jujutsu kaisen one-shots

Утро с ними начиналось медленно. Как будто каждый из них знал цену покою и тишине — и берег их особенно трепетно. Тёплый свет скользил по полу. Она лежала между двумя мужчинами, один — ровно дышал у затылка, второй — аккуратно держал её ладонь, переплетая пальцы. Нанами всегда просыпался первым, но не спешил вставать. Он наблюдал. За тем, как Хигурума во сне чуть хмурится. За тем, как она во сне поджимает ногу, словно ищет опору. — Утро, — прошептал он, целуя её в висок. — Уже? — спросила она сонно. — Ещё нет. Просто захотелось тебя. Хигурума открыл глаза чуть позже. Сначала уткнулся лицом в её плечо, потом — протянул руку и нашёл голову Нанами и взъерошил её. Просто, без слов. Связь между ними не требовала объяснений. На кухне они были тишиной и заботой. Нанами делал кофе. Настоящий, из турки, терпкий и крепкий. Хигурума жарил омлет. Она резала фрукты, сидя на столешнице. Никто не спешил. В их мире всё происходило с уважением к моменту. — Завтрак — священное время, — сказал однажды Нанами. — Не торопитесь. И они не торопились. Ни в чём. Но так было не всегда. В начале — были сомнения. И ревность. Хигурума был сдержан, но его тревоги вырывались наружу в форме молчаливой отстранённости. — Ты любишь его сильнее? — как-то спросил он у неё. — Нет. Иначе бы не было нас. — Он — идеален. Спокоен. Сдержан. Моложе. — А ты — настоящий. Ты умеешь видеть суть. Это не меньше. Нанами, в свою очередь, был прямолинеен. — Я привык быть единственным. — А сейчас? — Придётся переучиваться. Я не хочу терять тебя из за него Она взяла его за руку. — Тогда мы найдём способ, как быть вместе. Без потерь. Они говорили. Искренне. Без упрёков. Без давления. И каждый раз приходили к одному — лучше вместе, чем врозь. Лучше делиться, чем страдать в одиночестве. Постель была их точкой притяжения. Там не было борьбы за внимание. Только синхронность. Молча как то договорились ещё в начале. Нанами — надёжный, сильный, его касания — основательные. Он держал за талию, гладил медленно, как будто читал её тело. Хигурума — чуть менее уверенный, но с таким трепетом в движениях, что сердце замирало. Он шептал, целовал запястья, смотрел в глаза. Она — между ними. Любимая. Желанная. Ценная. После — горячий душ. Один моет ей спину, другой сушит волосы. Всё — с любовью. Один вечер, который они не забудут. Тёплый свет ламп, винил с джазом, книги на полу, плед и бутылка вина. Они втроём на диване, ноги переплетены. Хигурума читает вслух, его голос — ровный, глубокий. Нанами молчит, просто слушает, обнимая её за плечи. Она поворачивается к ним: — Я никогда не думала, что буду так любима. — Потому что ты привыкла всё отдавать, — сказал Кенто. — А теперь тебе возвращают. Ты заслужила намного большего — Мы будем отдавать тебе это больше, — добавил Хироми. — Пока ты с нами. И в этот вечер, в этой тишине, не было ревности, обид, страхов. Было — «мы». Было — «вместе». Один их выходной день Утро началось не со звонка будильника, а с запаха блинов и того, как кто-то поцеловал её в щёку. — Подъём. Выходной не значит, что можно проспать полдня, — сказал Нанами, аккуратно поправляя одеяло. — Это как раз и значит, — отозвался из-под второго одеяла голос Хигурумы. — Я юрист, я знаю. — Ты уже не практикующий юрист. А значит, в твоей логике пробоина, — сухо парировал Кенто. Она рассмеялась, зарывшись носом в подушку. Хигурума приподнялся на локте, посмотрел на неё снизу вверх и с важным видом произнёс: — Я вообще-то старше вас обоих. Мне можно дольше спать. — Звучит как отговорка, — усмехнулся Нанами, ставя на тумбочку чашку кофе. — А выглядишь ты так, будто младше. Ты взъерошен и хнычешь по утрам. — Я не хнычу. — Ты только что хныкал. — Это была усталая мудрость, — парировал Хигурума, притягивая её к себе и зарываясь носом в её волосы. — Пусть молодёжь суетится. Смеялись все. Выходной день у них — это искусство медленности. Сначала — завтрак. Хигурума режет фрукты слишком старательно, как будто в этом скрыт смысл бытия. Нанами читает новости, изредка бросая сухие комментарии. Она сидит в рубашке Кенто, босиком, и качает ногой в воздухе, пока пьёт чай. После — уборка. И это всегда весело. Хигурума включает классику. Нанами скептически смотрит на пылесос и берёт в руки веник. Она моет зеркала, напевая себе под нос, пока Хироми, вооружившись тряпкой, спорит с Кенто: — Я протру полки. — Ты их уже уронил в прошлый раз. — Это было один раз. — Это был наш любимый подсвечник. — Это была жертва во имя чистоты! Днём — прогулка. Они идут медленно. Нанами держит её за руку, Хигурума носит сумку с книгами, которые они купили в букинистическом. Они спорят о романах, о фильмах, о том, кто из них лучше готовит (ни один, по мнению неё — потому что готовит она). Вечером — уют. Пледы, чай с имбирём, свечи. Сидят втроём на полу, между ними — настольная игра, от которой Хигурума вечно путает правила, а Нанами бесстрастно всех побеждает. — Это несправедливо, — говорит она, бросая кубик. — Ты стратег, ты считаешь всё наперёд. — Вы могли бы научиться. Или перестать со мной играть. — О, Нанами в своём фирменном «я не виноват, что умный» стиле, — ворчит Хироми и, не выдержав, притягивает его за ворот рубашки, чтобы взъерошить волосы. — Это не спасёт тебя от поражения, — спокойно отвечает Кенто, но глаза у него становятся мягче. — Ты же знаешь что я просто поддаюсь тебе Кенто, — всё ещё обнимая одной рукой говорит ему Хироми — Прям так и поверил старик, — ухмыльнулся блондин. Она смеётся. Смотрит на них — и снова думает, насколько же всё правильно. Хигурума — будто хаос, упрямый и ранимый, но невероятно заботливый. Нанами — надёжность и спокойствие, за которой хочется спрятаться от всего мира. И в этот выходной день — тишина, тепло, и трое, которые нашли свой баланс. Пусть у каждого своя боль, свои шрамы и разный возраст, но в этой квартире, в этих объятиях, всё становится целым.