Звёзды загорятся так ярко лишь на одну ночь

Минуты, проведённые вместе в приватной комнате, казалось бы, длились вечно и нисколько одновременно. Игорь смотрел на омегу, понимая, что он не в силах оторвать от него взгляда. Он знал, что на истинного реакция организма очень бурная, но не так чтобы все внутри тянуло не только от желания, но и от неизвестных, странных чувств. Гром с каждой секундой сжимал зубы все сильнее, чувствуя терпкий запах смазки. Нужно держать себя в руках, не вести себя, как кобель во время гона. Это будет кощунством силой нагнуть омегу во время течки, воспользовавшись немилостью природы. Осматривает Сережу, видит оттопыренный карман на брюках и лезет туда рукой, выуживая ключи от машины. — У вас точно нет никаких таблеток с собой? Хотя бы чего-то, что может облегчить это все? – Игорь не особо разбирался в фармацевтических препаратах для омег, можно сказать ни разу и не сталкивался с представителями этого вида вот так нос к носу, потому и задавал глупые вопросы. Нужно было как можно скорее вывести Разумовского отсюда, пока он сам еще мог соображать. Сергей в ответ лишь отрицательно покачал головой. Таблеток у него, увы, с собой не было. Раньше он старался всегда их носить с собой, но это было во времена университета, а сейчас... Из офиса "Vmeste" выходить особо не приходилось, от того и привычка со временем исчезла, будто её и не было никогда... А зря. На такого рода мероприятиях уж точно рано расслабляться. Вот и сам себя теперь наказал своим состоянием. Да и Игорю наверняка не легче чувствовать этот запах и стараться держать себя в руках. Майор лишь вздыхает и наливает Сергею еще воды, а сам открывает дверь, выглядывая, чтобы убедиться, что они смогут безопасно добраться до запасного выхода. Не смогут очевидно. Все гремело, шла перестрелка. Игорь заметил людей в остроконечных масках. “Сука”– мысленно выругался он. Однако, почти готов благодарить Бехтиева за то, что тот сделал приватные комнаты на уровень выше, в то время как эти фанатики бесчинствуют ниже, где больше всего гостей. Выходить не вариант, остается ждать приезда полиции и силовиков. Игорь поплотнее запирает дверь и пододвигает к ней еще одно кресло. — Там эти клоуны с автоматами, – объясняет ситуацию Сергею,– Не беспокойтесь. Сюда они вряд ли сунутся, а если и попытаются, у меня есть пистолет. Гром садится на это же самое кресло у двери, утирает пот со лба, сжимает крепче ноги. В такой ситуации он никогда не был. С одной стороны вооруженные террористы, с другой истинный во время течки. Повезло, так повезло. Разумовский явно встревожен, к тому же чувствует себя, мягко говоря, не очень. Игорь изо всех сил сжимает свое запястье, только ради того, чтобы боль приводила его в чувство, не давала сорваться на омегу. Грохот становится настолько сильным, что слышен даже через шумоизоляцию. Игорь видит, как вздрагивают плечи Разумовского. Да к черту выдержку. Гром вновь садиться перед омегой на корточки, берет руки в свои, принимаясь осторожно разминать пальцы, каждую костяшку. Медленно, круговыми движениями, так делали ему в детстве, когда он боялся. Помнил, что от тепла родных рук легко успокаивался. Может и Серёже станет легче. И трудно было не заметить реакцию на лице майора, который не то встревожен, не то в замешательстве. Этакая дилемма перед ним возникает между помощью истинному и службой. Странно даже было наблюдать, что Гром всё же выбрал именно Его. Сергей наверняка за всю жизнь не сможет отблагодарить Игоря за такой выбор. — Все обойдется. Один из наших отделов тут неподалеку, их быстро загребут. Вы главное не бойтесь. — И вправду... Стоило сразу предположить, что это место будет идеальной целью для следующего шага Чумного доктора...