Когда заходит солнце

Cover your eyes… Keep it inside… Swallow the light, Down, Down, Down.

Лора никогда бы не подумала, что простой поход в магазин может обернуться борьбой за жизнь. Скорее всего, она бы искренне и громко рассмеялась, услышав это, покрутила бы пальцем у виска, посоветовала сказавшему идти писать сказки, чтобы направить разбушевавшуюся фантазию в нужное русло, или просто проигнорировала, но… …никогда бы не поверила. Она, если честно, и сейчас не верит. Не верит, сидя третий день в этом самом магазине и вздрагивая от каждого низкого рёва огромной неизвестной твари. Лора, укутавшись в плед, жмётся к продуктовой стойке и думает о том, что всего пара сантиметров хрупкого стекла — и там, за ним, пустота. Необъятный белый густой туман. В памяти отчётливо отпечаталось, как три дня назад — после сильной бури — он спустился с горы за озером и лениво продвигался, полз по улице, скрывая под собой асфальт, припаркованные на стоянке машины, соседние здания, глушил любые звуки. С тех пор яркое жёлтое летнее солнце как полная луна, видимая через тонкую пелену облаков. Что случится, когда одно из обитающих там существ опять разобьёт витрины? Что случится, если щупальца, разорвавшие и утащившие паренька в подсобке, проберутся в зал? Что случится? Что? Где-то плачет женщина. Рядом тихо перешёптываются выжившие и нашедшие в этом помещении укрытие люди. Миссис Кармоди опять начинает свою громкую надоедливую проповедь про судный день. Кто-то грубо приказывает ей заткнуться, если она не хочет получить… Третий день чертовски похож на первые два. Если так продолжится и дальше, Лора будет полностью уверена, что попала в дурацкую временную петлю. Вернее, в очень странную и неправильную её версию под названием «сдохни или умри». Она вздыхает и поднимается с пола, идёт между полок с продуктами, обходит всхлипывающую женщину. Кажется, это именно её мужа ночью разорвал монстр, пробравшийся внутрь. Лора с недоверием косится на заставленную мешками с удобрением и собачьем кормом дырку в стекле. Она подходит к витрине и молча садится рядом с Трэвисом, кладёт голову ему на плечо и, ничего не видя, смотрит куда-то вперёд. Языки тумана, невесомые и прозрачные, ударяются о стекло, ластятся, не проникая в помещение. Ей кажется, где-то там, чуть дальше, мелькает нечто тёмное, ползёт, извиваясь, огибает припаркованную машину и исчезает так же внезапно, как и появилось. Или это воспалённая фантазия опять выкидывает фортеля? Лучше бы были оборотни, отчего-то думает Лора и сама не понимает причину такой мысли. Но хотя да. С ними всё-таки понятно, что делать. Возьми серебряные пули да жди полнолуние, что бывает строго раз в месяц в определённую дату. Здесь ситуация явно сложнее. Трэвис обнимает её за талию и тихо-тихо, успокаивающе шепчет что-то про дом, про то, что, когда всё закончится, они обязательно уедут из этого чёртова города куда-нибудь к побережью. Это не больше, чем просто потребность что-то сказать, сбросив тем самым немного напряжения. Лора это понимает. Они долго сидят так, тихо разговаривая и вспоминая прошлые дни. Это помогает отвлечься и хоть ненадолго забыть о тумане. На улице начинает темнеть, и Трэвис уходит в дальний угол магазина, поближе к складу. Дежурство его группы закончилось, на смену заступила следующая. Лора следует за ним, а потом стелет плед на пол. Они вместе ложатся на него. Где-то в другом конце помещения миссис Кармоди продолжает свои проповеди. Сегодня она разошлась не на шутку. В её громком нудном монологе строки из Библии мешаются со вставками про параллельные миры и жертвоприношения, разверзнувшиеся врата ада заменяются руганью правительства и президента, кажется, там не хватает только масонов и, может быть, заговора о золотом миллиарде. А, нет. Последнее она всё же упоминает. Бред иногда бывает чересчур предсказуемым. Потом всё повторяется, и так по кругу опять, опять, опять. Лора удивляется тому, как у этой женщины не устаёт язык и что к ней присоединяется всё больше и больше людей. Их уже десять. Завтра может стать двадцать. А потом они всем магазином будут выбирать, кого принести в жертву. Здесь больше не безопасно. — Завтра на рассвете мы с тобой уедем, — шепчет Трэвис. — Моя машина стоит примерно в четвёртом ряду, это недалеко от аптеки. Если пойдём тихо и быстро, то успеем дойти до того, как твари почуют нас. Лора кивает. — Я тоже не хочу больше здесь оставаться, — тихо отвечает она. — Эта женщина… пугает меня. Я не хочу оказаться в числе тех, кого выберут на почётную роль. — Она ничего не сделает. Мы выберемся. Выживем. Я обещаю. Трэвис целует её в висок. Лора кивает и утыкается носом в его грудь, прижимается к нему всем телом. Она быстро засыпает. Ей снится летний лагерь и что она в нём вожатая, приехала на всё лето следить за детьми и весело проводить время с компанией парней и девушек своего возраста. Лора никогда не была там, не знает, как всё устроено, но сон настолько реалистичный, что кажется, будто действительности поменялись. Происходящее вокруг вмиг стало таким неважным, страх отступил, во сне ей легко и очень-очень уютно. Лора улыбается. Они, на самом деле, все неимоверно измотаны.

