Барс. Книга первая.

      К дому Борисовых было страшно подойти.       Нет-нет, это никак не связано с приведениями, зомби, злыми хозяевами и так далее. Нет, просто сегодня тридцать первое декабря.       В этот прекрасный день все готовились к празднику: докупали продукты, подарки, ставили ёлку, расчищали дорожки от снега. Вся улица готовилась к празднику уже на протяжении месяца. Ну, как вся. Борисовы, вот, нет... Тётя Алёна вспомнила про праздник всего-то после того, как включила «Первый». Собственно, после этого всё и понеслось. Женя бегала по дому с пылесосом и тряпками, Кирилл мучился с гирляндами, дядя Дима расчищал от снега участок, вышеупомянутая тётя Алёна готовила на кухне, а Саша сидела на качелях и умирала со скуки.       После позапрошлого Нового года девочке перестали доверять подготовку. Тогда это вышло совершенно случайно (во всём виноват Кирилл!). Саше поручили накрыть на стол. Специально для праздника мама три часа ездила по ближайшим торговым центрам Москвы и выбирала новые сервиз и скатерть. Признаться честно, за него она отдала все оставшиеся деньги. Скатерть была мятного цвета с белыми кружевами, а сервиз напоминал сказочное нечто. Он был хрустальным с интересными узорами, сверкал в свете люстры. Он был настолько красив (и дорог), что в руки взять было страшно! К сожалению, на тот момент Саша и Кирилл не знали сколько он стоил.       Так получилось, что все эти вечные приколюхи Кирилла зашли слишком далеко. Кирилл, как самый настоящий старший брат (он старше всего-то на год!!), прекрасно знал обо всех страхах своей младшей сестры. Впрочем, этих страхов у девочки было немало, могло хватить на целый чемоданчик Кар-Карыча с его тайнами. И именно в тот момент, когда с замиранием сердца Саша вытащила из коробки хрустальный бокал, он подошёл к ней сзади.       - Сань, смотри-ка!       Она послушно развернулась и опрокинула всю коробку с сервизом на лакированный пол. Больше всего на свете младшая Борисова боялась змей. Брат не решился идти в питомник за живой змеёй (во-первых, её пришлось бы покупать, во-вторых, её нельзя было взять на прокат и в-третьих, он сам их немного побаивался), поэтому он просто купил змейку на радиоуправлении. Она была даже на колёсиках и с шевелящимся языком.       Так и перестали Саше всё это доверять, хотя следовало Кириллу. В той ситуации она не была виновата никаким боком, будь то левый или правый. Да и наоборот это было хорошо: Саша могла целый день заниматься чем только захочет. За сегодняшнее утро она успела почитать, сделать всю домашку которую задали на каникулы, прибраться в комнате, перебрать шкаф и даже закончить картину по номерам.       Вот поэтому сейчас она сидела на качелях и второй час тихонько помирала со скуки. Да и в доме сейчас сидеть было опасно для жизни, а то ещё попадёшься под руку маме и всё...       - Бельчонок, привет! - Саша даже не заметила, как к детской площадке подъехала дедушкина «Волга». Вот это я понимаю, машина. - Что, до сих пор наказанная сидишь?       - Ага, - в ответ буркнула «Бельчонок».       - Ну ясненько, - дед хмыкнул и натянул на свои густые седые брови свою кепку-бандитку. - А чего домой не идёшь? Холодно же, вон, нос сейчас отвалиться. Сосулька с мой указательный палец!       Саша вздохнула и поднялась с сидушки, не забыв закутаться в свой павлопосадский платок. Его ей подарила Женя на день рождения.       - Там мама... э-э-э... буянит.       - Уже? - рассмеялась бабушка с заднего сиденья, открывая затонированное окно. - Новый год ещё не начался, а уже буянит. Да, говорила я тебе, не надо ей дарить твои настойки для «чудесного» выздоровления! - она ткнула деда в плечо. - Не туда вливает...       Девочка рассмеялась на всю улицу. Саша уже, конечно, поняла, что для бабушки слово «буянить» значить пить, да не абы как, а по-чёрному. Она даже представила эту картину, из-за чего из глаз брызнули слёзы. И, как это обычно бывает, заболел живот.       - Ну смейся, смейся, - дедушка высунул руку из окна и потрепал внучку по светлым, почти белым волосам. - Ты почему шапку не носишь, красотка? И это, попроси папу, чтобы ворота открыл.       