмурился и потянулся за зеркалом. — Ну, насчет девственности вы, конечно, приврали, — пробормотал он. — Сейчас посмотрим, — ощутив в себе чужеродный предмет, девушка заплакала.       — Не плачь, родная, — погладил ее Гарри по голове. Гермионе он верил, а ее плач означал только одно…       — Так… очень похоже на последствия очень грубого насилия, причем в раннем возрасте, — задумчиво проговорил профессор. — Лет четырнадцать-пятнадцать… Вы об этом не помните, как я полагаю, а рассказать вам было некому. Я возьму мазки, но вы мужайтесь.       Анализы показали, что Гермиона никогда не сможет иметь детей, и эта новость девушку почти уничтожила. У нее началась депрессия, из которой Гарри ее вывел в своей гриффиндорской манере. Обнаружив себя в белом платье в мэрии, Гермиона попыталась отказаться и убежать, но от Поттера даже Волдеморт не убежал, куда ей-то было.       — Гарри, у меня не будет детей! — воскликнула наконец девушка.       — Усыновим, — спокойно ответил ей юноша, ведя к дверям зала регистрации актов гражданского состояния. — Зато ты убедишься, что очень нужна.       — Гарри… — Гермиона едва держала себя в руках, потому что юноша, в ее понимании, снова жертвовал всем ради нее. Предать его она просто не могла.       — Да! — твердо ответила Гермиона, когда ее спросила о согласии улыбчивая женщина.       Вот так Гермиона Грейнджер стала Поттер. Гарри был просто счастлив, хотя первая брачная ночь прошла довольно весело, потому что юноша пытался свыкнуться с тем, что «эту штуку» надо пихать «туда», а девушка просто боялась. Особенно «эту штуку», ибо Гаррино пещеристое тело казалось Гермионе огромным. Но все сладилось, конечно…       — Да, надо будет заниматься этим почаще, — проговорила чувствовавшая себя счастливой девушка.       — Я тебя не заставил? — тихо спросил юноша, ставший мужчиной. — Ну, может ты не хотела…       — Сейчас я тебя стукну, — также расслабленно откликнулась Гермиона. — Я такая счастливая, не сказать просто какая.       — Закончим универ, — начал Гарри сеанс мечтаний. — Что-нибудь обязательно придумаем…

***

      Эта девочка выскочила буквально под колеса машины. На счастье ребенка они не неслись на вызов, а медленно ехали в сторону «Бургер-кинга», чтобы перехватить чего-нибудь. Гермионе очень хотелось кушать, а Гарри к голоду привык в детстве, поэтому реагировал не сразу. Возникшая, казалось, из воздуха девочка просто упала почти под колеса, заставив Гарри дать по тормозам. На пятом году Поттеров уже отправляли в свободное плавание, не опасаясь, что они запаникуют. Впрочем, Аркадий по-прежнему встречался с молодыми людьми, став кем-то большим, чем просто наставник.       — Несмотря на свои двадцать три, ребята, вы еще дети, — объяснил им Аркадий. — Именно потому, что у вас нормального детства не было, а был вечный бой.       Безусловно, мужчина узнал о магическом мире, и… о том, что сделали с Гермионой и Гарри. Доверие есть доверие. Именно поэтому он старался их обоих согреть, как сам понимал этот процесс. Итак… маленькая девочка лет то ли трех, то ли пяти упала под колеса транспортного автомобиля спасательной службы, как в Швейцарии называлась «скорая помощь». Гарри выскочил первым, за ним поспевала и Гермиона. Девочка оказалась без сознания, поэтому машина встала там, где остановилась, включив все маячки, как это было положено. В салоне Гермиона раздевала ужасно грязного ребенка.       — Это Круциатус, Гарри, — вздохнула девушка, отметив и одежду, и характерные признаки. — Как только выжила…       — Значит, ребенок из магмира, — хмыкнул молодой мужчина, вполне смирившийся с отсутствием магии. — Скорей всего, умудрилась убежать от бандитов, причем не факт, что в Швейцарии.       — Да, не факт, — кивнула Гермиона, массируя уже открывшую глаза девочку. — На тебя похожа, — улыбнулась женщина.       — Мама… — прошептала малышка, а потом увидела Гарри: — Папа! — девочка заплакала.       — «Опаньки», как говорит Аркадий, — прокомментировал юноша, погладив ребенка, похожего на него цветом глаз, а на Гермиону — цветом и фактурой волос. — Придется тебе Конфундусами разбрасываться, любимая.       — Да уж, придется, — согласилась Гермиона, трансфигурируя чистую детскую одежду. — Как тебя зовут?       — Морри, — ответила улыбавшаяся девочка, — я вас нашла…       — Морри… Морри… что-то это мне напоминает, — задумчиво проговорил Гарри, но затем решил обдумать этот вопрос позднее.       Оформить бумаги на юную Морриган оказалось чрезвычайно легко. Ее будто никто не искал, не пытался вернуть, а расспрашивать да и лезть в память девочке никто не стал. Подумав, Гермиона записала Морри как трехлетнюю, убедившись в том, что все вокруг воспринимают существование ребенка как что-то само собой разумеющееся. Ну, кроме Аркадия.       — Рассказывайте, — предложил им наставник, ставший для Поттеров кем-то вроде родителя.       — Под колеса выскочила, — объяснила Гермиона, покачивая на коленках девочку, которой это очень нравилось. — С магическими повреждениями. Назвала нас мамой и папой…       — Это несмотря на твою гинекологию, — задумчиво произнес Аркадий, понимая, что что-то тут не так.       — Да, — кивнула смирившаяся с произошедшим женщина. — Это-то и странно, но…       — Она похожа на вас, и вы решили оставить так, как есть, — все понял наставник.       — Да, Аркадий, — кивнул Гарри, погладив доченьку. — Ребенок же.       — Эх, педиатры… — мужчина был конечно же осведомлен, какую основную специальность выбрали себе Поттеры. — Все правильно.       — Ура! — воскликнула Морри. — Дедушка одобрил!       — Вот, значит, как, — Аркадий внимательно посмотрел на ребенка. — Да будет так.       Морри отлично чувствовала себя в детском саду, а потом и в школе. А Гермиона и Гарри заканчивали университет, чтобы работать педиатрами, но, конечно же, в экстренной медицине. Очень им обоим нравилось расписание и, что скрывать — зарплата.       — А сегодня у нас что? — поинтересовался у Морри Гарри. Девочка смешно наморщила лоб, задумавшись, но потом, взглянув на спящую Гермиону, вспомнила.       — Мамин день рождения! — обрадовалась Морри. — Зна-а-ачит…       — Будет много веселья, потому что мама что? — это была их игра, которую девочка отлично знала.       — Заслужила! — с готовностью ответила Морри, а потом посмотрела на женщину и прошептала: — Мамочка…