Одна большая семья

      То, что Поттер и Грейнджер сильно изменились за лето, стало очевидным в поезде. Красивая недешевая одежда, спокойные взгляды и тонкие кольца на руках. Если кольцо целителя увидели, а, главное, поняли, что это такое, немногие, то вот обручальные… Рональд Уизли, заявившийся в купе, встретил два скучающих взгляда, но почему-то промолчал, быстро убежав. Гермиона и Гарри переглянулись.       Белобрысый Малфой, явившийся продемонстрировать свой богатый внутренний мир, также только молча раскрывал рот, ничего не сказав, при этом в его глазах разгоралась паника, вызвавшая слезы, с которыми он и покинул помещение.       — Интересно, — заметила Гермиона, еще раз переглянувшись с мужем. За прошедшее время девушка привыкла к тому, что Гарри — муж еще и здесь, поэтому чувствовала себя комфортно.       — Не то слово, — хмыкнул юноша, перевернув страницу. — Какой-то Малфой у нас инфантильный, как девочка.       — Предлагаешь сменить ему пол? — поинтересовалась Гермиона, заглядывая в книгу, которую читал Гарри.       — Разве что травматически, — ответил ей ничего не забывший муж. — Опять этот рассадник антисанитарии.       — Всех вылечим, — потерла Гермиона руки, даже не подозревая, какая проблема возникла у школы всего-то полчаса назад. Разглядывая извещение о смене фамилии учеником в связи с замужеством, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор почувствовал себя нехорошо. Во-первых, так называемая «воля магии» его всегда смущала, а, во-вторых, планы надо было резко пересматривать, ибо значило это, кроме всего прочего, что опекуном этих двоих Дамблдор более не является.       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор раздумывал о произошедшем за лето, но никак не мог сосредоточиться на личности Поттера и бывшей Грейнджер. Стоило попытаться подумать о Плане, как мысли уходили, запутывая Великого Светлого, из-за чего никаких решений он принять не смог. «Может, Поттер настолько избранный?» — задумчиво подумал Дамблдор. Это означало прежде всего, что убить Поттера ему не даст пророчество, отчего планы стоило пересмотреть. О чем Альбус не знал, так это об эмиссарах МКМ, рыщущих по Британии. Не поставила Конфедерация своего «почетного» председателя в известность, ибо даже «почетным» он уже не являлся, но эту информацию тоже поприжали до срока.       Поезд шел в Хогвартс, юные целители намечали себе первых жертв, в смысле пациентов, ничего непредвиденного не происходило. В вагоне Слизерина страдал Драко Люциус Малфой, попавший под горячую руку Дафне Гринграсс. Теперь ему было очень больно, что мисс Гринграсс нравилось. Дафне очень нравилось причинять физическую боль, видимо, так сказались жестокие наказания раннего детства.       Стоило поезду прибыть в Хогсмид, как юные Поттеры покинули вагон. Понимая друг друга с полувзгляда, они только мягко улыбались, глядя на суету в Большом Зале. Распределение привлекло внимание только девочкой, попавшей на Слизерин. Похожая на «ледяную принцессу», девочка явно чего-то боялась, стараясь, впрочем, держать лицо.       — Зелья в напитках, — задумчиво проговорил Гарри, осматривая стол. — Это кто у нас такой самоубийца?       — Предлагаешь отпить и посмотреть на эффект? — поинтересовалась Гермиона, задумавшись о чарах вызова аврората.       — Да ну их, Эванеско, — очистил кубки Гарри и признался: — Мне лень.       — Ну и ладно, — потянулась за пирожным Гермиона, заставив мужа застыть в восхищении. — Ты чего?       — Любуюсь женой, — признался юноша. В этот момент к ним подошла профессор МакГонагалл. Некоторое время декан молчала, прожигая взглядом улыбавшихся целителей, а потом протянула ключ.       — Вам положены отдельные покои, — наконец произнесла она. — Мистер и миссис Поттер, — потом опять надолго замолчала, вызвав вопрос в глазах Гарри.       — Как миссис?! — удивились за столом, сразу же начав переговариваться. А вот Минерва МакГонагалл не могла понять, что происходит: при попытке хоть как-то задеть миссис Поттер речь полностью отказывала женщине. Решив поговорить об этом с Дамблдором, Минерва ушла.       Факультет в шоке переваривал новость о женитьбе Поттера. Некоторые девушки сразу же решили его досрочно сделать вдовцом. Все понявшая Гермиона только мягко улыбалась, предвкушая. Она уже видела в своем воображении бегущих топиться леммингов. Был спокоен и Гарри, ибо новость об отдельных покоях юноше понравилась, даже несмотря на то, что то, о чем ему грезилось, наступит не скоро. Но, во-первых, способы существовали разные, во-вторых, видеть родной Гриффиндор хотелось исключительно в одном месте.