– задумчиво бормочет Разумовский, а после нервно закусывает нижнюю губу. Он не думал, что Олег пойдёт на такой шаг, сегодня и сейчас... Только не самолично, а через других. Он сделал им какое-то послание? Или всё-таки эти люди ополчились сами? Кто знает... Но вполне логично для Волкова было скрыться в любом случае. Сергей смотрит на подошедшего Игоря, как на героя. Если кто и был круче Бэтмена, то это явно был Гром, а не Волков. Вряд-ли омега когда-нибудь мог раньше смотреть на кого-то вот так, с такой неописуемой нежностью. — Я не боюсь. Рядом с вами мне не страшно. Однако... Меня волнует то, что могут пострадать много людей... Может, в чём-то и виноватых, а может и совершенно невинных! Это... Жестоко...– бормочет Серёжа, которого начинало лихорадить. Бросало то в жар, то в холод, а между ног всё вымокло. Нижнее белье уж точно, а если и на штанах уже видны влажные следы, то совсем стыдоба... Омега инстинктивно поддался навстречу прикосновениям и буквально свалился в объятия Грома, тяжело дыша, но при этом вдыхая запах своего альфы ещё глубже. Казалось, можно было кончить уже просто от этого. Как бы жестоко это не было, Игорю было всё равно на то, кто погибнет при этой атаке, и погибнут ли вообще. Ему нужно вывести отсюда Сергея, как можно быстрее, пока он сам думает головой, а не членом. Пылкие объятия омеги выбивают из колеи, дыхание перехватывает, а в нос бьёт резкий, такой приятный запах ромашкового чая. Как же это было... Одурманивающе хорошо. Он не хотел ничего, кроме как впиться Разумовскому в губы, сорвать с него этот идеальный строгий костюм и отыметь. Нельзя! Он сам себя одёргивал, не смел оттолкнуть Сергея, понимая, что его запах, возможно, поможет ему успокоиться. Сжимал в руках крепко-крепко, но не позволял себе даже думать о чем-то больше. Он не так себе представлял первый раз с истинным. Ему, живущему розовыми подростковыми картинами об отношениях, хотелось, чтобы всё прошло в спокойной обстановке. Он бы глубоко вдыхал запах, пропуская его до самых легких, вел бы губами по шее и груди, пробуя вкус кожи, очерчивал бы руками каждый изгиб на теле, целовал бы глубоко, медленно и сладко. Взял бы омегу медленно, осторожно, чтобы не навредить, до тех пор пока сам не попросит действовать жёстче или быстрее. Серёжа уже не понимал реальность ли это или сладкая иллюзия, то, что Игорь не отталкивает, а даже крепче прижимает к себе, и... Если это сон, то Разумовскому не хотелось просыпаться. Вокруг творится сущий кошмар, а Гром в нём - как луч надежды, способный спасти и отгородить от всего плохого. Майор не был похож на стандартного похотливого альфу, готового взять жёстко и грубо при первой же возможности. И омега был искренне счастлив, что его альфа не такой, что его истинный именно Игорь. Достойнее человека и не найти. — Тише-тише,– шепчет на самое ухо, всё же не удерживаясь и прижимаясь носом к рыжим волосам, полной грудью вдыхая чужой аромат,– Это просто пытка какая-то. Почти рычит, находит в себе силы встать и подойти к выходу, открыть дверь. Тихо. Смотрит на Серёжу. — Я только выгляну,– предупреждает, что не уйдёт далеко. Видит, что свои, полиция уложила этих уродов мордами в землю, а прибывшая скорая помогает пострадавшим. Разумовский коротко кивнул, внимательно наблюдая за выглядывающим Игорем, проверяющим обстановку. В голове всё больше сгущается туман, разум помутняется. Как будто вокруг никого и ничего не существует, кроме Игоря. Такое... Странное чувство... Внутри словно трепещет. — Пойдём, пока они не опомнились,– так же крепко берёт Сергея за запястье и ведёт к запасному выходу, буквально бежит туда, стараясь, чтобы Разумовский за ним поспевал. Правда, побег "Золушки с бала" выдался труднее, чем предполагалось. Раньше Сергей ни раз убегал от журналистов, от чего форму, конечно, не растерял, да и медлительным никогда не был, но из-за течки ноги то и дело подкашивались и, если бы не Гром со своей внимательностью, то Разумовский бы упал и ни раз. Впрочем, благополучно добравшись до машины, можно было немного расслабиться. Игорь усадил Сергея на заднее сидение, а