***

Трэвис будит её с рассветом. Они тихо пробираются между спящими людьми, направляясь к выходу. Ночные посиделки миссис Кармоди до сих пор не прекратились. С тем библейских и политических она перешла на более интересные и теперь рассказывает собравшимся вокруг неё людям о прелестях искупления, смерти, человеческих жертвах и ещё каких-то не менее ужасных вещах. Лоре кажется, этой женщине сон не нужен в принципе. — И куда это вы собрались? — противно-громко спрашивает та, вставая с пола и начиная неспешно приближаться к Трэвису. В её руке нож. — Мы уходим. Мы вам не мешали вести проповеди, — отвечает он и встаёт перед Лорой, закрывая её от этой безумной женщины. — Пожалуйста, не мешайте и вы нам. — Вы только посмотрите, — обращается она к своим людям. — Они хотят уйти. Они не желают подчиниться воле Всевышнего. Именно из-за таких людей Бог карает нас и насылает мглу! Смерть. — Она указывает за стекло. — Там — смерть. И они должны пройти очищение! Люди, примкнувшие к её группе, одобрительно кивают, начинают переговариваться. Кто-то даже громко кричит: «Искупим, братья, вину!» Как только они до такого дошли? Страх неизвестности делает с людьми невероятные вещи. Миссис Кармоди от этого только набирается смелости и продолжает, брызжа слюной: — Правильно. Они должны принести себя в жертву! Пусть девчонка умрёт первой! Она чуть ли не начинает прыгать на месте, размахивая ножом. Люди наступают, желая схватить Лору и насильно вытолкать её за двери в туман. Раздаётся звук выстрела — Трэвис направил оружие вверх, — и толпу это как будто отрезвляет. Все замолкают и останавливаются. Никто не хочет получить пулю в живот. — Я не буду никого убивать. Мы просто уйдём, — неторопливо и чётко говорит он, начиная пятиться к дверям. — И всё. Толпа молчит. Лишь один человек выбегает вперёд, выставив нож перед собой, желая атаковать. Звучит второй выстрел, Лора вздрагивает, и мужчина падает к её ногам. Из простреленной голени начинает течь кровь, он корчится, хватаясь за повреждённую конечность. Нож громко звякает, ударяясь о пол и отлетая куда-то к продуктовым кассам. Толпа испуганно пятится. Боже, действительно, лучше бы были оборотни. Трэвис берёт Лору за руку. Они торопливо выходят и, чуть-чуть пройдя вперёд, чтобы не было видно витрин и мигом столпившихся за ними людей, осматриваются, пытаясь сориентироваться. А потом уверенным шагом направляются в густой туман. Лора беспорядочно оглядывается по сторонам, но ничего не видит. Пелена покрывает всё, путает звуки, пугает. Они торопливо идут сквозь неё. Внезапно Лора останавливается, едва не наступив на чьё-то тело. Она подмечает, что одежда этого мужчины почему-то вся тёмная, странно-бордовая, лишь на футболке осталось два маленьких белых пятна. Потом до неё доходит. Она чувствует от волнения подступающую к горлу тошноту. У трупа в груди дыра. Рёбра проломлены, кровь уже засохла, а там, внутри, копошится что-то мерзкое. Нечто жрёт его изнутри. И оно начинает выползать, почуяв новую добычу. Это всё выглядит как в замедленной съёмке, будто раз — и жизнь почти поставили на паузу. Лора думает, что все твари, обитающие в тумане, находят свою жертву по запаху. Действительно. Зрение для них почти бесполезно, у некоторых из них и глаз-то нет. На слух, в общем-то, они тоже вряд ли ориентируются, туман странным образом путает звуки. Те, что образовываются близко, делает далёкими, а далёкие — наоборот близкими. Эти существа идут из тумана, руководствуясь самым надёжным — обонянием. Лора видит пауков. Много маленьких, есть и пара побольше, а из белой пелены на них движется один огромный, шипящий, быстро перебирающий костлявыми конечностями. Мир резко отвисает, и тварь кидается на неё, но Трэвис реагирует быстрее. Звучат выстрелы, и паук, брызжа чёрной кровью, издаёт противный мяукающий звук и скрывается где-то в тумане. Пауки, что поменьше, всё продолжают выползать из тела и исчезать под стоящей рядом машиной. Тошнота подступает сильнее. — Идём! Он скоро вернётся, — командует Трэвис, и Лора следует за ним. Он уводит её куда-то вправо, потом снова вперёд и опять поворачивает. Ещё несколько шагов, и вот они уже подходят к машине. Едва успевают сесть в неё и закрыть дверь, как на капот запрыгивает тот самый паук. Он врезается головой в лобовое стекло и немного пятится, пачкая металл под конечностями своей чёрной кровью. Они сидят всего в метре от его красных бездумно-холодных глаз. Паук стоит без движения и, видимо, принюхивается. Действительно. Обоняние. И Лора отмечает, что у него неестественно много конечностей. Штук десять, наверное. Или даже больше. И все они такие толстые… с целую руку. Тварь чуть пятится назад, останавливается, стоит ещё где-то с полминуты, но всё же сдаётся, спрыгивает с капота и исчезает в тумане. Она не смогла их учуять, а это значит, что они для неё перестали существовать. Трэвис заводит машину и трогается с места. Выезжает с парковки.

