Камень памяти

      Жаркое июльское солнце слепило глаза, и, даже сквозь соломенную шляпу нагревало голову. Аккуратно срезая корни лаванды серпом, я клала их в корзинку и прижимала руками, которые пропахли цветами, но я была готова отдать вечность за их аромат. Я присела на землю, скрестив ноги и вытирая лоб, обернулась на Кайлу. Она подбежала с бутылкой воды и плюхнулась рядом. Выхватив её из рук, я выдула почти половину. — Эй, куда ты так хлебаешь! — она толкнула меня в руку и отобрала воду. — Я устала, вон сколько собрала уже, — я показала указательным пальцем на ряд сиреневых корзинок. — Ну и зачем так много? — удивилась она, делая глоток. — Мама их любит, — я встала и подошла к одной из них. — Мама? — переспросила Нотт.       Я проигнорировала её, и, взмахнув палочкой, корзинки одной за другой начали испаряться. — Нельзя пользоваться магией в маггловском мире, Блэк, — Кайла встала, уперевшись руками в бока. — Так никого же рядом нет, никто не увидит. Я отправлю их сейчас, пока не завяли. Кайла, оттряхнув платье от земли, подошла ко мне вплотную и положив руки на плечи, произнесла: — Ник, что ты делаешь? Твоей мамы уже давно нет… Я испуганно взглянула на неё и попыталась убрать руки, но они оказались тяжелыми. — Нотт, убери руки, мне больно! — Кайла вцепилась в мои плечи до жжения.       Её лицо будто исказилось и предстало совершенно другим…напоминавшим… Грин-де-Вальда. Глаза покраснели и стали как у дьявола. Я оторопела и со всей силы ударив по рукам, упала на землю, больно ударившись запястьем. Небо почернело, солнце закрыли огромные тучи, кровавого цвета. Поднялся ветер, я зажмурила глаза от страха и закрыла ладонями лицо. — Кошмар, кошмар, кошмар, просто кошмар! — я, словно взлетела с подушки и села на кровать, держась за голову. — Ты чего орешь с утра пораньше! — послышался сонный голос Гермионы.        Я посмотрела на неё и была готова расплакаться от счастья, что все оказалось сном. Откинувшись обратно, потерла руками глаза и, проморгавшись, полностью пришла в сознание.        На дворе стоял март. С последних событий два месяца прошли будто день. В моей голове ещё свежо держались воспоминания возвращения Седрика и Тео. Они прибыли на следующее утро. Я была так рада, увидев Тео, сердце чуть было в пятки не ушло, когда поняла, что вот он — живой, все такой же с серьезным лицом, нахмуренными бровями и красивый. Почему-то не как раньше, а как-то по-особенному. Не знаю, что изменилось в нем, но что-то точно изменилось. А может и не в нем изменилось вовсе, а во мне…жар окинул меня волной от этих мыслей. Встретившись взглядами, словно без слов мы сказали друг другу: «как хорошо, что с тобой все в порядке». Но в этот раз я не смогла долго удержаться на его глазах, тут же засмущалась и обернулась, расплывшись в улыбке. Раньше я так смотрела на Седрика. Тепло и с некой любовью, если таковой можно назвать. Честно говоря, он привлекал меня только внешностью, но поняла я это позже, к сожалению…        Не узнав его, мне хотелось каждый день находится с ним, в голове воображала наши безумолчные разговоры по ночам, наши прогулки, касания, и слова о любви. А любви, как оказалось, и не было. Либо я ничего не смыслю в этом, и как маленькая, всё ещё мечтаю о бабочках в животе. Хотя говорят же, любовь — как бабочка, ворвется и пока живет порхает, а когда захочет — улетает, также неожиданно, как и появится. А ведь так и произошло, что, если и сейчас будет также? Тот день я провела с Седриком. Мы были в комнате, не отпуская друг друга из объятий и рассказывая, как у кого прошли недавние приключения. И мне хотелось этого, так давно хотелось… Я ждала и мечтала, а потом разочаровывалась, когда сталкивалась лбом о рамки реального, где ни он, ни я, даже не разговаривали толком! Потом я переживала за Кайлу, что