сам увидел неподалёку зелёный крест аптеки — Я сейчас. Купил воды, какие-то подавители. Взял несколько. Продавец стала рассказывать ему об особенностях каждого, но было не до этого. Взял три разных, пусть Серёжа сам выберет какие лучше. Он посчитал, что это нужно, потому что Разумовский был в том состоянии, в котором он до дома точно не протянет. У самого яйца уже ныли, а что происходило с омегой, Игорь и представить не мог. Серёжа в отсутствие Грома старался выровнять учащённое дыхание, но окно открыть не решался. Пусть свежий воздух может немного помочь, но вот привлекать внимание каких-то мимо проходящих альф точно не хотелось. Впрочем, легче особо не становилось, не удавалось обмануть своё тело самоубеждением или лёгкой неприличной фантазией. В подростковом возрасте помогало немного, сейчас - нет. Тело знало кого хотело и явно было настроено получить желаемое вне зависимости от личного мнения обладателя на этот счёт. — Вот,– кидает пакет назад рядом с Серёжей,– Почитай какие там правильные. Если никакие не подойдут, просто воды попей, попробуй лечь, может легче будет. Когда майор вернулся с таблетками, Разумовский немного удивился. Хорошие подавители были недешёвыми, а дешёвые - некачественными. — Вам не стоило так заморачиваться, могли просто универсальные взять, в детдоме только такими и отпаивали. Как видите, не умер. – с неловкостью уточнил омега, глядя на разнообразие препаратов из которых лично ни один не знал. Впрочем, может хотя-бы один подойдёт. Тем более, что хуже дешёвых универсальных из детдома, с побочными выше крыши, явно не будет. Разумовский внимательно прошёлся по описанию каждых, включая состав, инструкции, побочку. Одни всё-таки, пусть и не совсем, но были близки к нужному. Ну, будь что будет, принял их, запивая водой. Альфа спросил адрес, не находя времени удивиться тому, что Сергей живет в башне соцсети, а не в доме где-нибудь в элитном частном секторе, и тронулся, выезжая на дорогу. Омега, по совету Игоря, всё же лёг, поджав колени к груди и обхватив руками. В такой позе и приходилось терпеть неприятные ощущения, пока таблетки не подействуют, да и дорога была не самой близкой. — Игорь... Знаете, я очень рад, что именно вы оказались рядом... Спасибо вам большое. И, если я могу что-то для вас сделать, то вы всегда можете ко мне обратиться.– отчётливо произнёс Сергей, когда они были примерно в пяти минутах езды до башни. Игорь слушал Серёжу через слово, едва понимал, что ему говорят, почти не воспринимал благодарности. Лучшее, что Серёжа может сейчас дать Игорю это.. Это просто дать, мать вашу. Но Гром уже морально настраивает себя на хорошую дрочку, потому что если Серёжа не позволит, то он не станет настаивать. — Все хорошо, Сергей, — выдавливает из себя ради приличия, чтобы не игнорировать, — Вы ничего мне не должны. Я помог вам не из корыстных целей. Разумовский изначально не подозревал Грома в корысти, ничуть. Если бы он хотел воспользоваться или получить что-то, то непременно бы уже выдвинул свои требования в любой момент беспомощности, не оставляя выбора - это было бы куда логичнее, чем возиться и только потом выдвигать требования, предоставляя возможность отказаться. Тем временем альфа старался отвлечься, но член в штанах каменеет с каждой секундой, ноет, почти болит от долгого отсутствия оргазма. — Вам стоит внимательнее относиться к своему циклу. Я мог и не оказаться рядом. Игорю мерзко от одной только мысли, что охранники Бехтиева могли сделать с Разумовским. Тупые животные. Инстинкты никто не отменял, но люди устроены так, чтобы совесть работала быстрее и исправнее члена. — Да, я понимаю...