jujutsu kaisen one-shots

На кухне витал аромат ванили и растопленного масла. Хару стояла у стола в светлом фартуке, с закатанными рукавами и слегка рассыпавшимися прядями волос. Она наклонилась к планшету, где шло видео с рецептом — сладкий голос за кадром объяснял пропорции и порядок действий. Но даже с этим помощником процесс шёл с весёлыми помехами — рядом стоял Сота, четырёхлетний малыш с пухлыми щёчками и волосами, унаследованными у отца, — и энергично мешал венчиком в миске с тестом. Правда, большей частью — по воздуху. — Осторожно, Сота, — мягко рассмеялась Хару, придерживая миску, когда половина муки почти вылетела наружу. — Мы не делаем снежную бурю, мы делаем торт для папы. — Тоооорт! — с энтузиазмом подтвердил малыш, запачкав в муке кончик носа и внезапно ткнув венчик в сторону. — Мама, он хочет танцевать! — Венчик? — Хару засмеялась, поймав "танцующий" венчик и вернув его в миску. — Ну ладно, пусть потанцует, только не по всей кухне. Она быстро добавила в тесто немного ванили, пока Сота с важным видом пробовал в миске муку на вкус, щурясь от неожиданного привкуса. Когда тесто было готово, они аккуратно перелили его в форму. Сота помогал держать миску, серьёзно следя за тем, чтобы «ничего не убежало». Когда духовка была закрыта, и торт начал печься, Хару вытерла руки и присела на корточки рядом с сыном. — А теперь украсим, как ты хотел? — спросила она, подмигнув. — Да! С клубничками! И сердечки! Хару заранее подготовила всё для украшения: мягкий крем, клубника, маленькие фигурки из шоколада и сахарные украшения. Пока торт остывал, они с Сотой выложили на кухонный стол всё необходимое. Ребёнок старательно лепил сердечко, а потом зачем-то съел его, тут же посмотрев на маму большими виноватыми глазами. — Это было на пробу, да? — усмехнулась Хару, погладив его по волосам. Пока Сота сосредоточенно облизывал пальцы, Хару оглянулась на часы. До прихода Кенто оставалось чуть больше часа. Она мысленно пробежалась по списку: ужин готов, торт почти завершён, свечи есть, подарки спрятаны. Осталась лишь главная часть — сюрприз. Она взглянула на фотоальбом, лежащий на краю стола — обложка с золотым тиснением, аккуратные страницы внутри, где каждый момент их жизни был сохранён: первая встреча с Сотой в больнице, уставший, но счастливый Кенто, фото с походов, вечеров дома, даже милые мелочи — как он читал малышу перед сном, как засыпал на диване с книгой на груди. Хару осторожно закрыла альбом, чувствуя, как сжимается сердце от нежности. — Он обязательно улыбнётся, — прошептала она. — Мы всё сделали правильно. — Папа улыбнётся? — переспросил Сота, подбежав к ней и ткнув пальчиком в свой нос. — А можно я тоже подарок подарю? — Конечно. Твой самый лучший подарок — ты сам, — девушка прижала его к себе, уткнувшись в тёплый пушистый затылок сына. — Но можешь и рисунок подарить, как договаривались. — У меня там солнышко и папа, — с гордостью объявил Сота. — И ты!