она злится на наши недоотношения. А сейчас, когда у меня есть всё, к чему я так стремилась, вдруг, кажется, не таким уж и впечатляющим. Все — не то! Должна радоваться и веселиться, что у меня все налаживается, а в итоге, обнимаясь с любимым человеком, я думаю о другом… о парне, в черной мантии и зеленым шарфом, разгуливающим по коридорам между парами, и вечно взъерошенными волосами. Холодный колкий снаружи, но такой приятный теплый и мягкий внутри, всегда готовый помочь близким людям. И да, именно близким…я стала для него той близкой… Ни за что и никогда не могла вообразить, что когда-то он, тот самый Теодор Нотт, мой заклятый враг с первого курса Слизерина по пятый, станет предметом воздыхания…        Может, я просто устала и поэтому мне в голову лезут всякие странности, и Тео просто стал мне хорошим другом?       Тем не менее, мне было здорово с ним рядом. Я хотела, чтобы он рассказал о том, что случилось после случая в поезде, но его словно током ударяло, когда заходила речь об этом. Мне становилось как-то неприятно, будто он хочет сказать что-то, но не знает как. Ещё он перестал меня подкалывать, как делал раньше, перестал вообще контактировать со мной, да и с Кайлой, но только в присутствии меня. Тео, итак, дружил только со слизеринцами, но сейчас он общался только с Малфоем. Они давно лучшие друзья, и, кажется, как мы с Кайлой, очень близки.        Несмотря на то, что с Седриком я стала проводить больше времени, мы с Кайлой больше не ссорились на эту тему и продолжали дружить, как и раньше. Да все стало как раньше! Дамблдор и учителя, узнав о Грин-де-Вальде, тут же сделали все возможное для нашей защиты, конечно, пришлось отменить Турнир, но никто и не расстроился. В Хогвартсе снова воцарилась спокойная, уютная, домашняя атмосфера. Но, черт тебя подери, Теодор Нотт, почему я чувствую к тебе то, что не должна?! Почему ты снова портишь мне жизнь, но уже в другом ключе?        И так с каждым днем мои чувства только усиливались. Мне становилось так стыдно, что Седрик, сидящий рядом со мной и что-то рассказывающий о своих деяниях, даже не задумывался и не замечал, или старался не замечать, что я совершенно не слушаю его, точнее, слушаю, но не слышу. Слышу только свои мысли. Колкости Тео, которые стали до боли приятными, теперь только в моей голове. Иногда я поглядывала на него в классах, а он сидит, все такой же чертовски привлекательный, но не смотрит на меня, ни злобно, ни шутливо, ни игриво, да вообще никак, словно нет меня. А все так резко оборвалось после февраля, а именно четырнадцатого.        В тот день мы были вместе с Седриком. Воскресенье, выходной день, да ещё и праздник, мы отправились гулять на Косую Аллею. Провели его там весь день. А когда вернулись, Кайла рассказала, что Тео хотел поговорить со мной, сказать что-то важное. Тогда я не обратила на это должного внимания, ещё не чувствовала того так сильно, что не должна. Но теперь я поняла, что, если он хотел мне сказать, что испытывает ко мне то же самое? Да нет…бред какой-то… Нельзя… мы же…хоть и не враги, но и не друзья, чтобы говорить, думать и чувствовать такое. Он, наверное, обиделся, что я не пришла к нему вечером, а если это было связано с Грин-де-Вальдом? Но было уже поздно думать об этом…уже март. Прошел месяц. Я так и не подошла к нему. Все смотрела на него, ждала, когда он будет один, но так и не подошла, а потом сильно жалела, что не сделала этого.        