– бормочет Серёжа. Страшно даже подумать о том, что было бы, не будь Игоря рядом... И в лучшем случае это было бы только изнасилование, а в худшем... Там бы и убили. Вот уж точно оказался не в то время, не в том месте. Впрочем, больше ничего не говорит до конца поездки. Слишком стыдно за свою оплошность. Таблетки, вроде как, начинали действовать, потому что ощущения немного притуплялись, совсем немного и вряд-ли надолго, но этого достаточно, чтобы добраться до собственной спальни. По крайне мере, слишком быстрое начало чуть замедлялось и это уже было достижением. Мужчина припарковал машину у высотки. Вышел и открыл дверь Серёже. Действовал как истинный джентельмен, провожая. Но вот в лифте, в замкнутом пространстве, сдерживаться становилось ещё сложнее. Это сложнее с каждой чёртовой минутой. Игорь делает над собой усилие, берёт Серёжу за руку, так же перебирая и слегка массируя его пальцы. Это успокаивает на короткий срок. На тот срок, за который лифт поднимается на нужный этаж. Теперь его омега в безопасности и никакие озабоченные альфы не посмеют его тронуть. Единственный озабоченный альфа здесь Игорь, которого бросает в жар сравнимый с простудным состоянием. В голове гудит, тело ноет, низ живота тянет, а в легких нет не единого запаха, кроме взвара ромашки. В мыслях только огонь рыжих волос. Такой красивый цвет. Свой, но будто покрашенный, необычный. Игорь никогда и не думал, что ему будет так сносить башку от вида другого мужчины. Против природы не попрёшь. Когда наконец Сергей был дома, точно можно было вздохнуть с облегчением, ведь худшее уже позади. Вот она - привычная среда обитания, офис, в котором было, разве что, немного одиноко... Близилось расставание, Гром помог и теперь имел право уйти, но... Совершенно не хотелось отпускать... Как глупо... — Мне... Наверное стоит идти. Я только, — Игорь снимает кепку и нервно ей обмахивается, — Можно воспользуюсь туалетом? Ей-богу, аж болит все. — Игорь, я... Хотел бы предложить вам остаться, если вы конечно... Но если у вас нет времени на эти глупости, я... Впрочем, я понимаю...– произносит Разумовский сбивчиво, в один момент растеряв всю свою уверенность. Он совершенно не знал, что говорить в такой ситуации, ну не вешаться же на шею ни с того ни с сего, с просьбой оттрахать как последнюю портовую суку. — Да, конечно... Он вон там – стыдливо пробормотал Серёжа, указав рукой в сторону уборной. Чувствовал себя последним извращенцем и идиотом, с помутнением разума, от чего ненадолго поверил в то, что майор мог бы согласиться на секс... Остаться? Игорь чувствует, что с минуты на минуту растеряет последние остатки своей выдержки. Омега, очевидно, и сам был бы не против секса, но Гром не может уложить это в голове, словно Ева, стоящая перед древом с запретными плодами, то и дело отдергивающая от него руку. Но запретный плод сладок. Выбирая между истинным в период течки и постыдной дрочкой в туалете, Игорь выбрал бы Сергея. Но вот только.. А точно ли ему можно? Всё же он был убеждён в том, что представителю элиты вроде Разумовского абсолютно точно нужна подходящая пара. Кто угодно, но не буйный полицейский, который со своими нестандартными методами работы непонятно, как ещё жив остался вообще. "Думай, Игорь, думай" Сергей перед ним такой желанный и желающий. Со стыдливым растерянным взглядом, чуть сведёнными коленями, едва заметном на темной плотной ткани брюк пятном от смазки. И эти истинно ведьминские рыжие волосы. Игорь не знал, чего хотел больше: ласково пропустить их между пальцев, или крепко сжать, намотав на кулак, чтобы можно было откинуть голову назад и наконец прижаться губами к благоухающей шее. "Да что тут думать" Он делает шаг к Сергею, симметричным движением рук ведет от плеч и до локтей, так же медленно вверх, словно примеряется, ощупывает на пробу. Ромашковый запах будто перекрывает дыхание. Интересно, ощущается ли его аромат так же сильно для Разумовского? Его широкая, шороховатая ладонь ложится Серёже на щеку, большой палец очерчивает линию челюсти. Красивый... Так же красив, как Венера на большой репродукции за его спиной. Игорь отпускает себя наконец. Чуть склонив голову на бок, целует приоткрытые мягкие