В ловушке

      Я всё ещё пыталась понять осознанное. Если подумать, она не говорила, что хочет снять проклятие: с ним она явно стала сильнее, обзавелась крохами магии, выносливостью, регенерацией… да может и бессмертием…       Ну и что, что цена этому человеческая внешность — мне же это не мешает хотеть её. И любить.       Хотя, наверное, тут проблема во мне…       Я уже выяснила, что слухи о моей ненормальности, в принципе, верны. Хоть и не в том ключе.       Что теперь делать? Поговорить с ней? А смысл? Искать дальше? Может пойму, что будет ждать меня после её двадцатиоднолетия...       Внезапный грохот внизу заставил меня подскочить.       В чём дело?!       Оставив книги, я выбежала из библиотеки, столкнувшись на лестнице с Хозяйкой. Такой встревоженной я её раньше не видела:       — Какого…       Вновь грохот и шум толпы в холле. Переглянувшись, мы обе бежим вниз. Замираем, едва перед нами раскрывается картина произошедшего.       Гастон привел толпу. Он стоит во главе с мечом в руке, явно воображая себя героем. Вокруг него мужики с факелами и вилами. Больше дюжины. Злые, с жадным блеском в глазах…       Что он рассказал им? Что успел пообещать?       С мгновение мы смотрим на них, не зная, что предпринять. Я всё ещё не могу осознать… они просто ворвались?! Зачем?!       Всё произошло одновременно.       Чёрная лоза пришла в движение. Обвилась вокруг одного из мужиков и потащила в стену. Его крики эхом раздались по замку.       — Прячься! — Хозяйка метнулась в одну из комнат.       Гастон поднял голову и встретился со мной глазами. Его широкий рот растянулся в злой улыбке.       Ничего хорошего для меня она не предвещала…       Я попятилась.       Не обращая внимания на крики товарищей, борющихся с лозой, Гастон легко прыгнул на первые ступеньки лестницы:       — Ну здравствуй, Белль…       — Поздоровайся сначала со мной, — Хозяйка встала у него на пути с мечом в руке.       Мужчина сначала отшатнулся, не привыкший к экстравагантному виду моей возлюбленной, но затем, вновь ухмыльнулся, видимо, вспоминая минувшую ночь…       — Ты…       — Ага, — она уже замахнулась для удара.       Он отбил. К нему уже присоединились двое. Один с охотничьим тесаком, а другой с вилами…       Остальные всё ещё боролись внизу: лоза разрасталась. Все сражаются. Но... что делать мне?       В панике шарю глазами, пытаясь найти хоть какое-то оружие.       — Да беги же ты! — повернулась ко мне Хозяйка, отбивая очередной удар.       Наши глаза встретились. Мне казалось, я могу прочитать её мысли.       Ты должна меня слушаться.       Даже сейчас? Когда ты в опасности? Когда тебя могут убить из-за меня?       Чёрт. Чёрт. Чёрт!       И тут меня осеняет. Зеркало наверху. Наш запасной выход.       — Я сейчас! — кричу я, и бегу наверх. В её комнату. Позади раздаются крики и звон стали.       В моей голове пульсирует лишь две мысли.       «Найти зеркало как можно скорее» и «Живи, пожалуйста, живи!»       Время, что я пробежала, кажется мне вечностью и секундой одновременно. Бесцеремонно ворвавшись в комнату, я тяжело дышу. В глазах темнеет, и я злюсь на собственную слабость. Я нужна своей госпоже!       Наконец, более менее отдышавшись, я спешу к комоду. Куда она дела зеркало?       Бесцеремонно роюсь в старых вещах, то и дело прислушиваясь — здесь вакханалия звучит приглушенно.       В комоде ничего… стол?       Драгоценные минуты уходят зря. Из полезного только нож для бумаг… вооружаюсь им…       — Да где же это чёртово…       Внезапно замираю. Мы же оставили его в столовой вчера!..       Проклятье!..       Шум приближается.       