Пятница, мой любимый день недели, особенно сегодня. Солнце палило, растапливая снег, которого уже почти не было. Трава повылезала, расправляясь, как и цветы, тянущиеся к теплым лучам, спустя долгое время, на свету. Уроков было мало, закончили рано, до обеда ещё несколько часов. Оставив сумку в спальне, я вышла на крыльцо, уже в одной рубашке и мантии. Весна в этом году рано, на улице веяло приближающимся летом. Неважно, что ещё два с половиной месяца. Я потянулась, расправив плечи, и вдохнув слабый, но все-таки уловимый запах цветов, направилась по зеленой тропинке, ведущей к загону, где сейчас вел занятия Хагрид с первокурсниками. На душе было так спокойно и хорошо. Я оглядывалась и смотрела на сосны, ели, разные растения, что преследовали дорожку. С этими камнями у меня давно не было этого умиротворения. Наконец-то можно позабыть о них.        Спустя пару минут я вышла на знакомую полянку. Увидев Хагрида, важно, но все равно дружески командующего, я автоматически улыбнулась ему, а затем перевела взгляд на скамью, стоящую под огромным дубом, напротив загона, и увидела его… Резко затормозив, сердце словно остановилось, а внизу живота закрутило. По кончикам пальцев пробежал ток, ладони вспотели, а к горлу подступил ком. «Да что это со мной?».        Тео сидел, склонившись над тетрадью, а рядом с ним бегали несколько диринаров. Такие же были и в загоне с Хагридом, видимо, изучает их. Солнце падало на его лицо и кудри, переливаясь золотистым цветом, словно у него мелирование. Уголки его губ были приподняты, он посматривал то на птиц, то в тетрадь, потом что-то стирал там, а затем перевернув карандаш продолжал чертить. Выглядел он необычно, показалось, я во сне и сам Тео улыбается зверятам. Кайла говорила, как он их любит. Я вспомнила как мы с ним ловили детенышей нунду. От воспоминаний внутри меня растеклась теплая струйка крови, проникая через сердце и растекаясь к оставшимся конечностям. Наконец, пошевелив пальцами, сглотнув ком и прочистив горло, собрала руки в кулак и шагнула к нему.        Он заметил меня, но не подал виду. Просто перестал улыбаться и немного выпрямился, продолжая свои дела в тетради. Я села рядом с ним, посматривая на его рисунки. «Как же красиво ты рисуешь!» — хотела сказать я, но выпалила: — Неплохо, — я услышала свой голос со стороны, будто не мой. — Получше тебя, — усмехнулся он. «Ура!» — ликовал мой внутренний голос, — «Как же мне не хватало твоих колкостей».       Тео продолжал рисовать молча. Мне и не нужны были слова, чтобы ощутить пламя приятных и жгучих чувств внутри себя, но все-таки хотелось ещё услышать его голос. «Только не молчи! Скажи ещё что-нибудь, да хоть отталкивающее и обидное, главное — говори!». — Что надо? — спросил он, будто услышав мое желание. «Да ничего не надо! Просто хочу быть рядом с тобой, видеть, слышать и говорить, просто чтобы с тобой!». — Я к Хагриду пришла, а не к тебе, — стервозно сказала я, поджимая губы. Поняла, что слишком грубо. — Ну тогда иди и не мешай мне, — ответил он, продолжая пялится в тетрадь. «Я мешаю тебе? Неужели ему неприятно просто нахождение меня рядом с ним? Ну почему я думаю об этом…раньше я бы только радовалась, что ему противна я, а он мне, а сейчас…» — Да чтоб тебя! — у Тео упал карандаш на землю. Я потянулась за ним вместе с ним и мы столкнулись лбами, — Блэк, — он потер голову, но не посмотрел на меня, а я, случайно посмотрев в его глаза, так и продолжила пялиться, — Если тебе скучно, иди подоставай своего Диггори, ты меня отвлекаешь! — Тео расправился и продолжил свое занятие, грубо вжимая карандаш в лист бумаги. Я облокотилась на спинку скамьи, и посмотрела на его руки, которые то осторожно выводили контур, то грубо закрашивали фигуры. — Блэк, ты оглохла? — он сильнее нажал на карандаш и в листе прорисовалась дыра. — Да! — выкрикнула я. Он с ненавистью закрыл тетрадь и посмотрел на меня. «Он в бешенстве, я снова довела его, как раньше», — мне так нравилось, что он злился, но в то же время было немного грустно. — Почему ты избегаешь меня? — спросила прямо я. Нотт расслабился и отвел взгляд, — Я обидела тебя, да? — Обидела? Кто ты мне, чтобы я обижался на тебя? «Да я сама не