губы, делает это нарочито медленно, ведет языком, но не лезет внутрь. Пробует, запоминает, наслаждается мягкостью и только потом наконец позволяет поцелую сделаться глубже, дает волю рукам и резким, но не грубым движением прижимает омегу за талию к себе. Из-за промедлений со стороны Игоря, Сергей был немного удивлён, что мент не спешит уходить. Прикосновения немного дразнят, подавая надежду на что-то большее. Но поцелуй абсолютно точно отбрасывает все сомнения и Разумовский не в силах сдержаться, он поддаётся, неумело отвечает, но не отнимает у Игоря ведущую роль. Кладёт руки Грому на плечи, немного опираясь на них, так как ноги вновь подрагивают от желания. Никакие таблетки от истинности не спасают, близкий контакт сбивает действие препарата. Игорь целует и словно не может напиться этим поцелуем. Начинает целовать быстрее, кажется не чувствует меры: то увлекается губами, то сыпет поцелуями по щекам, лбу, бровям, снова к губам, целует в запале руки. Впервые Серёжа чувствовал такую нежность, словно действительно был кому-то нужен. Ведь с самого детства, узнав о том, что он - омега, Разумовский никогда и не надеялся на сказки про любовь и истинность... Есть, конечно, девушки альфы, но главная загвоздка в том, что девушки Сергея никогда не интересовали как потенциальные партнёры от слова совсем. Он знал, что любит мужчин, знал, что если истинный всё же мужчина, то может послать, да куда подальше... Привык тому, что ещё в детдоме нередко был бит, как "жалкий омега" и, по совместительству, "пидор". Он не надеялся, что кто-то однажды будет его вот так целовать, так нежен... И что это даже будет истинный. — Я нашёл тебя, — шепчет в отчаянии Игорь, вспоминая страшную трагедию, поразившую его в школьные годы, — Нашёл. — Это ведь не сон?... – робко уточнил омега, а после, решил, что не хотел бы терять больше не минуты и, вполне уверенно повёл Грома в спальню. — Игорь, я... Хочу вас. Прошу вас... Это был не сон. Что бы не тревожило Сергея внутри его сознания, Гром сейчас был настоящим, никуда не собирался уходить. За большим панорамным окном была бездонная темнота, которая подсвечивалась тысячами городских огней, облачая воды Невы в насыщенный темно-синий цвет, но Игорю было плевать на шикарный вид. На вид, на большую постель с, очевидно, дорогим постельным бельем, на минималистичное, но роскошное убранство спальни. Он видел только присевшего на край кровати Сергея. Истинного, нужного. Все сказки о безоговорочной любви сейчас медленными шагами становились реальностью. Они не знали друг друга совершенно, но сама природа вынуждала их испытывать невероятный трепет друг к другу. Игорь снимает с шеи удушающую бабочку, неудобный пиджак, из кармана которого достает пачку презервативов. Купил в аптеке вместе с препаратами. Как раз на случай, если все обернется так, как обернулось сейчас. У него дрожат руки, пах просто горит, но он и здесь должен себя контролировать, чтобы не навредить, не показаться похотливым животным. Секс - это приятное дополнение, процесс, который не должен приносить ничего кроме морального и физического удовлетворения. Если одно из этих двух звеньев выпадает, то секс не удался. Неслышной поступью по мягкому ковру, предварительно сняв обувь, подходит к кровати, несильно давит Сереже в плечо, вынуждая опрокинуться на кровати. Разумовский послушно лёг, волосы россыпью в разные стороны распределились по подушке, голова чуть запрокинута, открыт доступ к шее, да и в целом поза была довольно открытой. Снизу омега выглядел совершенно. Произведение искусства. Игорь коротко целует в губы, скользит поцелуями к шее, не прикусывая, лишь касаясь губами и языком. Ромашковый запах, кажется, повсюду. Теперь альфа может вдыхать его без стеснений, наслаждаться им, знать, что так Серёжа пахнет только для него. Ловкими пальцами расстегивает мелкие пуговки на идеальной белой рубашке, дразнит поцелуями грудь, не обделяет вниманием заострившиеся соски. Омега сейчас особенно чувствителен, особенно возбужден. Игорь чувствует это возбуждение, уже давно опустившись ладонью под одежду в паху и сжав чужой член. — Как давно у тебя был секс? – спрашивает не из ревности, не из собственничества, знает, что даже во время течки нельзя пренебрегать элементарным растягиванием, чтобы не порвать внутри. — Около года назад.