После того, как дядя Дима (он же папа) открыл ворота и дал проехать серебряной «Волге» к гаражу, Саша зашла в дом.                   Хочешь не хочешь, а от двухчасового пребывания на улице без шапки - но зато в шикарном дорогом платке с яркими алыми цветками - доведут до дрожи каждого, особенно если этот каждый будет сидеть эти два часа на одном месте. Поэтому сразу после того, как Саша скинула промокшие от снега сапоги посреди небольшого коридорчика, девочка отправилась пить тёплый какао. Хотелось бы и кофе, но мама (тётя Алёна) добралась до бедненькой старой кофемашинки, - которая работала на честном слове, - из-за чего Саше пришлось довольствоваться приторным какао «Несквик». А ведь когда-то она пила только его, а сейчас от одного только взгляда на жёлтую коробку её начинало мутить.             На чай тоже рассчитывать не приходилось. Чуду техники, которое имело название «чайник», пришёл каюк после Женькиного эксперимента с какими-то очередными мазями (и почему на химфак не пошла тогда, раз химичит как сумасшедший учёный?).       Болтая под столом ногами, Саша потягивала из фиолетовой трубочки тёплый, даже горячий, какао. Когда Саша была маленькой, она представляла, что пьёт самый настоящий кофе, который ей категорически запрещалось пить. Видите ли, он плохо влияет на детский организм. Хотя да, пожалуй плохо влияет. Да и спорить с врачами Саша не хотела, особенно после того, как сама убедилась в этом. Малышка всю ночь не могла уснуть. Зато сейчас от кофе её наоборот вырубает, даже снотворного не надо никакого. Хлебнула чашечку, и всё. А от какао нет, но тот хотя бы согревает и пробуждает весёлые, хоть и местами глупые, воспоминания.                                     За окном крупными хлопьями повалили снежинки, и Саша увидела, как папа обречённо бросил лопату в снег и поплёлся в сторону гаража: опять с горя копаться в инструментах будет. Он уже целую неделю пытается очистить простую бетонную дорожку от белого месива. Занятие, скажем так, не из приятных.       Над Сашей отчаянно топали ногами похлеще любого слона, хоть он трижды будет весить сто тонн. Конечно же она знала, кто это. На какао не гадай - это Кирилл. Он просто не умеет тихо ходить. Ему вечно надо перенести весь свой немалый вес на пятки, вкладывая все силы в это. Сейчас на весь дом заорёт Михаил Горшенёв, напугает до смерти бабушку, взбесит маму и настанет тотальная проверка всего дома на наличие худо-бедной подготовки к празднованию Нового года.             В итоге так всё и случилось.       Мама с кухни сорвалась наверх, бабушка подпрыгнула на стуле, а Саша начала смеяться. Ох-х, сейчас начнётся схватка века! Прямо как Кинконг против Годзиллы.       - Кирилл, а ну, выруби! - Саша услышала это уже у себя над головой. Надо же, какие у них тонкие потолки.       - Да почему?! - это уже был брат.       - Тебе наушники на что нужны? И вообще, ты гирлянды развесил?       - Да.       - Где?! Я ни одной не вижу!..       И там было ещё куча-всякого интересного, но перечислять ту кучу было бы весьма энергозатратно. К тому же были вещи и поинтересней. Например, Саша допила какао, и очень даже вовремя: Женя уже прекратила бегать по дому с пылесосом и уселась вместе с бабушкой и младшей сестрой на кухне, да так удачно промахнулась мимо стула, что сломала ещё и доисторический синий пылесос. Папа её убьёт.       - Жень, я тебе с поддельными документами не помогу... - сказала Саша старшей сестре, обходя стол вокруг.       - Я тоже, - бабушка взяла в руки треснувшую трубу пылесоса и огорчённо вздохнула.       - Может, скотчем залепим? - прошипела Женя, хватаясь за ногу. Наверное, ломать пылесосы это очень больно.       Пока бабушка в чулане искала скотч, а Женя заливала содранную кожу перекисью, Саша пошла к папе. Кто-то же должен был рассказать ему о пылесосе. О его любимом пылесосе. Не то, чтобы дядя Дима был таким фанатом техники (а он им и был), просто этот пылесос он купил на свои первые заработанные деньги.       Саша застала своего отца на стремянке под потолком гаража. Он менял лампочку. Вроде как он прикрутил её всего лишь месяц назад, но... Это же дядя Дима, он не может не чинить и разбирать всякие штуки, как и Женя что-то там себе химичить, - к слову, у папы никогда ничего не ломалось, а даже наоборот, чинилось. Увидев Сашу, дядя Дима улыбнулся и спустился со стремянки.       - Чего ты такая кислая? - он сложил все инструменты в свой специальный зелёный чемоданчик и обтёр грязные от пыли руки об домашние штаны.       Саша задумалась. Стоило ли говорить об этом именно ей? Почем она должна вечно перекрывать свою неуклюжую, но до чёртиков умную сестру? Тем более, что Женя уже взрослый человек и учится на втором курсе журналистики в МГУ. Когда Саша вспоминала, как усердно её старшая сестрёнка готовилась к экзаменам, её пробивали мурашки. Она днями и ночами зубрила историю, решала на ФИПИ пробные задания и не давала себе и минуты покоя. Учила и учила, бубнила и бубнила, да так, что Саша не могла уснуть. Даже Кирилл не относится к экзаменам так серьёзно. Точнее, он вообще не умеет относиться к чему-то серьёзно. Так почему же она, Саша, ученица всего-то восьмого класса должна рассказывать отцу про пылесос?       Фух, это всего лишь пылесос.       - Пап, - Саша неловко потёрла нос и вздохнула, - мы пылесос сломали.       Реакция папы очень и очень сильно удивила Сашу. Он, ровным счётом, никак не отреагировал, просто пожал плечами. Ну а затем вновь полез под потолок.       Раз уж папу это не очень сильно расстроило и молнии в ближайшие двадцать минут метать не будет, Саша решила ещё раз перевернуть всю свою комнату. А что ещё делать? Приехали только бабушка с дедушкой, все остальные ещё не доехали (с московскими пробками это неудивительно) – это отличная возможность пострадать ерундой.       Поднявшись на второй этаж, Саша повернулась вправо и упёрлась носом в дверь своей комнаты. Она была деревянная, как и почти всё в доме (ну, кроме стен, конечно). Ещё правее была вертикальная лестница заканчивающаяся дверцей на чердак.       Сам дом Борисовых не был огромным и через чур уж современным. Нет, вообще нет. Самый обычный дом из жёлтых кирпичей, мансардной крышей с коричневой кровлей и летней кухней. По бокам крыши выходили по четыре окна: одно из комнаты Саши, другое из Жениной и ещё два из комнат Кирилла и родителей. Ещё на втором этаже была ванная с туалетом. Потому, войдя в комнату, Саше открылся вид на соседский участок. Там жила самая «красивая» девочка из Сашиного класса Ангелина Берия. На самом деле она походила на гибрид свиньи и курицы. Свинья, потому что вместо носа у неё был самый натуральный пятачок, курицы, потому что ноги у неё были худее, чем спички, ну а всё, что выше... электричка стройнее будет. Зато высоченная, как самый натуральный баскетболист, да и встречается она, кстати, с самым натуральный баскетболистом. Сашиной тёской, Саньком Рыбалкиным. Тот ещё боярский сын.       Но не будем уходить от темы, и продолжим осматривать комнату их скромной одноклассницы Саши. Стены обклеены белыми и салатовыми обоями, на полу линолеум, создающий впечатление, будто пол выложен светлыми досками. Шкаф и стол сделаны в виде стенки, а кровать стоить перед дверью. Её комната была самой маленькой, поэтому особого размаха фантазии мамы не получилось. Зато уютно. На полках над столом стоят учебники и просто книжки, на закруглённой полке возле двери сидят мягкие игрушки, на полу возле стула валяется школьный рюкзак, а на кровати законченные сегодня утром картины по номерам.             Честно говоря, Саша даже не знала, чем ей заняться. Включить компьютер и посмотреть очередной фильм? Перечитать параграф по истории? А может, поплевать в потолок? Всё из этого она сегодня уже делала.       Открыла дверцу шкафа, нашла там коробку с её старыми дневниками, которые она когда-то вела по примеру героинь из телесериалов, которые так любила смотреть Женя. Саша взяла самый первый свой дневничок. Это был самый обычный блокнот со щенятами и утятами на обложке, который закрывался замызганной розовой резинкой.       «Дарагой дорогой днивник привет! Сигодня я с Керилом хадила в кено. Мне не понравилась. Он апять павёл меня на свои дурацкие стрелялки хатя мама не разрешила ему меня на них водить. Ну всё пока!»       Ну хоть «пока» написала правильно. Если бы это сейчас прочитала учительница русского языка и литературы - ещё вдобавок и классная руководительница Саши – Лидия Николаевна, её бы удар хватил.       