Что делать?       Я выйду. По крайней мере буду вместе с Хозяйкой. Умру рядом с ней, если потребуется. Что ж... так, хотя бы, не придется гадать, что нас ждёт… паршивый настрой. Она справится! Я должна в неё верить.       В конце концов, она сражалась с целой сворой волков и победила их голыми руками!       Вооружившись ножом бегу к двери. Уже собираюсь открыть как вдруг…       Она распахивается. Хозяйка открыла её локтем, продвигаясь спиной. Её теснит Гастон. Один. Значит, с теми двумя она разделалась.       А может не только с двумя…       — Бель, зеркало?!       — В столовой!       — Холера!       Гастон не зря получил свой титул лучшего охотника — он необычайно силен. Теснит её, выводя в центр комнаты. Но и Хозяйка не промах! Финты. Удары. Контратаки.       Я мечусь вокруг, не зная как помочь. Хозяйка закусила губу. Собралась. И…       Меч вылетает из рук Гастона!       Радостно вскрикиваю. Конечно, она победила! Мне не должно было сомневаться в ней!       Но тут происходит непредвиденное.       Гастон быстрый. У Гастона в рукаве припрятан туз. Точнее, на поясе.       Короткий мушкет.       Он достает его раньше, чем Хозяйка успевает среагировать. Уже заряженный. Держа её на прицеле, ухмыляется:       — Это так просто.       Звук выстрела. Запах пороха.       — Нет! — я бросаюсь к Хозяйке.       Вовремя подхватываю её у самого пола. Пуля угодила в живот и даже чешуя не помогла.       — Нет-нет, — тупо повторяю я, зажимая рану рукой. По щекам идут непрошенные слезы.       Она не умрёт. Ей просто нужно время, чтобы восстановиться!       Как тогда...       Хозяйка что-то пробормотала.       — Что? — наклоняюсь к ней ближе.       — Лу… и… за…       — Я не понимаю…       — Луиза. Моё имя.       Она дотрагивается до моей щеки. Улыбается. Господи, как же она мне улыбается! Конечно, она меня любит.       И как же люблю её я!..       — Ну что вы… к чему это, — глажу я её щеки. — У нас впереди куча времени познакомится как следует.       Внезапно я слышу сверху щелчок а потом холодный голос Гастона:       — Встань.       Поднимаю на него взгляд, полный ненависти и презрения. Как смеет он приходить сюда! Как смеет разрушать нашу жизнь! Сейчас, когда раненная Хозяйка лежит на моих руках во мне клокочет только одно. Ненависть.       Она застилает собой все.       Я аккуратно укладываю голову возлюбленной на пол. Справа от меня лежит нож. Схватить его и рвануть. И пусть делает, что хочет. Вдруг не выстрелит? Вдруг успею? Смысл не в том, чтобы выжить, а чтобы убить его — он ранил её! Не прощу…       Хватаю нож. Рывком подаюсь вперед.       Он не выстрелил. Он поступил по-другому.       Удар ногой в живот, заставляет меня отлететь прочь. Упасть на холодный пол. Нож выпадает из руки. Боль тошнотой подкатывает к горлу.       Дыхание сбилось. Пытаюсь выдохнуть, но не могу.       Чёрт…       — Сукин сын, — выдавливает Хозяйка, приподнимаясь на локтях. — Только попробуй ещё хоть пальцем её тронуть!..       Трону, — едко ухмыляется охотник. - И не только им...       Он подходит к ней наставляя пистолет почти в упор…       — Нет! — кричу я, собрав все силы, выходит жалко и сдавленно. — Пожалуйста, Гастон!       Собственное имя подействовала на Гастона — он поворачивается ко мне, всё ещё мерзко ухмыляясь:       — Я убью чудовище, а потом пересплю с красавицей! Только прости, Бель, на замужество можешь не рассчитывать, — он ухмыльнулся ещё сильнее. — Товарчик-то уже использованный!       — Я уничтожу тебя, — прорычала Хозяйка сплевывая кровь. — Ты труп!       — Какие громкие слова!.. Может убить тебя потом? Сначала посмотришь шоу…       — Сохрани ей жизнь, умоляю! — как же трудно говорить. — Я сделаю, что угодно! Прошу!       — Просишь за эту тварь, — Гастон покачал головой. — Эй, чудище! Ты специально похитило чокнутую?       Хозяйка взревела, силясь встать. И ей бы это удалось, если бы сапог охотника не впечатал её обратно, метя в рану. Луиза взвыла от боли. Страшно.       Я попыталась встать. Всеми силами убрать от неё этого монстра!..       Гастон навёл пистолет на голову Хозяйки:       — Двинешься, и она умрет.       Я замерла. Сердце бешено билось в груди.       Луиза выла от боли, зажмурив глаза. Внизу толпа разносила замок.       А ещё… где-то не периферии слуха возник… шёпот? Въедливый, манящий…       Совсем как тот, что слышала я, едва шагнула за порог этого замка...       Цветок. Чёрный побег от него тянулся ко мне. Как тогда, в темнице. И как тогда я была заворожена им.       Коснуться. Дотронуться.       — Помнишь, что я говорил, Бель? — тем временем вещал Гастон. — Тогда, когда ты меня выставила прочь? «Ползать у меня ещё в ногах будешь»! Смотри-ка, кто был прав!       Я не слушаю его. Не слушаю ничего. Только внимаю шёпоту. Я больше не могу себя контролировать. Тянусь к побегу, и он обвивается вокруг моей руки.       Остальные побеги тоже приходят в движение — обвивают мои руки, ноги. Лезут под подол домашнего платья и выше…       — Что происходит?! — Гастон в ужасе.       Руки, ноги, бедра, выше, рот… побеги везде. Ласкают, баюкают. Заполняют.       Охотник стреляет — видимо в меня, но я не вижу — только чувствую легкий толчок. Стебли защищают меня.       Я в неге. Ловлю удовольствие каждой клеточкой тела.       Я вижу каждую нашу сессию с Хозяйкой, и вновь переживаю её, трясясь от оргазма. От возбуждения. Мне пьянит голову, но я трезва. Я не вижу ничего, но вижу всё.       Ведьма юна и рыжеволоса. По крайней мере хочет такой быть.       Замок вокруг нас преобразился — более опрятный, обжитый… пусть всё ещё и мрачный. Мы в бальном зале.       Луиза сидит на троне, гордо выпрямив спину, в окружении слуг. Худенькая девчонка с чёрными как смоль, кудрями. Густые брови, нос с горбинкой. Аристократично бледная и красивая какой-то опасной, хищной красотой.       Принцесса Луиза. Как я могла забыть про неё!       Пять лет назад все в нашем городе только о ней и шептались. Она рано лишилась родителей и находилась на попечении у советника, который решал вопросы политические, но не мог сладить с её… нравом.       В замке пропадали девушки. Молодые служанки, и просто те, кого принцесса вызывала к себе. Не все конечно — были и уцелевшие, но они рассказывали ужасные истории, как молодая госпожа насиловала их, душила, била, лишала достоинства…       Похоже, у моей Хозяйки большой опыт по этой части.       Но я ведь слышала про неё. И забыла.       — Ты чудовище! — кричит Луизе рыжеволосая.       Девушка отвечает заливистым смехом:       — Ну и что?       — Будь ты внешне такой же как внутри, люди бы знали с кем имеют дело!       — Как жаль, что это не так!       — Было не так!       Из рук ведьмы начинают появляться чёрные побеги. Она читает заклинание, закладывая мощный фундамент. Пять лет. Пока кто-то не полюбит. Пока не поцелует.       Если же этого не произойдет...       Когда этого не произойдет, садистка окончательно потеряет человеческий разум. Чтобы желание снять проклятие не пересилило, ведьма делает её сильной. Даёт ей новые возможности.       Лучшее наказание — погибнуть от собственной гордыни.       Чёрная лоза окутывает Луизу, и она превращается в мою Хозяйку. Я вижу знакомые, родные черты и не знаю, что делать.       