– прошептал Серёжа, краснея и припоминая свой первый и последний раз во время дембеля Олега, на который как раз как некстати пришлась течка. Как раз после того раза друг и согласился стать телохранителем. Да только Сергей не знал, что в тот день Волков не вернулся из Сирии, а крупнее собственных пальцев внутри Разумовского тогда ничего не побывало. Но сам он был более чем убеждён, что лишился девственности, поэтому, чисто теоретически, Грому он не солгал. Так странно было смотреть на Грома снизу вверх, смущённо оглядывая майора в такой почти интимной близости. А всё же, Игорь был прекрасен по всем параметрам: зрелый, мужественный, прекрасно сложен, да и член у того, судя по внушительному бугорку на штанах, явно не маленький. Никакой гульфик не скроет стояк. — И, я хотел бы уточнить у вас... Если вам неприятно от того, что я мужчина... В общем, вам совсем не обязательно смотреть на меня, я всё пойму. Истинных ведь не выбирают и... Пусть вы мне и нравитесь и я рад, что именно вы... Но я не требую от вас взаимности. – серьёзно произнёс Сергей, внимательно глядя в глаза Игоря, стараясь считывать реакцию. Как бы больно ни было сейчас обсуждать эту тему, но лучше уточнить всё это сейчас. Просто ли секс без обязательств, поддавшись инстинктам или что-то большее? Нельзя давать себе надежду, если её и не было никогда. И, как бы то ни было, всё равно хотелось забыться всего на одну ночь, почувствовать себя любимым, поддаться сладкой иллюзии... Но если и так, то по окончании нужно вспомнить, что это не так, что всё не серьёзно. Поэтому лучше обсудить, чем бесконечно гадать. Игорь оторвался от совершенно упоительного занятия в виде беспорядочных поцелуев торса, вопросительно глядя на Сергея. — Серёжа,– зовет ласково, тихо-тихо, словно их может услышать кто-то ещё,– У меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать с нашей первой встречи. Ты на собственном опыте убедился, что хер в штанах я держать умею. Если бы ты был мне противен, я бы подрочил тихонько у тебя в туалете и уехал. Широкая рука Грома берёт аккуратное запястье Разумовского, прижимает к губам, на некоторое время даже задерживая ладонь у губ. — Всё хорошо. Расслабься, я всё сделаю сам,– вновь тянется губами к шее, руками дёргает вниз брюки и вымокшее нижнее белье. Смазка пахнет ещё сильнее, сильнее сводит альфу с ума. Игорь оставляет несколько смазанных поцелуев под пупком, достигает наконец стоящего члена омеги. В однополом сексе Игорь был не силён. Переспал как-то с парнем в студенческие годы по пьяни, но воспоминания были размыты алкоголем и временем. Облизывает губы, опускается к налитой плоти и осторожно берет в рот головку, кружа у уретры языком. Вкус далеко не неприятный, необычный, даже сравнить с чем-то тяжело. Ни капли горечи было не различить, очевидно, что Разумовский не курит. Игорь время от времени позволял себе табак. Блаженно прикрывает глаза от раздавшегося нетерпеливого стона, старается взять глубже. Член у Сережи средний, но без должного опыта взять полностью не получается. Игорь старается отвлечь омегу от своей неумелости весьма юркими движениями языка и пальцами, один из которых уже свободно входил в обильно выделяющий смазку проход. Слова Игоря звучали действительно убедительно и Сергей не мог в них усомниться ни на секунду. И правда, Гром не был похож на похотливое животное, которому всё равно с кем спать, да и на того, кто изменяет своей единственной - тоже не особо. Неужели Разумовский и впрямь ошибся на его счёт и