Одна большая семья

      Домовики действительно знали о том, что в замке теперь есть целители, поэтому побудка в ночь на воскресенье оказалась не самой простой. Воющий домовик смотрел на Гарри и просыпавшуюся Гермиону с такой надеждой, что молодым людям было понятно — действительно беда. Оказавшись в спальне девочек… Кажется, вороньего факультета, хотя Гарри не приглядывался, юные целители сходу оделили столпившихся дам сонными чарами, рванувшись к стонущей на кровати. Открывшаяся картина была настолько неприятной, что юноша едва подавил желание проклясть соседок этой девочки чем-нибудь вроде пыточных.       — Домовик, в больничное крыло, срочно, — спокойно приказала все уже понявшая Гермиона. Кажется, она даже узнала пациентку. — Гарри, глянь.       — Пневмоторакс, — кивнул уже услышавший это юноша, начав принимать экстренные меры под взглядом сильно удивленной медиведьмы. — Эльф, позаботься, чтобы нам не мешали, — попросил Гарри кивнувшего домовика.       — Что вы делаете? — удивленно спросила мадам Помфри, но ответом удостоена не была, целители работали.       — Одышка, затрудненное дыхание, боли, кашель, — перечислила Гермиона, — закрытый, ателектаз незначительный, купируем магией.       — Да, так проще всего, — вздохнул юноша, производя необходимые манипуляции. Желавшая повторить вопрос Поппи увидела высшие целительские чары и не решилась что-то сейчас говорить.       Закончив и убедившись, что пациентка дышит нормально, Гарри еще раз осмотрел мисс Лавгуд, теперь и он узнал девушку. Юноша вздохнул. Гермиона вспомнила, какой они нашли Луну, понимая, что ненавидящие Луну соседки вполне могли ее сегодня убить. А это дело уже отдавало уголовщиной. Тонкая светлая, почти прозрачная кожа девушки была покрыта россыпью синяков, создавая ощущение того, что Луну сильно избивают, лицо обращало на себя внимание вполне характерной формой: утонченный заостренный нос, маленькие губы, кажущаяся натянутой кожа, запавшие щеки… И глаза навыкате, хотя это только казалось, конечно. Диагностика донесла слабость мышц тазового дна, уточнив диагноз основного заболевания.       — Какой придурок ее вообще в школу пустил… — грустно вздохнула Гермиона, кивнув своему мужу. — Кардиоваскулярный тип.       — Да, помереть может от святого духа, — согласился Гарри, раздумывая над тем, что делать. — Учитывая, что в спальне ее чуть не убили…       — Как убили? — поразилась школьная медиведьма, видевшая, что эти двое не шутят.       — У нее очень хрупкие сосуды, а эти… ее чем-то били и засовывали что-то неположенное туда, куда нельзя, — немного туманно объяснил юноша, показывая перстень целителя. — Поэтому надо подумать, как ее обезопасить, хотя я бы вызвал авроров.       — Вызывайте, — согласилась мадам Помфри, очень уставшая от всего происходящего.       — И Луну надо на домашнее обучение, — заключила юная целительница, вытягивая воспоминания в трансфигурированную емкость и записывая рекомендации на обнаруженном на столе медиведьмы пергаменте, сразу же приобретшем вполне официальный вид. Школьная медиведьма все поняла, улыбнувшись, и, стоило Гермионе сотворить чары вызова правоохранителей, кивнула, позволяя молодым людям отправиться спать.       Второй скандал за короткое время чуть не поставил крест и на Дамблдоре, и на Турнире. Профессор Флитвик получил выговор и предупреждение, а девушки из воронов, которые чуть не убили мисс Лавгуд, были отчислены, что заставило присмиреть вообще всех. Такой быстрой расправы никто не ожидал. Дамблдор потерял все свои посты, оставшись только директором школы, и жаждал мести в ожидании возрождения Тома, только возрождаться было уже некому, потому что некроманту платили золотом. Он не стал ничего уничтожать — просто «деактивировал», о чем юрист написал Поттерам, по поводу чего Гермиона позволила себе вволю наплакаться.       Итак, Дамблдор не знал, что Тома не будет, потому очень хотел бы… Но почему-то не мог. Барти в школе уже не было, Грюм лечился, поэтому надо было самому… Но вот Великому Светлому постоянно казалось, что кто-то вставляет ему палки в колеса, отчего ничего не получается. Даже процедура встречи гостей оказалась сорвана!       — В октябре на ветру и холоде ждать непонятно чего, — проговорил Гарри, задумчиво почесав лохматость.       — Это не дело, — согласилась Гермиона, помогая юноше с лохматостью. — Предлагаю запретить волей целителя.       — А мы такое можем? — удивился Гарри, таких подробностей не помнивший.       — Еще как, — коварно улыбнулась девушка. — А еще нужно сделать профилактику простудных заболеваний.       — А это как? — юноша понимал, что задумала его возлюбленная, ничего никому прощать не собиравшаяся.       — А это витаминный комплекс ректально, — Гермиона улыбалась, позволяя мужу поразиться своим коварством. Мало того, что сама процедура была далека от комфортной, так еще и ощущения при этом возникали, как от жалящего, хорошо хоть недолго. Список девушка уже давно составила, поэтому у избранных личностей ожидался не самый приятный вечер накануне встречи гостей.       За профилактику наказания от магии не полагалось, ну а то, что метод не самый щадящий, так и это было объяснимо, поэтому встречавшие гостей в тепле школьники с интересом поглядывали на очень осторожно садившихся юношей и девушек. Широкая улыбка юной целительницы пугала свой факультет в полном составе.