Заклятие разрастается, поглощая слуг. За то, что просто смотрели и не сделали ничего. Стирает память всем, кто находится за пределами замка — чтобы никто не пришёл. Чтобы забыли, оставили.       Я вижу как работает проклятие. Я впитываю эти знания. Я овладеваю ими. Я овладеваю им.       Ведьмы обычно рождаются в простых человеческих семьях. Их способности проявляются тогда, когда ведьма сталкивается с чужим колдовством.       Так вот, что это было. Всё это время. Я тянулась к колдовству, сама не понимая этого. Я чувствую силу внутри меня.       Я вновь оказываюсь в спальне. Цветок позади лишился всех побегов. Они во мне. Они — часть меня. Я абсолютно нагая, но это меня не смущает. Гастон и Хозяйка замерли в шоке.       Я смотрю на мужчину и чувствую ненависть. Живот больше не болит, но я ещё помню, как он пнул меня. Как издевался.       Я взмахиваю рукой. Чёрная лоза появляется, чтобы схватить его. Он вопит. Взглядом открываю балконную дверь. Выволакиваю его наружу, прохожу следом. Сбросить его вниз?       Убить?       Имею ли я право? Но я могу. Хозяйка бы убила. Хозяйка уже убивала. Луиза — психопатка, садистка. Она…       Позади я слышу кашель.       Она ранена.       По итогу, она была добра ко мне. Всё, что она делала со мной, мне нравилось. Я полюбила её. И она словила пулю, защищая меня…       Я её. С магией и без. Слабая и сильная. Хорошая и плохая. Только её.       Имеет ли значение хоть что-то ещё?       Мне было интересно, как низко я паду? Низко. И ещё ниже — если с ней.       Лоза сжимает горло Гастона. Он задыхается. Болтает ногами в воздухе, руками пытается её разжать…       Я отворачиваюсь. Мне нет нужды наблюдать за этим. Спешу к Хозяйке.       Она силится подняться на локтях, и я склоняюсь к ней:       — Сейчас! — провожу рукой по животу, вытаскиваю пулю магией и лечу рану.       Хозяйка смотрит на меня, широко раскрытыми глазами:       — Так значит, ты… ведьма?       — Я сама не знала, — неловко улыбаюсь. — До последнего.       — А я вот чувствовала, что будет что-то подобное…       — Правда?       — Нет.       Она встает. Медленно распрямляется, смотря на меня с недоверием. Словно я вот-вот нападу. Так не пойдет. Бояться в нашей паре должна не она.       Я медленно опускаюсь перед ней на колени:       — Вы приручили проклятие, госпожа.       — Что это значит?       Я легко провожу рукой перед ней:       — После двадцати одного ничего не изменится. Вы останетесь собой.       Она невольно ухмыляется, начиная понимать, какая сила в её руках. Моя сила.       — Встань       Я послушно встаю.       Она приближается ко мне. Глаза в глаза:       — Значит, ты сделаешь всё, что я скажу?       — Как и всегда, хозяйка.       Она обдумывает произошедшее какое-то время, а затем картинно изгибает бровь и кладёт руки мне на талию:       — Белль? — приглашение к фамильярности.       — М?       — А снять проклятие можно всё так же?       Я невольно улыбаюсь, кажется понимая, куда она клонит:       — Нет. Больше нет.       — Тогда…       Она притягивает меня к себе и целует.       Впервые в жизни целует в губы. Жадно. Страстно. Её раздвоенный и мой обычный языки соприкоснулись. И одно только это кружит мне голову.       Как же я ждала этого!       Когда мы наконец оторвались друг от друга, Хозяйка испуганно дотрагивается до собственной щеки, но тут же успокаивается, чувствуя под подушечками пальцев чешую.       — Всё хорошо, — говорю я ей, как некогда говорила она. — Доверься мне.       Она лишь кивает.       Я сама дотрагиваюсь пальцами до её щек:       — Я полностью твоя.