альфа был абсолютно свободен? Какое же упущение для женского общества. Прикосновения Игоря буквально сводят с ума, прерывистые вздохи сменяются тихими, вначале сдавленными, а после более явными стонами. Серёжа не замечал неопытности, так как у самого опыта было ещё меньше. Каждое касание ощущалось целым спектром различных эмоций, так ярко, словно впервые. И тот раз годовой давности в сравнении казался лишь бурным сном, что было недалеко от истины. На очередной стон, который оказался чуть громче предыдущих, среагировала Марго, поэтому вдруг раздался голос виртуальной помощницы: — Сергей, я слышала крик. Мне позвонить в экстренную службу? Впервые Разумовскому было стыдно за собственное творение. Он не предусматривал такого рода ситуацию, но прекрасно знал, что искусственный интеллект реагирует на голос. И на его голос, как создателя, реагирует особо активно. Однако, пусть механический голос прозвучал довольно неожиданно, но вся ситуация, тем не менее, альфу позабавила и разрядила обстановку. — Марго, отключи систему звукового восприятия до утра.– скомандовал он, смущённо закрыв лицо руками. — Простите, Игорь... Мне следовало заранее об этом подумать... Игорь с пошлым причмокиванием выпустил член изо рта и поравнялся лицом с Сергеем. Чистой рукой он отнял руки Разумовского от смущенного лица и ласково поцеловал в кончик носа. какой же очаровательный. Его, весь его по праву. — Не беспокойся об этом, Серёжа. И я думаю, что нам стоит перейти на ты. Не думаю, что я намного старше тебя, – награждает ещё одним коротким поцелуем в щеку, не смеет целовать в губы, после минета, думает, что это не лучшее, что он может сделать в их первый раз. Накрывает ртом член Разумовского, старается максимально расслабить глотку и взять поглубже. Это отвлекает от уже двух пальцев в тугом, невероятно узком отверстии. Игорь не делает резких движений, проталкивает пальцы глубже аккуратно, медленно разводит ими в стороны, растягивая влажные от смазки стеночки. Сергей кивнул, так как уже и во время секса с этим "вы" звучало немного странно. Да и не в разнице в возрасте было дело, а в простом уважении к Игорю, как к человеку и как к альфе. А разница в возрасте... Ну, лет пять, максимум шесть. Гром выглядел, разве что, более зрелым, от чего был лишь более привлекательным. Был бы Разумовский девушкой - давно бы растаял, а впрочем... Ему и так ничего не мешало плавиться в руках Грома, непривычно желая большего. Хотелось ощущать своего альфу каждой клеточкой тела. А тело из-за течки крайне желало быть наполненным изнутри. — Если я сделаю больно, скажи мне сразу,– осмотрительно предупреждает, раскрывая шелестящую упаковку презерватива и раскатывая его по члену. Поворачивает Сергея на бок, сам подстраивается сзади, подняв одну ногу Разумовского. В идеале, конечно, раком, так будет удобнее входить, но для первого раза поза слишком пошлая и безликая во всех смыслах. Сергей коротко кивает, пусть и не уверен, что действительно сразу скажет. По спине проходит дрожь от нетерпения, слышно учащённое дыхание, томные вздохи. Член входит легко и плавно, Игорь одной рукой придерживает ногу Разумовского, а другой, подсунув ее под тело, прокручивает чувствительный сосок. От каждого прикосновения ходит жар по телу омеги, с губ срываются тихие стоны, но явно от наслаждения. — Какой же ты чертовски узкий,– шепчет Гром на ухо низким голосом, ведя по ушной раковине языком,– Ты не представляешь, как я хотел тебя всё это время, из последних сил держался. Красивый такой, Серёжа, с ума от тебя схожу,– приговаривал Игорь, толкаясь в тёплое нутро пока медленно и аккуратно — Игорь... Такое странное чувство...– тихо шепчет Серёжа, словно доверяет что-то очень тайное. Впрочем, омегу просто очень смущало то, что он словно впервые чувствовал в себе что-то... Такое. Крупное, горячее... Узкие стенки пульсировали от вмешательства, внутри всё словно бы горело поярче костров, разведённых Чумным доктором. А смазка выделялась обильнее, вероятно, организм чувствовал, что это сейчас необходимо, да и возбуждение играло не последнюю роль. — Ах... Игорь... Вы... Ты само совершенство.