знаю, кто я тебе, а ты ещё спрашиваешь?» — Прости, — мне стало так легко после этого слова, — Ты хотел поговорить со мной, а проигнорировала. — я отвернулась. — Поговорить? Когда это я хотел поговорить с тобой? — В феврале, месяц назад. Он усмехнулся. — Вспомнила бы ещё, что было год назад. — Мне не смешно, — я взглянула на него, а он уже смотрел на меня. — Это плохо. Ты всегда серьезная. — Ты тоже… Он улыбнулся. — А сейчас? — он показал на свою довольную улыбку. — Мне нравится, когда ты улыбаешься по-настоящему. Не твои ухмылки, а когда, действительно хочешь, — я почувствовала, как мой голос задрожал. Тео перестал улыбаться, оглядел меня и отклонился назад, глядя куда-то в пустоту. Мои руки задрожали, то ли от холода, то ли от своих слов, но как только лучи солнца опустились ниже, стало тепло, и не только ладоням, всему телу. Мы сидели в тишине несколько минут, только неподалеку слышался голос Хагрида и хихиканья детей. Я закусила губу и осторожно посмотрела на Тео. Его взгляд стал таким грустным. — Тео…что ты хотел мне сказать тогда? — начала я, протягивая каждую гласную.       Он молчал, глядя в пол. Диринары подобрались к нам чуть ближе, но бегали сами по себе не обращая внимания на нас, также, как и Тео не обращал на меня внимания, но находился близко. — Пожалуйста, почему ты молчишь?.. — тише произнесла я. Ответа не последовало, зато я заметила, как он сжал руки в кулак и на тыльной стороне ладони вздулись вены. Он злится на меня — это хорошо, значит сейчас скажет. — Ну не молчи! — громко сказала я, нагнувшись к нему. — Да что мне сказать?! — он оттолкнул меня и встал со скамьи, но не ушел, а развернулся и гневно посмотрел на меня, — Что сказать? Я не знаю, не знаю зачем тебе это, для чего мне говорить это, почему я хотел сказать тебе, а никому-то другому. Я не хочу, я не буду оправдываться перед тобой, зачем и почему я делаю так! Почему я не хочу разговаривать с тобой и видеть тебя. Просто не хочу — вот и все! — он заходил из стороны в сторону, нервно перебирая руками. — Но… — я встала и хотела ему возразить, но он усадил меня обратно. — Я не договорил! Ты даже не представляешь, как я тебя сейчас ненавижу. Не знаю почему, но ненавижу, и ненавижу себя, потому что не знаю, почему это и что со мной! — он остановился и опустив руки, начал смотреть куда угодно, но не на меня. «Неужели, и он чувствует это? Я тоже не знаю, я хочу, чтобы ты сказал мне, но и ты не можешь…» — Мне и… мне и без тебя солнце светит, но с тобой оно будто ярче. Мне и без тебя дышится, но с тобой будто легче. Мне и без тебя хорошо, но с тобой будто лучше, — он оглянулся на меня. А я, словно током ударенная, сидела не двигаясь, в ушах звучали его слова, но я не могла понять смысл. — Не думай, что я признаюсь тебе тут в любви, — его голос дрогнул, — Просто, тебя стало слишком много в моей жизни. Я не знаю, хочу ли радоваться, или злиться, но…короче. Зачем я тебе все это говорю? — он взял свои вещи со скамьи и собирался уходить, но я схватила его за запястье. — Не уходи, — я поднялась и оказалась нос носом к нему. — Я хочу. — он выдернул руку, — Лучше сейчас. Нам не стоит…так, — он опустил голову. — Что? Общаться? Дружить? Это ты первый ворвался ко мне в жизнь и перевернул её с ног до головы. И я не про пять лет назад, когда мы ничего не соображали, а сейчас! Перестань быть таким наглым и все решать самому — хочу общаюсь, хочу не общаюсь. А я вот не хочу так все обрывать между нами! — я уже не слышала, что говорю. Со стороны, наверное, выглядело будто мы пара, которая поругалась, но мне это льстило. — Пока, Николь, — Нотт просто ушел. Он не посмотрел на меня. А я обернулась и смотрела на него до тех пор, пока его просто не стало видно за деревьями. «Пока, Николь? Что? Это даже не прощай, это тупо пока. Как пока? В смысле…».