***

      Несмотря ни на что, экстренных случаев в замке больше не было, как будто все серьезные состояния повывелись, а с несерьезными справлялась и мадам Помфри, с интересом наблюдая за изменяющейся обстановкой в школе. Начало турнира было не за горами, и поначалу испугавшаяся за Гарри Гермиона с интересом ожидала массового исхода леммингов. Мстительно была настроена девушка, не собираясь совершенно ничего прощать.       — Дамблдор может убедить себя, что это во благо, — юные целители как раз обсуждали возможный вылет бумажки с именем Гарри из Кубка. — Но вот контракт с кубком — это вред, потому что…       — Потому что помешает целительствовать, — поняла Гермиона, полностью успокаиваясь. — Но тогда, получается, кубок виноват?       — Получается, да, — кивнул Гарри, думая о том, во что это выльется. — Вот бы кастрировать Дамблдора…       — А это в его интересах? — поинтересовалась девушка, не улавливая связи.       — Ну конечно же! — воскликнул Гарри. — Он станет спокойным, перестанет портить себе нервы, дольше проживет…       Гарри Поттеру бы вспомнить в этот момент, что вокруг домовики, умеющие слушать, но не умеющие отличать сарказм от заботы. А еще бы молодому человеку стоило помнить о «слове целителя». Собственно описанный им процесс вреда Альбусу Дамблдору точно не наносил, особенно по мнению юноши. Была ли в нем какая-та польза — вопрос спорный. Погрузившийся в мечты под хихиканье жены Гарри даже и не заметил кивка эльфа. Нюанс состоял в том, что юноша описывал процесс, причем описывал неподробно, ничего не сказал об обезболивании, поэтому потрясший весь замок поутру полный боли крик стал сюрпризом для всех.       Замок опять наполнился аврорами, пытавшимися понять, почему находившийся сейчас в Мунго бывший председатель Визенгамота приказал эльфу отрезать у себя это самое. Так как сомнения в адекватности директора школы у авроров и целителей Мунго были и раньше, то этот случай стал, пожалуй, последней каплей — директор был уволен, а так как при этом он кричал о возвращении Волдеморта, то помещен в палату для буйных и агрессивных пациентов.       Наутро по школе ходили такие слухи, что целители хором изображали Буклю. Но отменило Турнир даже не это событие. Вечером того же дня Кубок «должен был принять решение», как сказал бы Дамблдор, уже прописавшийся в больнице. Весь вечер создавалось ощущение, что кубок совсем не хочет принимать решение: он разбрасывал искры и раскачивался, как будто желая избавиться от накиданного в него.       — Не волнуйся, — спокойно произнес Гарри. — Если что, Аркадий наложит вето.       — Чтоб на них дракон кучу наложил, — откликнулась откровенно нервничавшая Гермиона.       — Хвосторога? — задумчиво переспросил юноша, думая на тему технического осуществления пожелания возлюбленной. В этот момент Кубок издал звук лопнувшей струны и расплавился. Просто на возвышении, где стоял артефакт, внезапно обнаружилась бурлящая лужица с какими-то черными вкраплениями. Из-за стола, подобно баллистической ракете, выходящей из шахты, поднялся представитель Международной Конфедерации Магов.       — Думаю, все со мной согласятся в том, что Великобритания себя показала с наихудшей стороны, — веско произнес он, улыбнувшись так, как могла бы улыбаться скала, если бы умела. — В связи с этим, объявляю турнир Трех Волшебников закрытым! — и мертвая тишина пала на Большой зал школы с поэтическим названием Хогвартс.