***

      — Интересненько, — заметил Гарри, обнаружив предназначенные им покои недалеко от Больничного крыла. — Они узнали, что мы целители?       — Насколько я понимаю, — Гермиона упала на кровать, — это потому что семейные пары могут быть с разных факультетов, да еще… дети же, — почти шепотом закончила она.       — Будут у нас дети, обязательно, — улыбнулся Гарри, плюхаясь рядом, принявшись медленно раздевать возлюбленную жену свою. — Я тебе обещаю.       — Смотри, я тебе верю, — хихикнула совершенно не сопротивлявшаяся девушка. Ей очень нравились эти мягкие, ласковые, возбуждающие движения мужа. — Хочется всего и быстро, а надо терпеть.       — Старящим развлекаться не будем, страшно мне, — юноша нежно гладил раздетую жену, доводя ее до экстаза только этими поглаживаниями. — Потерпим, да?       — Потерпим, родной, — кивнула Гермиона, точно знавшая, что все будет хорошо. — Ну что, мыться и в койку или мадам Помфри порадуем?       — Завтра порадуем, — вздохнул Гарри, предвкушая количество пациентов. — Или нет, ибо кто ее знает, кому она докладывает…       — Зна-а-ачит… — развлекающаяся девушка отправилась в душ, утащив с собой и мужа. Стесняться его после стольких лет она и не думала, как, собственно, и Гарри, поэтому помывка вышла веселой и несколько… расслабляющей.       Счастливо засыпая в своей новой спальне, юные Поттеры и не подозревали, какую панику создали. Из-за того, что Минерва МакГонагалл никак не могла не оскорблять бывшую Грейнджер, она так и не смогла поговорить с Альбусом, а он, в свою очередь, не мог сосредоточиться на самом Поттере, потому что желал юноше дурного. А нельзя же целителю дурного желать, так в книге написано, вот и страдал Великий Светлый.       Следующим на роль страдальца был записан Малфой-младший, оказавшийся не в состоянии наговорить семье Поттер гадостей, поэтому он насладился вниманием старшей из сестер Гринграсс и сейчас тихо рыдал в подушку. Громко рыдать было опасно, потому что за нарушение тишины его могли запереть с Гринграсс на всю ночь.       Эмиссары Международной Конфедерации обнаружили два крестража неизвестного происхождения, поэтому сейчас дипломированный некромант занимался тем, что пытался определить, во-первых, чьи они, а во-вторых, упокоить все, что с ними связано. Волдеморта ожидали сюрпризы, равно как и Поттера, об активности международников и не подозревавшего. Четвертый год для них с женой был в Хогвартсе, также, кстати, как и в Великобритании, последним, отчего очень хотелось, чтобы он поскорее закончился. Понятие «домой» в голове Гарри давно уже ассоциировалось со Швейцарией. Ну… так получилось.       Поутру молодая семья привела себя в порядок и двинулась в сторону Большого зала, решив пока не радовать школьную медиведьму, а понаблюдать. В случае какой-нибудь действительной беды их бы известили домовики замка, отлично знавшие статус юных целителей и без всяких извещений. Сегодня ожидался Барти Крауч в роли Грюма на защите от таких, как он, поэтому Гермионе было очень интересно, чем все закончится. Гарри интересно не было, вот Крауча он бы, конечно… Но нужно было подождать до конца урока.       Гриффиндорцы держались от Поттеров на расстоянии. Тот факт, что при попытке что-то сказать о Гарри или Гермионе отнимается язык, достаточно быстро стал общим достоянием, поэтому, объяснив для себя это «гневом магии», от юных целителей старались держаться действительно подальше. Слизеринцы при взгляде на Поттеров ловили себя на странных желаниях, а мисс Гринграсс захотелось публично обнажиться, что погрузило девушку в глубокие размышления.       Воронам было на все наплевать, а барсукам — наплевать на Гриффиндор, поэтому время после завтрака прошло… тихо. Дойдя до кабинета, миссис Поттер вздрогнула от не самых приятных воспоминаний, отчего была обнята своим мужем, вызвав этим зависть у других девушек.       Бартемиус Крауч-младший шел на урок к ненавидимому Поттеру, предвкушая, как возьмет того под Империо и заставит… На этом мысли обрывались, меняясь на котлеты и красивых слизеринок, которые вполне согласятся, а кто не согласится — пожалеет. Барти был плохим человеком, очень, именно от этого ему предстояло лечиться. Лечиться он начал сразу же, как только захотел гаркнуть про бдительность. Чуть подумав, Барти понял, что кто-то наложил на него кратковременное Силенцио, отчего сразу же стало грустно. Но вот дальше было только хуже…       Гермиона просто и без затей вызвала авроров. Пока те добирались, Барти вещал о чарах подчинения, для чего нацелился сначала на мальчиков, а потом замер. Видно было, что мужчина борется с собой, но почему-то не в состоянии поднять палочку. Барти же уже паниковал, поэтому поступил совсем неправильно — взяв под Империо слизеринскую девушку. В момент, когда авроры наконец прибыли, девушка под подчинением заканчивала расстегивать блузку. Именно поэтому скандал получился хоть и тихим, но… рыдающая слизеринка послала весть отцу, поэтому уроки скоропостижно прекратились.