***

Они едут так целый день. Лора тихо спит, сидя на переднем сидении. В приглушённом свете она кажется более взрослой, чем есть на самом деле. Хотя… Трэвис бы не соврал, если б сказал, что они все разом стали старше. За два дня и две ночи. И дети, и взрослые — все люди, что были в том чёртовом супермаркете. Не происходит ничего примечательного, туман остаётся таким же густым и совсем не кончается, дорога местами потрескалась и развалилась, но, чтобы ехать медленно, пойдёт. Начинает темнеть. Наверное, сейчас около восьми вечера. Они проехали уже столько времени, но так и не встретили никого из людей. Кажется, что пелена поглотила всё и ей совсем нет конца. Трэвис отрывается от размышлений, когда на капот внезапно опускается большая тварь, прохожая чем-то на увеличенное в десятки раз насекомое. Они все активизируются с приходом темноты, он отметил это ещё в магазине. Существо сидит какое-то время на машине и не двигается, будто давая возможность себя рассмотреть. У него серое мохнатое туловище и длинные прозрачные крылья. Точно. Оно смахивает на огромную уродливую… муху? Это моль? Самое близкое, что подошло бы для описания. Оно сидит ещё немного, смотря вокруг, а потом резко взмахивает крыльями и улетает прочь. Это значит лишь одно: если не приглушить свет, то слететься на него может и нечто крупнее. Трэвис сворачивает на обочину и останавливается, выключает фары и достаёт из бардачка пистолет. Считает патроны. Ночь неумолимо наступает, и тишина отдаётся противным шорохом костлявых паучьих лап. Им нужно просто выжить. Всё остальное потом.

Do you think you can hide? Do you believe the lies? Twist it up in your mind You'll run out of time, time, time.

***

Do you think you can hide? Cover your eyes.