Когда выглядывает солнце

      Нейл Терри должен был заранее ненавидеть всё, что было связано с этим городом и чёртовым переездом. Как любой нормальный подросток он должен был чувствовать хоть что-то ко всему тому, что оставляет в старом доме. Но парень только       равнодушно пожал плечами и окинул беглым взглядом опустевшую комнату, закрыв сумку с вещами, хотя он прежний наверняка бы дёрнул молнию на ней так, что та бы чуть не оторвалась. Но где-то в глубине души он понимал, что происходящее ему совсем не нравится, и что он с радостью бы отказался от отцовской затеи, да только тот был настроен крайне решительно.       Старая комната дышала равнодушием ко всему, которое поселилось в голове и в душе шестнадцатилетнего парня после того, как погибла мать. Ему было тринадцать, и мальчик тогда не мог винить никого, кроме таксиста, которому водительское удостоверение выдал явно кто-то пьяный либо больной на голову. Сначала это было горе, тягучее и тяжёлое, он ненавидел того парня и весь мир за то, что именно его мама оказалась в той машине. Потом кто-то из болтливых соседок проговорился о том, что родители Нейла собирались разводиться, и, если бы не та авария, ему пришлось бы выбирать между двумя близкими людьми. После услышанного парень начал винить в этом себя, как и любой другой ребёнок, принимающий всё плохое на свой счёт. А затем, утонув в злости на себя и пришедшем на смену ненависти безразличии к окружающему миру, он уже просто не смог вынырнуть и выплыть.       Не смог справиться с этим один, а отец, как ни любил мальчика, вмешался слишком поздно. И их переезд из Сан-Франциско в Сакраменто должен был помочь Нейлу, как думал Генри. Но сам парень не очень верил в то, что смена обстановки избавит его от безразличия ко всему и улучшит его отношения с отцом. Какая разница, где жить, если с ним он так же будет видеться только за ужином? Какая разница, где учиться, если он всё равно будет ходить в школу для галочки? Или не будет ходить вообще, потому что ему абсолютно нет дела до этого места, предметов, да даже о своём будущем он не думал. Нейл даже не пытался отыскать во всём этом смысл.       Сидя на заднем сидении автомобиля отца, он вспоминал свою комнату, где по углам пауки сплели целые дворцы, а пыль покрыла полки чуть ли не ковром. Посторонние постоянно хотели убраться в комнате, едва в неё входили, но Нейлу было в ней комфортно (по большей части ему было всё равно, было ли там чисто или же царил полный хаос). А ещё лучше стало, когда бабушка и прочие надоедливые родственники перестали туда заходить. И теперь отец выдёргивает его из зоны комфорта и везёт в другой город... Он просто обрывает все связи и сжигает все мосты, а Нейл и не хотел строить на их месте новые. Может, ему без мостов даже лучше, а может, просто всё равно, есть они или нет.       Отец и сын почти не говорили в дороге. Пара дежурных фраз, пустых и ничего не значащих – не больше. Нейл уже собрался надеть наушники, игнорируя сменившийся пейзаж за окном. Высокие дома превратились в двухэтажные домишки, уютные и удивительно похожие друг на друга. Почти как скопированные с какого-то одного образца.       – Не хочешь выглянуть в окно хоть на пару секунд? – предложил отец, не отрываясь от дороги.       Нейл сделал вид, что заинтересован, хотя дорога, проносящаяся перед ним, вызывала только скуку. И головную боль, которая была настолько частым спутником Нейла, что он не видел смысла глотать таблетки.       – Понятно, – заключил Генри, наблюдая за сыном в зеркало. – Я уже говорил с твоим новым психотерапевтом, и миссис Коулман согласна начать работу завтра.       А вот эта новость всё же всколыхнула Нейла, как бы он ни хотел остаться равнодушным. И заставила встревожиться без пока ещё видимой на то причины.       – Психотерапевтом? Мы ещё не приехали, а ты уже договорился с мозгоправом?       – Миссис Коулман не мозгоправ, – мягко возразил мужчина. – Она хочет тебе помочь. Как и я.       – Вряд ли старой тётке, которой ты отвалил денег, есть дело до помощи мне, – пробурчал парень, сгорбившись и вжавшись спиной в сиденье.       – Нейл, – одёрнул его отец, но тут же смягчился, поняв, что кроме как к ссоре это ни к чему не приведёт. – Постарайся быть максимально честным с миссис Коулман. Она не сможет помочь тебе, если ты будешь вести себя так. И вообще, тебе стоит самому сделать шаг навстречу новой жизни. Заведи друзей, начни учиться, хотя бы попытайся. Увидишь, тебе даже понравится.       – Я попробую, – равнодушно отозвался Нейл, понимая, что это всё враньё.       Даже если ему бы понравилось, то вряд ли другим было бы в кайф общаться с психом, каким его все видели до переезда. Мальчик просто не хотел снова грубить отцу, который лез из кожи вон, чтобы помочь ему. * * *       Дом, который Генри Терри приобрёл в Сакраменто, находился не в центре города, что могло гарантировать некоторую тишину по ночам. Район был тихим, спокойным и совершенно чужим. А небольшой двухэтажный дом, выкрашенный в бледно-мятный цвет, казался холодным. Нейл пропускал всё новое через призму неприязни к переменам. Он схватил из машины свой рюкзак, опустил глаза, молча и угрюмо протопав к дому, даже не смотря на всё вокруг. Единственное, что ему запомнилось из новых ощущений, был навязчивый и тонкий запах яблок, взявшийся словно из ниоткуда. У них на участке точно не было яблонь.       Просторные, но холодные и пока не обжитые комнаты, уютная небольшая кухня, белая деревянная лестница на второй этаж. Три комнаты на втором этаже, три белоснежные деревянные двери, и Нейл растерялся, которая из них ему нужна.       – Вторая направо, – подсказал появившийся за его спиной отец, внося чемоданы с вещами. – Ты не проголодался с дороги? Может, поедим чего-нибудь?       – Спасибо, но я не хочу есть, – коротко, но постаравшись не окрасить свои слова враждебностью, ответил Нейл, получив свою комнату и право закрыться в ней до ужина.       Он от природы не был злым. Не пытался быть агрессивным, враждебным и уж точно не желал намеренно причинять людям боль. Но желание закрыться от всех, чтобы никто не приставал с расспросами и вообще не трогал его, часто делало его резким и ранило окружающих. Нейл понимал это, чувствуя себя виноватым, но контролировать это было куда сложнее, чем ему бы хотелось. И всё же бывали минуты, когда он понимал, что стоит остановиться, и тогда его колючая броня, закрывающая его от реальности, на какое-то время исчезала. Правда, это были только проблески в его мрачном состоянии.       Дверь комнаты закрылась за парнем. Свобода, чистота, новизна вокруг. Огромный, идеально чистый письменный стол в комнате со светло-серыми обоями на трёх стенах. Четвёртая, у которой расположилась односпальная кровать с одним новеньким белым матрасом, выглядела как огромное окно в пол с видом на ночной Нью-Йорк. Блестящие огни высоких небоскрёбов, чернильно-синее небо... Помнится, десятилетним мальчишкой он хотел там побывать, и невольная улыбка тронула губы парня, однако искра живого участия погасла, как только мозг подкинул все те воспоминания, что были после.       В комнате было очень много света, проникающего через единственное большое окно напротив письменного стола, и Нейл, не очень-то любивший проводить время на солнце, задёрнул тяжёлые и плотные синие, под стать ночному нью-йоркскому небу, шторы, погрузив помещение в лёгкий полумрак, кинул свой рюкзак в изножье кровати и плюхнулся на неё, уставившись почти немигающим взглядом серебряно-серых глаз в идеально чистый белый потолок и принявшись осмысливать всё происходящее.       Тишина, мягкая полутьма, ласкающая взгляд...Что ж, Нейл был согласен признать, что теперь он почувствовал себя чуть-чуть комфортнее. Ощущение чего-то нового приятным совсем не казалось, скорее, оно было похоже на тягучую и слабую головную боль – не слишком навязчивую, но отказывающуюся отпускать насовсем. Но всё же оно не злило и не раздражало до чёртиков. Всё лучше, чем несколько часов в машине. И в нелепых попытках завязать разговор с отцом. Нейл не чувствовал себя как дома, однако новое место на мгновение показалось не таким уж отвратительным, каким его изначально нарисовало изъеденное депрессией воображение, серое и готовящее парня к худшему.