***

Дверь в прихожую открылась с тихим щелчком, и в дом вошёл Кенто Нанами — усталый, как всегда аккуратно одетый, с небольшой подарочной коробкой в руке и парой свёрнутых открыток от коллег. Пахло, как всегда в его доме: уютом, чем-то сладким и, сегодня особенно, тёплой нежностью. Он успел только разуться и снять очки, как из глубины дома раздались топающие шаги и детский голос: — Пааапа-а-а!! Сота, весь в пижаме с изображением плюшевых кроликов, выбежал навстречу, размахивая руками. За ним поспешно вышла Хару, улыбаясь, и держа в руках большой праздничный торт с зажжёнными свечами. Комната была слегка приглушена — только огоньки свечей да тёплый свет от лампы в углу. — С днём рождения! — сказала Хару, чуть хрипловато от волнения, а Сота перекрикнул её: — С днём рожденья, папа!! Заду-уть! Бы-стро! Пока не потухли! Кенто замер. Он стоял на пороге, не двигаясь, и в его обычно спокойном лице что-то дрогнуло. Подарки в его руке показались вдруг бессмысленными — ведь здесь, перед ним, были главные дары его жизни. — Спасибо, — выдохнул он, поставив коробку на тумбу и шагнув вперёд. Сота уже подпрыгивал от нетерпения. — Ну давай! Свечи! Кенто наклонился и легко поднял сына на руки. Тот тут же обнял его за шею, ткнувшись носом в щёку. Хару остановилась напротив, всё ещё держа торт. Они встретились с Кенто взглядом — и он мягко улыбнулся ей, той редкой улыбкой, которую берег только для неё и Соты. — Хорошо, — сказал он. — Давай вместе, Сота. — Раз-два-три! — выкрикнул мальчик, и они дружно задули свечи. Пламя погасло, оставив за собой лёгкий след дыма и аплодисменты — от одного человека, Соты, но таких искренних, что казались залом на сто голосов. Кенто опустил сына на пол, а сам осторожно притянул к себе жену. — Спасибо, — прошептал он. — Вы оба... как всегда вы сделали этот день идеальным. Хару слабо улыбнулась, прижимаясь к нему. — Он только начинается. Мы приготовили ужин. А ещё... — она на секунду замялась, — у нас есть кое-что ещё. Но это потом. — Ещё? — с любопытством поднял брови Кенто, целуя её в висок. Тем временем Сота, усевшись на ковре, торжественно протянул отцу свернутый в трубочку лист бумаги, перевязанный ниточкой. — Вот! Это я сам рисовал! Ты тут как супергерой! — с гордостью заявил он. Нанами аккуратно развязал узелок и развернул лист. На нём были каракули — палочки, круги, цветные пятна, но среди них — он узнал фигуру с галстуком и очками, стоящего под солнцем с двумя фигурками по бокам. Его семья. Он улыбнулся. — Это лучший подарок, который я когда-либо получал, — сказал он, присев рядом с сыном и прижав лист к груди. — Спасибо, сынок. А потом — ужин, тёплый, домашний, где Нанами не хотел нечего другого в этот момент. Он слушал, как Сота болтает без умолку, как Хару рассказывает о том, как они вместе мешали тесто и как ребёнок съел половину украшений до того, как они попали на торт. Он смеялся. Он ел. Он был дома. И когда ужин закончился, Хару вручила ему ещё один свёрток. — Это от нас. Он открыл его. Фотокнига. Простая, но с золотыми буквами на обложке: "365 дней с тобой". На первой странице — фото Кенто с младенцем Сотой на руках. На последней — снимок из недавнего времени: Кенто в кресле, с заснувшим сыном на коленях и Хару, целующей его в висок. Он не мог ничего сказать. Просто накрыл ладонью Хару. И она поняла всё без слов.

***

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в мягкие розовые и золотистые оттенки. Воздух был свежим после дневной жары, и Хару, взяв с вешалки лёгкую куртку, протянула руку Кенто: — Пойдём немного прогуляемся? Совсем ненадолго. Я знаю одно место неподалёку. Кенто, уже по-настоящему расслабившийся, кивнул. — Конечно. Если Сота не против, — он посмотрел на сына, который уже натягивал кроссовки не на ту ногу. — Я не протииив! — закричал Сота, прыгая от восторга. Они вышли втроём — семья, сдержанный отец, заботливая мать и сияющий малыш — и пошли по знакомым улицам, пока не свернули в парк. Там, между деревьями, было небольшое открытое пространство с видом на пруд, где в воде отражались облака и закатное небо. Лавочка, на которой они остановились, казалась самым спокойным местом на земле. Сота носился по дорожке, размахивая найденной палкой как мечом. А Хару села рядом с Кенто, положив голову ему на плечо. — Помнишь, мы впервые пришли сюда, когда я была ещё беременна? — тихо сказала она. — Конечно дорогая. Тогда ты не могла долго стоять, и я приносил еду которую тебе так внезапно захотелось и они были совсем не поблизости. Он улыбнулся краешком губ. — А теперь наш "живой арбуз" бегает с палкой и охотится на птиц, — усмехнулась Хару. — Вырос, — кивнул Кенто, наблюдая за сыном. Его взгляд был особенно мягким. На мгновение они оба замолчали, просто вдыхая этот момент. Было спокойно. Никаких звонков. Никаких миссий. Только они. — Папааа! Смотри! Я вооот такой сильный! — Сота вскинул палку над головой, будто древний герой. Кенто встал, подошёл и поднял сына на руки. — Ты самый сильный, кого я знаю. — И ты! — хихикнул Сота, обняв отца за шею. Хару достала телефон и, улыбнувшись, сказала: — Подождите. Я хочу запечатлеть это Они встали на фоне закатного неба — Кенто с Сотой на руках, а рядом она, чуть прижавшись к нему, одной рукой обняв его за талию. Щелчок. Фотография получилась тёплой, чуть мягкой от света, с золотистыми оттенками. На ней были трое: мужчина, уставший, но спокойный, с искренней, редкой улыбкой; женщина, глядящая с нежностью и уверенностью в том, кто рядом; и ребёнок — смеющийся, светлый, с глазами, в которых целый мир. Когда они вернулись домой, Сота почти сразу уснул на руках у отца. Кенто бережно отнёс его в кроватку, накрыл одеялом и задержался на секунду, глядя на лицо сына. А потом вернулся в гостиную, где его жена уже заваривала чай. Он сел рядом и, не говоря ни слова, взял её за руку. — Это был лучший день рождения в моей жизни, — прошептал он, глядя в её глаза. Хару слабо улыбнулась. — А следующий будет ещё лучше. Мы будем рядом Кенто.