Эта прекрасная запись датирована седьмым июля две тысячи тринадцатого года. Саша тогда даже в школу не ходила, а уже писала, как ей казалось на тот момент, целые стихотворения, в духе «русалка села на шпагат».       Зато сколько воспоминаний...       Во втором её дневничке с грамматикой стало чуть лучше, но с орфографией всё ещё было плохо. К классу третьему всё вроде как стало получше да и записи стали ух какими интересными:       «Сегодня я видела, как Кирилл дарил цветы какой то девочке. Кажется она учится с ним в одном классе. Я проследила за ними до самого её подъезда. Меня вроде незаметили и я узнала, как её зовут. Даша!»       Да уж, Даша. Воспоминания накатили на Сашу волной. Эта Даша оказалась той ещё... эээ... не будем называть, кем именно. Кирилл бегал за ней где-то до шестого класса, после чего она, с горем пополам, согласилась прийти после школы к ним. Она сразу же начала всё трогать, разглядывать и спрашивать, например, почему на полках лежит пыль и какая их мама оказалась белоручкой, потому что в раковине лежала кастрюля. А потом она ещё и забрала любимую куклу Саши в качестве компенсации. Как хорошо, что она переехала в центр Москвы, подальше от них.       Всё-таки, все мы учимся на ошибках, будь они то маленькими, как пылинки, или же огромными, как количество звёзд на небе. Вот теперь и Кирилл получше начал разбираться в девчонках. Точнее, Саша надеется на это.       - Сань, там Алиса приехала, - в проходе вырос хмурый брат с целой коробкой разноцветных гирлянд. Увидев, что Саша в очередной раз читает свои старые записи, усмехнулся. – Освежаешь пробелы в памяти?       - Конечно, я ведь планирую всю жизнь напоминать тебе о Даше.       Кирилл сморщился:       - Я был молод и глуп. И нечего сыпать мне соль на раны. Или мне тоже стоит припомнить тебе этого... ну, как его...       - Кого? – Саша искоса посмотрела на Кирилла, который усердно пытался вспомнить какого-то «этого».       И когда он вспомнил, подскочил на месте и коварно улыбнулся.       - Серёга.       - Эй! – девочка не сдержалась и покраснела до кончиков ушей. Это была самая тёмная страница её истории.       В детском садике, который расположен в соседнем корпусе школы, Саше нравился один мальчик из старшей группы, в которую ходил Кирилл. Специально для него она наряжалась в яркие сарафанчики и просила маму каждый день её заплетать. Доходило даже до любовных посланий, написанных Жениной рукой, которые Саша закапывала в общей песочнице и злилась, когда он, даже не прочитав, выкидывал её. Вместо него все эти послания читал другой мальчик из его же группы, имени которого Саша просто не в силах вспомнить. В выпускном альбоме он, по идее, должен быть, но не о нём речь.       - Ох, вот это я понимаю, любовь была, - расхохотался Кирилл. – Я ведь правильно понимаю, он сейчас со мной в одной параллели учится?       Саша что-то буркнула ему в ответ и запихала все свои дневнички обратно в коробку, а затем убрала в шкаф. Даже спустя столько лет, при воспоминаниях о тех событиях Саше хочется провалиться сквозь землю.       - Ладно, спускайся, -брат отошёл от двери, пропуская Сашу в маленький коридорчик. – Я у тебя тут на окнах пока фонарики повешу.       И Саша пошла вниз к новым гостям.       Приехала мамина старшая сестра Альбина. В свои сорок три года она выглядит намного моложе тёти Алёны, но зато очень сильно уступает ей в весовой категории. Из-за её низкого роста она смахивает на самого настоящего Колобка с румяными щёчками и манерой от всех «уходить». К сожалению, тёте Альбине так и не довелось встретить такого самого, зато у неё была дочь от второго брака (всего у неё их было четыре и все расторгнуты по её воле) Алиса, которая являлась Саше ровесницей. Им повезло даже родиться в одном месяце, с той лишь разницей, что Саша родилась десятого сентября, а Алиса двадцать восьмого сентября. На этом схожесть двоюродных сестёр заканчивалось, что и не удивительно – двоюродные же. У Алисы были прямые каштановые волосы, зелёные глаза и слегка крючковатый нос. У Саши же, как было сказано ранее, были почти белые кудрявые волосы, - причём, брови были на порядок темнее волос, -карие глаза и усыпанное веснушками лицо. Про характер и говорить было нечего.       - Привет, - Саша ещё с лестницы помахала тёте и сестре.       - Вечерочек, - зевнула ей в ответ сестра и отправилась на кухню мыть руки.       Ещё одним отличием между девочками являлся сон. Да-да, именно сон! Алисе достаточно было голову прислонить к подушке, – да что там, она уже в полёте засыпала! – чтобы уснуть, в то время как Саша могла очень и очень долго ворочаться, прежде чем провалиться в такой сладкий и долгожданный сон.       - Как дела? – спросила Женя, сидящая за столом с кружкой кофе вместе с бабушкой.       - Сойдёт, - лениво улыбнулась Алиса, давя в себе желание уснуть. – А ты, как я понимаю, опять химичила?       Женя, проследив за взглядом двоюродной сестры, поперхнулась чёрным чаем и закашлялась.             Сломанный пылесос до сих пор стоял на кухне, теперь уже за занавесками. Лишь его сломанная труба выдавала его неисправность со всеми потрохами. Жалобно скрипнув, она упала.       - Почему я всегда химичу? – негодующе воскликнула Женя, стукая чашкой с котятами о стол, да так, что половина содержимого едва не выплеснулась на поверхность только что протёртого стола. – Чуть что, так сразу: «Женя, ты что, химичишь опять?», «Евгения, не ты ли это нахимичила?!». Надоело!!       Саша рассмеялась. Собственно, когда в доме что-то ломалось, в этом почти всегда была виновата сестра. Даже по вине Кирилла вещи не так часто ломались, а если и ломались, то он всегда их чинил. Точнее, чинили за него, это был большой секрет, который Саша узнала совершенно случайно.       - Смеётся тот, кто смеётся последний! – хмыкнула старшая сестра и отхлебнула кофе. – Обожаю праздники.              Огни на ёлке радостно искрились и отражались в окне, в телевизоре пестрил в своём очередном ярком костюме Киркоров, а Саша наливала себе в стакан апельсиновый сок, стараясь не разлить его при этом на белоснежную скатерть с голубыми снежинками. Кирилл рядом чистил мандарины, Женя о чём-то шепталась с тётей Альбиной, Алиса залипала в телефоне, а все остальные (папа, мама и дедушка) пошли устанавливать фейерверки на улицу. Бабушка с кухни несла огромную тарелку с куриными грудками в сыре и помидорами.       Это было главное блюда на столе в доме Борисовых, без которого праздник не был бы праздником.       Потягивая сок уже из розовой трубочки, Саша наблюдала за танцем снежинок в свете уличных фонарей. Они врезались друг в друга, кружились в воздухе, словно их захватила таинственная мелодия, которую кроме них никто не мог услышать. Саша в очередной раз подумала, как же сложно папе будет потом убирать эти белые сугробы, которые за ночь вполне могут превратиться в настоящие снежные горки, с которых потом можно будет кататься на ледянке. Девочка уже предвкушала эти радостные мгновения, как увидела в свете фонаря какую-то тень, из которой медленно проступали очертания фигуры. Эта фигура держалась за столб фонаря своими длинными руками, будто бы пародируя обезьяну, повисшую на ветке. Там, где, по идеи, должна была располагаться голова, угадывалась широкополая шляпа, а там, где шея, на холодном без пяти минут январском ветре развивался длинный узкий шарф, который вряд ли что-то да прикрывал. В голове Саши сразу возник образ Монстра из Парижа.       - Кирилл, - Саша дернула брата за футболку, тыча пальцем в окно, - ты тоже это видишь?       Он со вздохом отложил мандарин и проследил взглядом за пальцем сестры, а потом нахмурился:                                           - Это ещё что за Франкур?       Видимо, не одна Саша заметила сходство этой таинственной тени с гигантской блохой.       Кирилл поднялся со стула и подошёл к окну. Он жадно всматривался в бесконечный мрак улицы, которую разбавляли один единственный работающий фонарь и свет из окон с других участков. Кирилл смотрел и смотрел, пока фонарь не замигал и не погас. Он вздрогнул всем телом. Вошли родители.       - Сынок, что-то не так? – спросила мама, потирая замёрзшие на холоде руки. – Всего-то фонарь погас. К сожалению, опять.       - Там была тень. – Кирилл снова выглянул в окно, а потом повернулся к матери с побелевшим лицом. – И она мне помахала.       