– искренне произнёс Сергей, прерывисто, сквозь тихие вздохи и сдавленные стоны, обращаясь на "вы", но тут же исправляясь. Впервые Разумовский чувствовал себя настолько странно и в то же время... Хорошо. Хотелось глубже, жёстче, как бы стыдно не было от собственных мыслей. — Ты... Можешь особо со мной не церемониться. Будь грубее, если хочешь этого.– шепчет омега, сжимая простынь между пальцев. Игорь не мог не церемониться. Тело Сергея приводило его в эстетический восторг. Да, Разумовский не обладал четким рельефом мышц, можно сказать был даже относительно худощав, но Игоря это только сильнее заводило. Он желал скользить губами по каждой линии этого хрупкого на первый взгляд тела, вдыхать его запах, путаться руками в волосах. И не отпускать. Забыть о Чумном Докторе, об отделе, о назойливом Дубине, о Пчелкиной, воспользовавшейся им ради своего нелепого ролика. Весь мир словно сузился до этого помещения, до этой постели на которой так чувственно стонал его омега. "Будь грубее". Слова словно спусковой крючок. Игорь низко стонет Разумовскому на ухо, переворачивает его животом в матрас, вжимает шею ладонью в мягкую поверхность и, поставив раком, входит уже до конца, быстрее и жестче. Сам запрокидывает голову и стонет от невыносимо приятного ощущения узости и жара вокруг его плоти. Он быстро толкается бёдрами, каждый раз засаживая по самые яйца, склоняется к Серёже, целует между лопаток, куда-то в волосы. Тыльная сторона шеи зачастую особенно чувствительна. Альфа допускает мысль поставить метку. Так и течки у Серёжи будут менее тяжелыми, а главное, другие альфы в первую очередь будут чувствовать запах Игоря, а только потом различать омегу, будут знать, что Сергей занят. Не будут знать только того, что если рискнут покуситься на что-то, что положено Грому - то испытают весь спектр отрицательных эмоций и болевых ощущений на себе. Он заводит руку Серёже под живот, сжимает его член в ладони, начиная надрачивать в такт собственных толчков. — Серёжа,– раздаётся его голос над ухом,– Можно я... Поставлю метку? Омега немного удивился, услышав вопрос. Метка - это действительно серьёзное решение для обеих сторон, её абы кому не ставят, тем более что это практически равносильно природному браку, но если в официальном браке есть такое понятие, как развод, то с меткой так не работает. Ходят правда слухи, что метки можно сводить химическим путем, но это нелегально и небезопасно. — Игорь... Ты... Уверен?– прерывисто спрашивает Сергей, ощущая, что он почти на пределе. Так сильно хотелось ответить "да", не раздумывая, но это было бы нечестно. — Если ты... Если действительно уверен, то я не против, но это огромная ответственность. Я не хочу, чтобы ты пожалел об этом. Игорь сразу же впивается Разумовскому в плечо, неглубоко прокусывая сейчас особенно чувствительную кожу. Да, это ответственность, но это та ответственность, которую Игорь готов на себя возложить. Ему просто спокойнее так. У них разные жизни, но раз уж Сергей вроде даже рад тому, что его альфа - Гром, то майор не собирался исчезать с горизонта после первого же секса. Они не будут иметь возможности видеться часто из-за работы, особенно из-за расследования по Чумному Доктору сейчас, но Игорю важно знать, что его омега в безопасности и никакая похотливая тварь к нему не приблизится. Игорь совершает еще несколько толчков, кончает в презерватив, но даже не думает отстраниться от плеча Разумовского. Он ласкает покрасневшую кожу языком, целует следы от зубов, оставляет несколько засосов рядом и не прекращает скользить ладонью по члену омеги, приближая его оргазм. Он не пожалеет о своем решении. Уже не в том возрасте и не в той профессии, чтобы сожалеть о чем-то.