***

       Выходные прошли быстро, но меня все ещё тревожил тот разговор с Тео. Я пыталась подловить его и поговорить, но он словно испарился. Кайла, как будто опять ничего не знает и не при делах, но я была уверена, что Нотт ей что-то рассказал. Мои догадки подтвердились тем, что Кайла не появилась на уроках в понедельник. Обычно она предупреждает о своих неявках, но тут даже из Слизерина никто не знал. Я решила отыскать её после занятий, думала, она придет на обед, но её и там не было. Ближе к вечеру я пошла в её спальню, дверь была заперта, но вскоре отворилась. Кайла ходила разъяренная из угла в углах, разбрасывая вещи. — Что случилось? Почему тебя не было сегодня? — осторожно спросила я, садясь на край кровати. — Я сейчас в таком…шоке, ты не представляешь, — развела руками Нотт. — Да что случилось то? — Нотт, он с тобой говорил? — она остановилась напротив меня. — Ну…у нас был разговор, но он не особо сложился. А что? — Ты представляешь, он сказал мне, что… я даже не знаю, как объяснить. Короче, моя мать оказывается не моя, — Кайла поджала губы и уставилась на меня в ожидании ответа, но я молчала. — Блэк, скажи что-нибудь! Я вдруг рассмеялась. Нотт уселась рядом на кровать. — Моя первая реакция была такой же… На самом деле это не смешно. Тео сказал, что…это Элиас наша… — Что за бред? Как это она может быть твоей мамой? — я продолжала улыбаться, не веря в происходящее. — Не знаю. Ладно я, но как Тео это переживет? Они же были так близки… — она опустила глаза, — Не представляю, что он чувствует. — Это розыгрыш какой-то? Ты чего говоришь то? — я встала с кровати и отошла в угол. — В смысле? — В коромысле! Хочешь сказать, что Элиас Грин-де-Вальд твоя мама? — истерично усмехнулась я. — Я не хочу этого говорить! И осознавать, но факт есть фактом! — Кайла вскочила с кровати. — Что ты…с ума сошла?.. С чего он так взял? — Он сказал, что они с Седриком были в ту ночь в маггловском мире, пока мы — находились в замке Грин-де-Вальда. Уилл же собирался вернуть память Элиас! И Тео был там и не сказал нам! Ты представляешь? Точнее, он хотел сказать тебе это, — Кайла говорила очень быстро, так что половину слов я не поняла. — Тео хотел сказать мне? — удивленно уставившись на неё, спросила я. — Да. Но…ты хоть понимаешь, — Кайла достала из кармана мантии кулон и положила мне в ладонь, — Тео забрал твой кулон. — Получается, что он уже не мой. Точнее, камень не мой, — я отодвинула её руку. — Блэк, ты так бесишь меня иногда, — Кайла кивнула головой и, потащив меня за руку, усадила на кровать, — Кажется, я поняла. Я не ответила, а только поудобнее устроилась в предвкушении занимательной истории. — Ты помнишь ту легенду, что я рассказывала тебе? О камнях Памяти, — Нотт вытащила камушек из оправы и подставила под свет луны, который только и ложился на кровать, между нами. Через мгновение показались выгравированные буквы Э. Г. Нотт, что были и в тот раз, когда Кайла впервые узнала о кулоне. — Элизабет Нотт… — начала я, — А что значит Г? — Вот именно, что это не Элизабет, а Элиас. Г. — Грин-де-Вальд, Нотт потому, что она наша мать! — Кайла закрыла руками рот. — Да ну! Бред какой-то! — я цокнула и попыталась встать, но Нотт остановила меня. — Ты думаешь, я шучу над тобой? У Тео второй кулон, ты знаешь, что выгравировано на нем? У. Г. Г. Что это значит? Я помолчала. — Уиллберт Геллерт Грин-де-Вальд. Черт возьми, по легенде два камня были связаны заклинанием, вот они и есть эти два камня! Вот почему Грин-де-Вальд за нами охотился, и вот почему отец был с ним заодно. — Но я не понимаю, причем тогда тут я? — И твой дядя… — дополнила Кайла. — Ага…стой, то есть Седрик и Тео знали об этом