jujutsu kaisen one-shots

В комнате пахло теплом, солнцем и кем-то из них — слегка сладко, с оттенком зелёного чая и шампуня с мятой. Кто-то дышал у шеи, кто-то закинул ногу поверх живота, а одеяло безнадёжно сбилось к ногам. — Вставай... — шепчет Гето сонным голосом, уткнувшись лбом в её плечо. — Ты тёплая. Хочу чай. — Ты сам пойдёшь или ты хочешь, чтобы я пошла за чаем? — Это почти одно и то же. Она смеётся тихо, и это наконец будит Сатору. Он потягивается, зевает, прижимается к ней с другой стороны. — Доброе утро, любовь моя... — мурлычет он. — ...и тебе тоже, Сугуру, моя личная обуза. — Заткнись, Годжо. — Люблю, когда ты ласковый. Они болтаются в постели почти до полудня. Сатору гладит её по спине, лениво, как кот. Сугуру, наконец, встаёт, ругаясь вполголоса — волосы растрепаны, глаза полуприкрыты. На кухне они работают как слаженная команда. Она режет овощи, Сатору варит яйца (и случайно забывает про них), Гето готовит тосты, а потом выключает плиту за Сатору. — Твоя память, как у золотой рыбки. — Но посмотри на моё лицо, — хлопает беловолосый глазами. — Разве оно не искупает всё? Завтрак проходит под лёгкую музыку и шутки. Гето кормит её ложкой каши, Сатору крадёт у неё хлеб. Они спорят, кто моет посуду. В итоге моет она, пока оба обнимают её сзади, мешая больше, чем помогают. Они не всегда были такими. Когда всё начиналось, это было странно. Первый шаг сделал Сатору — как всегда. Он поцеловал её в лоб и сказал: — Думаю, я в тебя влюблён. Но тут фишка... я ещё люблю Сугуру. И я не хочу выбирать. Она растерялась. Гето смотрел на неё спокойно, но пальцы дрожали. Он был честен: — Я тебя тоже люблю и Сатору тоже. Я не уверен, что умею делиться. Но если это с вами — ...Я попробую, — закончила она. И поцеловала его первой. Ревность пришла не сразу. Но пришла. Сначала это был взгляд. Когда она смеялась с Сатору дольше, чем обычно — Гето слегка хмурился. Когда Сугуру слишком долго держал её за руку, Годжо делал вид, что это не замечает... а потом начинал флиртовать напоказ. — Это глупо, — сказал тогда Гето, когда они остались вдвоём. — Но мне сложно. Я... боюсь, что ты уйдёшь. К нему. Она посмотрела на него удивлённо. — Почему ты думаешь, что любовь — это или-или? Он не знал, как ответить. Просто обнял её крепко, как будто боялся потерять. А позже, в другой день, она застала Сатору сидящим в темноте на кухне. Тот уставился в кружку с кофе, как в пустоту. — Всё хорошо? — Не знаю, — честно ответил он. — Он — идеален. Уравновешенный, умный, серьёзный. А я... дурак. Слишком громкий, слишком яркий. Боюсь, что рано или поздно вы поймёте, что я вам не нужен Она села рядом и взяла его за руку. — Ты — наш свет. Без тебя мы бы потухли. Им понадобилось время, чтобы перестать бояться. Они много говорили. Проговаривали каждый укол, каждый намёк. Учились не замалчивать, не прятаться за масками. Они учились любить — не вопреки, а вместе. А потом пришёл один вечер, который будто бы всё закрепил. Они втроём выбрались на крышу. Был тёплый вечер, город внизу мерцал огнями. На балконе — плед, свечи, коробка с вином, мягкий свет гирлянд, тихая музыка на фоне. Сугуру достал виноград и сыр, Сатору налил бокалы, а она села между ними, босая, в тонком халате, волосы распущены. — Сегодняшний день я бы поставил в рамку, — сказал Сатору, откидываясь на подушки. — Уютно. Спокойно. Красиво. — Рядом с вами мне всегда спокойно, — добавил Гето. — Даже если город рухнет, я буду в порядке. Пока вы есть. Она не ответила — просто протянула руки, прижалась к ним обоим. Сначала поцеловала Сатору — в губы, медленно, мягко. Он выдохнул и улыбнулся. Потом — Гето. Его поцелуй был тише, но глубже, будто он вкладывал в него всё, что не сказал. — Как хорошо, что вы оба у меня есть, — прошептала она. Ночь опустилась на город. Они остались на крыше до позднего часа — в обнимку, под пледом, в тишине. Иногда шептали друг другу что-то на ухо. Иногда просто смотрели в небо. И в этой тишине не было неловкости. Только покой. Только любовь. С тех пор всё поменялось. Постель для них — не только про страсть. Это про доверие, принятие и тепло. Гето всегда мягкий, внимательный, он целует её руки, гладит волосы. Сатору — огонь, всегда жадный, всегда искренний до последней дрожи в голосе. А она — между ними, как тихая гавань. Их объединяет любовь, без ревности. Они заранее могут договориться кто будет спереди а кто сзади, или кто сегодня получит чуть больше удовольствия чем другой. Бывает, у них не сходится график. Кто-то приходит поздно, кто-то устал. Тогда один из них всегда остаётся рядом. Уложит в ванну, заварит чай, прогонит тяжёлые мысли. В такие дни они просто лежат вместе, держась за руки. Этого достаточно. Обычный день. Сатору учит студентов, приходит домой первым, устраивает бардак на кухне в попытке сделать ужин. Гето заходит чуть позже, целует его в шею, ворчит, что тот снова испортил рис, и всё переделывает. Она возвращается самая последняя — и на пороге её встречают вдвоём, каждый со своей улыбкой. Они сидят втроём за столом, обсуждают день, шутят, касаются руками. Позже — убираются вместе: один моет, другой сушит, третий включает музыку и танцует с веником. Смеются. Спорят, кто будет менять постельное бельё. В итоге — все вместе. Перед сном — горячий душ, общий плед, книга, кто-то читает вслух. Иногда — жаркая ночь. Иногда — просто дыхание рядом. Это не идеал. Это живое. Это настоящее. Гето целует её в висок. Сатору держит её за талию. А она думает, что не знает, как так получилось — но всё встало на свои места. И пусть у них на троих одна постель, одни ссоры, одни завтраки и одни «я тебя люблю» — это счастье, в котором каждый на своём месте.