Папа с мамой переглянулись и буквально прилипли к окну, но там уже никого не было.       - Тебе, наверное, показалось, - ободряюще улыбнулся дядя Дима, но по глазам его было видно, что что- то определённо не так. Так же выглядела и мама.       - Да ладно вам, - хихикнул дед, усаживаясь во главе стола, - подумаешь, померещилось! Это ж Новый год, долой кислые мины! С наступающим!!       И опрокинул в себя целый бокал своей – кхм, скажем так – настойки. Что ж, для дедушки любой праздник это просто замечательная возможность испробовать все свои произведения искусства (он сам их так называл) на вкус и цвет.       Конечно, Саше очень хотелось верить ему, но испуганные взгляды родителей и бабушки тревожили её. Ей всегда казалось, что родители ничего не боятся, в особенности бабушка, которая и глазом не моргнёт, как паука замочит. И всё-таки, Саша старалась заразиться от дедушки и Женьки праздничным настроением, которое с каждой секундой куда-то ускользало.       - Все за стол!! – спохватилась мама, взглянув на часы.       А ведь и правда, Киркоров перестал петь и сейчас на всю комнату начали бить Куранты.       Когда настало время подарков после всех тостов, бенгальских огней и салютов, Саша помчалась в свою комнату. Под кроватью у неё лежали ещё кое-какие доделанные картины, которые она специально разукрашивала за несколько дней до праздника. Эти картины и были подарком для родственников. Хоть они и не были большими, зато смотрелись ничуть не хуже. Они все были яркими и атмосферными, от которых так и хотелось улыбаться. На их покупку Саша потратила все свои недельные запасы карманных денег.       Саша спустилась, а все уже успели передарить друг другу подарки, и теперь сидели с ними, счастливые и довольные. Только одна Алиса сидела сонная, что не было таким уж удивительным явлением. Кирилл же, наоборот, был каким-то озадаченным, хотя всегда старался держаться уверенно, делая вид, будто всё и про всех знает.       - Саня, налетай, - тётя Альбина указала на несколько цветных пакетиков.       - Не, сначала вы выберите, - Саша разложила на мягком ковре картины и с улыбкой стала наблюдать за реакцией родственников. Бабушка с дедушкой ухватили картину с натюрмортом из осенних листьев и овощей, тётя Альбина с Алисой забрали щенка с поводком, а Женя и родители выбрали корабль с раздувающимися на ветру парусами. Только Кирилл продолжил пялиться на свой палец, на котором Саша смогла разглядеть серебряное кольцо.       - Давай, теперь ты, умничка наша! – бабушка чмокнула внучку в висок и подтолкнула её к ёлке.       Первый розовый пакет оказался от Жени. Там Саша нашла несколько упаковок красивых заколок и резинок. Во втором пакете с тигрёнком Саша нашла плюшевого мишку с запиской: «Пусть он всегда охраняет твой сон». Саша была уверена, что он от бабушки с дедушкой. В третьем пакетике Саша нашла синюю бархатную коробочку, с обычным серебряным кольцом, как у Кирилла.       - Киря, у тебя такое же? – спросила она из любопытства брата.       При виде кольца он издал какой-то непонятный звук. То ли это был писк, то ли звуки подступающей тошноты, поди разбери ещё!       - Одень, пожалуйста. – попросил папа, приближаясь к Саше поближе. Мама тоже оказалась тут как тут, хотя только что она поднималась на второй этаж по их крутой, почти вертикальной, деревянной лестнице. Саша пожала плечами и одела его на безымянный палец левой руки.                                           С минуту ничего не происходило (девочке даже показалось, что дядя Дима и тётя Алёна как-то погрустнели) и Саша просто любовалась колечком, как оно вдруг засветилось и завертелось на пальце. Саша ахнула, и, когда сияние потухло, она чуть не лишилась чувств.             Вместо обычного кольца на её пальце теперь был небольшой перстень с головой какой-то кошки, которая через чур сильно смахивала на обросшего леопарда. Вместо глаз у него сияли два сапфира.       Никто в гостиной, казалось бы, этого не заметил, кроме разве что родителей, Кирилла и бабушки, из- за чего Саша подумала, что ей просто померещилось и что это было обычное кольцо. А хотя...       Может, именно это и называется новогодним чудом?