и молчали два месяца?! — выпрямилась я. Кайла пожала плечами. — Я убью сначала одного, а потом другого! — Стой! — Нотт схватила меня за рукав рубашки. — Отпусти! С чего это вдруг он решил вот так вот взять и рассказать все? Именно сейчас? Почему не сказал мне? — Я же сказала…он хотел, но ты не… — Не что? Это самая важная информация, развязка всей нашей истории и тут он хотел, но не решился, да? — я приблизилась к ней вплотную, — Ты что-то знаешь и скрываешь от меня? — Ты о чем? — О Нотте. Почему он себя так ведет? — Да как так-то? — Кайла! — я дернула руку, которой она продолжала держать меня, — Хватит из меня делать дуру! Я что ему нравлюсь? — выкрикнула я и вдруг тишина пробилась сквозь уши. Кайла открыла рот, пытаясь что-то сказать, но так и не смогла. — Ч…я…я не знаю…а почему…т… что? — она стала заикаться и я, словно ошпарившись кипятком отпрыгнула от неё. — Ничего. Где он? — я стояла столбом не шевелясь, как будто ничего не произошло. — В башне. Стой, что? Николь! — Кайла попыталась догнать меня, но я уже выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.        Запыхавшись от бега, я остановилась у подножия лестницы, запрокинув голову вверх. Винтовой лестнице, казалось, нет предела. Но, настроение было не такое, чтобы охать и причитать, а наоборот открывалась перспектива залезть все-таки на астрономическую башню и поговорить с Тео, у которого как раз закончился урок с профессором Авророй Синистра. Подъем по ступенькам был долгий, конечно, заползти на неизвестно какую высоту, это не в один миг. Особенно, когда нет рядом палочки для аппарации.       Преодолевая последние ступеньки, я остановилась, чтобы пропустить учеников, спускавшихся с башни, следом шла профессор. Она взглянула на меня, попросив покинуть башню с ними, но я отделалась от неё отмазкой, по типу забыла палочку. Синистра печально вздохнула, пропуская меня наверх. Поднявшись на смотровую площадку, я заметила одинокую фигуру, собирающую свои вещи, и, собравшись с силами подошла ближе. Тео не замечал меня по началу, а позже остановился, уставившись на меня. — Что ты тут делаешь? — спросил он, кладя книгу в сумку. — Тео, — с отдышкой произнесла я, — Я всё знаю. — я вцепилась в перила балкона, сжимая ладонь. Он молча посмотрел на меня и отвел взгляд. — Мерлин, — я закатила глаза, — Хватит молчать. Почему ты не сказал, что вы были с Седриком в маггловском мире? Что ты знаешь об этой легенде, которая оказывается и не легенда, а связана с вашей семьей? И почему Кайле не сказал? Да что черт возьми в твоей голове? — Я не хотел тебя вмешивать в это. Ты же не причем, просто под руку попалась. — холодно ответил он. — Ха-ха, под руку попалась? Знаешь, ты мог бы сразу забрать у меня этот камень и не вмешивать меня, раз такой умный, — я вынула кулон, который дала мне Кайла и швырнула в него. Тео, ловко словив его, хотел было уйти, но что-то его держало. — Что? Можешь уходить! — вскрикнула я и отвернулась, — Камни теперь твои. — Но ведь ты сама сюда пришла. Я обернулась и усмехнулась. — Смешно? — Ну да, сам сказал же, что я постоянно серьезная хожу. Он снова замолчал. — Ну вот опять…почему ты снова молчишь? Скажи, что ненавидишь меня, скажи, что не хочешь видеть меня больше никогда. Да, мне будет больно, но пока ты молчишь, мне ещё больнее потому, что я не знаю, что ты чувствуешь! — вскинув руками, я продолжила ждать его ответа. — Не могу… — Да все ты можешь! — Нет. — настаивал он. — Да почему?! — Потому что мне тоже больно! И не снаружи болит, а внутри. Всякий раз, когда я смотрю на тебя, исчезают все печали и я забываю обо всем, что тревожило меня, но тем самым причиняю себе ещё большую боль. Ты вечно гонялась за своим Диггори, не замечая никого вокруг. А когда стала ходить с ним под ручку каждый день и смотреть на него влюбленными глазами, я хотел возненавидеть тебя, но не смог, потому что возненавидел себя. Я всегда считал тебя бестолковой девчонкой, одной из тех фанаток Крама и Диггори, но… я увидел тебя под другим углом…когда ты так отчаянно пыталась спасти своих друзей, своего дядю, что-то щелкнуло внутри меня. И даже сейчас, пока я смотрю на тебя, внутри меня пробивается огромная дыра. Ты никогда не узнаешь, как я страдаю, не поймешь боль, которую я ношу с собой, ведь тебе достаточно и своих проблем. Я изменился, но все равно никогда никому не покажу, как мой внутренний мир раздирает. Мне, казалось, ты была тем человеком, кому я мог доверять, до тех пор, пока ты не сблизилась с ним…и Кайла…она же не просто так проявляла это недовольство. Может, она и не знала, но чувствовала, что со мной творится. И в какой-то степени я даже рад, что опустил руки и стал делать всё только ради себя. Полюбив одиночество, наконец обретаешь спокойствие. Это даже хорошо, не испытывать никаких состояний, для себя я все принял, спасибо, что открыла мне глаза и показала, что не будет весь мир крутиться вокруг меня. Я стояла и смотрела на него, мне не хотелось ничего говорить в ответ. Мне просто хотелось бросить все и обнять его так сильно, чтобы кости ломило от боли. И всё-таки самый главный признак любви — желание обнять. Даже не поцеловать, а именно обнять. Первые объятия — это как встреча после долгой разлуки, хочешь прижаться так близко, чтобы почувствовать, как бьётся его живое, трепетное сердце. Ты обнимаешь дорогого тебе человека и ваши души по-особому переплетаются, вы становитесь единым целым. И в этом нет ничего плохого, просто чувствуешь тёплого, родного человека, которого искал всю жизнь и думаешь: «как же мне хорошо с тобой». Но я не сделала этого. Он улыбнулся, хоть и натянуто. — Смешно? — спросила я. — Немного. Ты молчишь. Как я. Теперь понимаешь меня? — Тео, ты просто до невозможности избалованный, даже сейчас, когда ты сказал, что будешь делать все для себя, и что я якобы открыла тебе глаза, неужели ты не эгоист после этого? Снова пытаешься оборвать наши отношения, не обговорив ситуации. — О каких отношениях ты говоришь, Блэк? Между нами — ничего нет и не будет. Я не разбрасываюсь словами по типу люблю, и ты мне нравишься, я выражаю это поступками, и извини, если дал тебе ложный сигнал. Просто ты стала мне близкой душой. У тебя прекрасные отношения, о которых ты так давно мечтала, друзья, а мы…нет… я и ты…никогда не были чем-то большим. Да, ты права, вот он мой эгоизм, что я вообразил себе, будто ты без ума от меня и я что-то сделал, дав тебе лишний знак внимания. Но, я обрываю все сейчас и пусть вернется все на свои прежние места.       Он сделал такой акцент на я и ты…исправив мы, что это резануло по живому. Если это была правда, которую я так жаждала узнать, то было и вправду больно. И, даже, наверное, больнее, чем когда браслет сжигал мою руку, потому что сейчас сжигалось заживо сердце и что-то внутри. — Нотт, хоть раз ты можешь дать мне право сделать решение? — грубо сказала я, — Нет ничего хуже, чем иметь прощающее сердце, которым я сейчас и прощаю все эти твои слова, ведь так как сейчас, мне больно ещё не было. — Ты хотела получить правду. — Правду, а не разбитое сердце!       Тео молча мотнул головой, а я, сделав шаг к нему навстречу, даже не успев переступить на носок, резко остановилась, так как в башню вбежала разгоряченная Кайла. — Срочно! Там…внизу… — запыхавшись говорила она. — Что? Что внизу?! — спросили мы с Тео в один голос. — Грин-де-Вальд!..